Will it stand or not stand?

... 3. On May 8, 1991, in the exelsior hotel room, I watched the erect penis of William Jefferson Clinton for a short period of time. This was the only case when I had to see his genitals. Nobody ever described them to me, and I never read any materials on this topic.

4. The penis of Mr. Clinton was cut and seemed to me quite short and thin. I would describe his appearance as follows: it seemed to me that he was about five to five and a half inches or slightly less in length. In the circumference, it was approximately like a 25-center coin or a little wider.

5. The penis trunk was curved (or “curved”) to the right of Mr. Clinton to the left, or - for the observer - from left to right, if this observer is facing face with Mr. Clinton. In other words, the foundation of the penis of Mr. Clinton for the observer, looking at Mr. Clinton, is to the left than his head.

(Excerpt from written testimony of the Korbin-Jones floors, oath data)

There is no more damage for the crown,
than to sleep with someone accidentally.
(That is why the crown is doomed;
The republic may resist
Like a certain ancient column.)

(Joseph Brodsky, "Twenty sonnets to Maria Stuart")

Note to epigraphs

The second epigraph to this text is a quote from “Twenty Sonets to Maria Stuart”. If you translate it into a prosaic language, then it is meant that since the monarchy is personified in one person, the personal problems of this person are able to bring down the entire structure of power. Meanwhile, in the republic, state power is dispersed among many and therefore is much more resistant to personal cataclysms of its carriers.

The United States of America is a republic. But this republic was conceived as a certain form of an elected monarchy, in which the monarch president is periodically replaced by popular will. Since the president is in some way the monarch, the attitude of subjects to his personal life is quite peculiar . A couple of years ago, Canadian journalist Jihit Hir expressed one interesting thought in the New Republic magazine:

“Traditionally, the body of the monarch is the microcosm of the whole state. Therefore, it is supposed to carefully monitor him. People want to know whether the king and the queen are sleeping, not out of idle interest. The fate of their world rests on the continuity of the royal family. From here comes the ancient tradition of royal gossip, which in the American republic was replaced by concern for the presidential penis. "

From this quote, you can smoothly move on to the first epigraph, which is an excerpt from the materials to the trial in the lawsuit of the Korbin-Jones Falm to the then US President Bill Clinton. Paul Jones accused the US president of sexual harassment. According to her testimony, as an Arkanzassian governor, in May 1991, Bill Clinton turned to her with an unambiguous offer, and also committed obscene acts of a sexual nature. This trial began in 1994. Formally ended in five years by the non -court agreement of the parties: President Clinton did not plead guilty, but paid the Jones field 850 thousand dollars. Almost all this money went to cover the fees of her lawyers. But this process as a result was the cause of the historical impeachment of the American president to the lower house of Congress.

Twenty years have passed since then, and the details of this story have already thoroughly forgotten. Too many of all the immeasurably more important from a historical point of view have happened since then: the fall of New York towers, the war in Iraq, the capture of Crimea, ISIS (the organization is prohibited in the Russian Federation.- Ed. ), Trump elections.

If the name of Monica Levinsky still causes strong emotions among those who, twenty years ago, staring at the TV, could not understand in which world he now lives, then no one remembers decisively about the unfortunate sex. But then, twenty years ago, we seemed to be shown a pilot project of some idiotic sloping series. And it seems that the indecent comedy, whose spectators suddenly turned out to be almost all of the amazed humanity, everything lasts, lasts and does not end in any way. And it doesn’t matter that the performers of the main roles have changed. It seems that the main directors successfully continue their work, some second -plan actors received the main roles, and the backbone of the script team has not changed.

Elvis in Arkansas

The husband of the Korbin-Jones, actor Steve Jones, played a single role in the cinema, but what! In the film, Jarmusha “The mysterious train”, he was the ghost of Elvis Presley in a dream to the character of Nicoletta Bratski. He materialized from the portrait of Elvis on the wall of the hotel. All three minutes that he was present on the screen, he was a translucent Elvis collected from small mosaic pieces of dreams. He only managed to apologize that he was mistaken in the address, then to melt in the air forever. Forever. And not a single role!

