Упала женщина. Заиграл военный оркестр

В Керчи простились с жертвами массового расстрела. Репортаж Ирины Кравцовой

В пятницу, 19 октября в Керчи прошла церемония прощания с учениками и преподавателями Политехнического колледжа, которых за два дня до того убил один из студентов. Церемония прошла на главной городской площади; на нее пришли около 30 тысяч человек. «Медуза» рассказывает о том, что там происходило, — и кем были люди, которые погибли 17 октября.

Отпевание на площади

Утром 19 октября керченское небо затянуло тучами. Автомобильное движение почти во всем городе перекрыли — с разных сторон люди пешком стягивались к площади имени Ленина, где проходила церемония прощания с погибшими в Политехническом колледже.

Сначала отпевать жертв хотели в церкви Иоанна Предтечи, но стало понятно, что люди туда просто не поместятся — и церемонию решили провести прямо на площади. На столы, покрытые красной скатертью, поставили 17 закрытых гробов (одного человека похоронили накануне; еще двоих похоронят позже). Около каждого лежали фотография погибшего и табличка с его именем и фамилией.

В начале девятого на площадь стали пускать родственников погибших, сотрудников и студентов колледжа. К 10 утра, когда около рамок металлоискателей собралось уже очень много народа, начали пускать и остальных. Люди, приехавшие в Керчь из других городов, уговаривали сотрудников Росгвардии пустить их первыми. Это не понравилось врачам и санитарам, которые 17 октября принимали пострадавших в больницах, — они ждали, что их пустят первыми. «Керчь — город небольшой, трагедия коснулась всех, — успокаивал женщин сотрудник Росгвардии. — Не переживайте, у вас будет возможность попрощаться».

Люди шли колонной вдоль гробов — оставляли цветы, кланялись, крестились и шли дальше. Останавливаться прощавшимся не разрешала полиция — чтобы все успели. «Ты знаешь, что сыну нашей Моисеенко [преподавателю Александру Моисеенко] он трижды прострелил голову?» — спросила одна из женщин в колонне свою приятельницу. «Господи помилуй», — ответила та.

Корреспондент «Медузы» попыталась заговорить с женщинами, но одна из организаторов церемонии сказала, что общаться с родственниками погибших, студентами и преподавателями строго запрещено. Не пустили журналистов и на кладбище — по словам распорядительницы, по решению правительства Крыма.

Скромные, добрые, отзывчивые

Родственники погибших и сами не хотят общаться с журналистами, которых в эти дни в городе, видимо, даже слишком много. Оттого о жертвах массового расстрела известно совсем мало.

Светлана Бакланова преподавала в колледже математику и была заместителем директора по учебной работе; ее дочь Анастасия и муж тоже работали в Политехническом. Светлану и Анастасию убили; мужчина не пострадал. «Мои хорошие знакомые, очень положительная семья, потомственные педагоги, — рассказала „МК“ их соседка. — Настя <…> такая отзывчивая была, всегда шла всем на помощь».

21-летний Роман Карымов учился на механика, увлекался шахматами и играл в них онлайн. «Рома учился раньше в судомеханическом техникуме, на бухгалтера, потом его отчислили. Он был умным, но ленился, — говорят его знакомые. — Вроде как мама его воспитывала одна. Был добрым и скромным человеком».

На странице четверокурсника Владислава Лазарева «ВКонтакте» почти каждый день появлялись картинки и мемы. Сейчас под ними — комментарии-соболезнования. Лазарев полторы недели болел и сидел дома — 17 октября стал первым днем, когда ему разрешили пойти на занятия.

О нескольких погибших коротко рассказало издание Mash. Сергей Степаненко был родом из небогатой семьи, хотел получить техническую специальность — и как можно быстрее начать зарабатывать. Семья Егора Перепелкина переехала из Челябинска в Крым в 2014 году, но студент после колледжа хотел вернуться обратно — жизнь в Керчи казалась ему скучной. По словам друга Перепелкина, 16 октября вечером тот в телефонном разговоре сказал, что не хочет идти на занятия, но надо.

Преподаватель Александр Моисеенко последний раз заходил на свою страницу в ВК за два часа до начала стрельбы. Судя по ней, он увлекался политикой — поддерживал российскую власть и плохо относился к украинской. У Моисеенко остались жена и сын — ученик младших классов.

«Аве Мария»

Прощальная церемония началась с выступлений чиновников: глава администрации Керчи Сергей Бородин и председатель городского совета депутатов Николай Гусаков говорили, что случившаяся трагедия разделила керчан «на до и после» и что «смириться с происходящим невозможно». После них микрофон взял недавний выпускник политехнического колледжа Александр Сочельников. От волнения он долго не мог начать говорить и только после паузы сказал, что не может поверить в случившееся. Вскоре объявили минуту молчания.

Имам Керчи Марлен Аджарипов взял микрофон и негромко запел молитву. Потом он попросил всех проводить убитого студента Рудена Жураева «с почестью». После этого гроб Жураева унесли с площади сотрудники МЧС; его похоронили на мусульманском кладбище.

На площади находились около 20 священнослужителей. Митрополит Керченский и Феодосийский Платон служил панихиду. Священники молились о «невинно убиенных» и просили Бога простить погибшим все их «вольные и невольные грехи». Они проходили по площади и кадили над гробами. Время от времени откуда-то издалека — не с площади — доносился громкий женский плач.

К плачущим у гробов женщинам то и дело подбегали врачи с водой и лекарствами. Колонна людей шла мимо них полтора часа. Все это время из динамиков играла «Аве Мария». Композиция повторялась снова и снова — всего около 20 раз.

Около часа дня кто-то из чиновников сказал, что дальше прощание с погибшими будет проходить на кладбище. Родственники взяли с гробов огромные охапки цветов; сотрудники МЧС подняли гробы и встали около семей. В этот момент у одной из женщин подкосились ноги, она упала — к ней вновь бросились врачи. Заиграл военный оркестр, колонна двинулась вперед. Гробы погрузили на катафалки.

Толпа керчан шла за медленно ехавшими автомобилями до тех пор, пока они не уехали совсем далеко. «Это же надо, такой идиот родился 18 лет назад — и так распорядился судьбами наших детей», — сказала одна из женщин.

Ирина Кравцова, Керчь; Константин Бенюмов