Steve Jones was really a little like Elvis. And also from Memphis! Therefore, perhaps, Jarmush chose him for this role. And then life rolled somewhere in the wrong place ... In 1991, he was brought to Arkansas. He worked as an airline clerk. Selling tickets. I met a local girl named Paul Corbin. They somehow quickly got married. A child appeared. Steve took his family to California, closer to Hollywood. But life has not become better or more interesting. Nobody offered new roles. He continued to earn a living by selling air tickets. And Paul, his wife, was sitting at home with a child.

In early 1994, he accidentally caught the eye of the magazine American Spectators . In the magazine there was an article called "The Heart of the Trailer". The article talked about the love adventures of President Bill Clinton in those days when he was still the governor of Arkansas. The article gave data on at least twelve lovers of the future president. The main source of information for the article was the stories of two former guards of the governor. By the nature of the service, they accompanied their boss everywhere and saw a lot of things.

In particular, the article said that in May 1991 Clinton performed in the capital of the state, a liter rock, at a conference on industrial development. The conference was held at the Exmelsior Hotel. At the registration table, the girls were given guests of the pass conferences. The governor took his pass, exchanged the girls with some innocent jokes and went up to a specially designated number, in which he could relax and prepare for the performance.

After some time, his guard approached one of the girls named Paul and told her that the governor would like to see her. Paul went up to the governor and left his room about an hour later. She looked very pleased and boasted to the guard, which would now be a girlfriend of the governor.

Steve immediately remembered that the floor worked at this conference and that there was most likely the other floor there: a liter rock is a small city, and everyone knows each other. But the most important thing - all this happened just a couple of weeks before their hollow wedding! Steve was furious and demanded an explanation for his wife. Paula burst into tears and told everything as it was. She actually went up to the room to Clinton. He told her a few compliments and almost immediately began to pester. She moved away from him and sat down on the couch at the other end of the room. Then the future president sat down next to her, took out his childbearing body from his pants and made her a disgusting offer. The indignant floor screamed that she was not at all like that, jumped up from the couch and ran out of the room.

At first, Steve wanted to judge the editorial office of the magazine for slander for the good name of his wife. But they quickly explained to him that this was a fairly hopeless thing. It is not clear which, in fact, she was damaged if even her last name was not mentioned in the article. Maybe this is all not about her at all. But there were people who guessed that in this situation it is much more effective to judge the president himself.

Further, the matter began to develop extremely quickly. Steve was introduced to the influential conservative Arkansa lawyer named Cliff Jackson. In his youth, he was somewhat like a clinthian-rival double. They were born in Arkansas in one year. Both studied brilliantly. In one year we got to Oxford, receiving prestigious scholarships. Both returned to Arkansas with the intention of making a political career. The latter only made only one of them.

They were not friends, but they were friends. They even exchanged long letters. But then a black cat ran between them. Maybe just out of envy, or maybe, because of something else, Jackson hated Clinton. And he was looking for any opportunity to harm him.

On February 11, 1994, Jackson arranged a Jones Press Conference in Washington. Then he introduced her to the Washington Post journalist Michael Izikov, who dreamed of writing a book about the sexual life of the American president. On May 4, Izikov published an article in his newspaper, which sets the charges of Jones, and two days later, lawyers Jones Fales filed a lawsuit against the current American president. Further is history, and now few can recall what Monica Levinsky has to do with it.

Special prosecutor in Washington

The Institute of the Special Independent Prosecutor went to America in the inheritance of Watergate. In May 1973, when the Watergate scandal erupted, the US Prosecutor General Archibald Cox appointed an independent commission for his investigation, headed by a special prosecutor. Since then, in the case when an investigation arises, the objects of which can potentially become the first persons of the state, the Prosecutor General appoints a special independent prosecutor or adviser. The special prosecutor has an unlimited budget. He himself decides when he will terminate the investigation, that is, theoretically, it can last endlessly. And most importantly, the special prosecutor is not limited by the topic of the investigation. In principle, he can investigate any facts that came across his eyes during the investigation.

This institute has become the most important tool in the hands of both the right and left opposition. Now the American left -wing for the second year has been seen in the special prosecutor of Mueller almost the Savior of the country from Trump. His commission was created to investigate Russian intervention in the 2016 presidential election, but the majority of the country's population believes that its main target is the president. And Trump himself thinks so. However, the commission has been working for a year and a half, she did not put forward any accusations against Trump, and her work is also not visible.

And in the 90s, all Clinton’s haters were counting on the commission of special prosecutor Ken Za. This commission was created in 1994, immediately after the Democrats with a bang lost the intermediate elections and lost the majority in Congress. The prosecutor Star headed it in 1995. The commission had nothing to do with the sexual life of the president. Her goal was the investigation of land fraud, which, according to muddy rumors, was engaged in the Clinton couple, while Clinton was the governor of Arkansas.

The investigation of fraud lasted several years. And the suspicions seemed to be confirmed, and something so obscure all the time flickered, loomed on the horizon, and it seemed that the sweet couple of Clinton was about to be exposed, captured, betrayed by the trial, but something was constantly not fused: the key facts were not confirmed, the main witnesses were silent, they were naked or were not in the know, and the Clinton was triumphantly re-gone for the second. tens of millions of dollars of taxpayers were spent, and the investigation was stomped on the spot.

In parallel, the commission investigated many small scandals associated with the White House, which are not uninteresting to mention here. All to no avail. In early 1997, the prosecutor Star was resigned, but he was dissuaded.

A year later, Star was rewarded for his perseverance. On January 12, 1998, an employee of the Pentagon named Linda Tripp contacted the members of his commission. She claimed that she has important confidential information about the President Clinton. Further is history, and now few can remember what the Jones Paul has.

Harvey in New York

President Lindon Johnson was very proud of the size of his penis. He affectionately called him "my giant." It happened (this is not another joke in the style of Harms, but a historical fact), Johnson stands in the toilet of Congress and urinates vigorously into the pusser. And then some congressman enters the toilet. So Johnson immediately begins to wave his member in front of the congressman and says: "Look, have you ever seen so healthy?" And, shaking his male genital organ, he goes to discuss the next law, which is about to put up for voting.

Johnson had a rich love life. In those days, as you know, this did not hinder the political career. Rather, on the contrary. Lusian Goldberg, a writer and a literary agent, loved to tell friends that when Johnson was the president, she had a novel not only with him, but also with his vice president. Goldberg specialized in rumors, gossip and conspiracyology and was quite known as a hater of the Clinton couple. In 1994, when she, according to rumors, worked on a book on the suicide of the White House adviser Vince Foster (of course, it was a murder organized by Clintons), the former employee of the White House Linda Tripp addressed her with an interesting proposal.

Linda Tripp collected rumors about the sexual life of President Clinton. She wanted to write a book about this and needed the help of a literary agent. Goldberg accepted a proposal for cooperation, and for some time they both enthusiastically discussed the draft future book. But cooperation did not work out, and they lost sight of each other for several years. However, three years later, in September 1997, Tripp called Goldberg and said that she was working in the Pentagon and that at work she made friends with another employee, a young girl who is in sexual connection with the president. The girl completely trusted her and tells absolutely everything about their relationship.

Since Goldberg recorded this telephone conversation on a tape recorder, there is something to quote from it. Goldberg: "So this is just a blowjob?" TRIPP: “No, not only ... It’s even to such an extent that they were almost naked ... He almost insisted on penetration ...” Goldberg: “Poor woman! She just went crazy! " TRIPP: “Everyone turns me over from this ... And every day I have to listen to it ... And I think that I am obliged to bring the bastard to clean water!”

Goldberg joined the work with great enthusiasm and immediately suggested TRIPP to begin to secretly write down her conversations with the girl on the recorder. Tripp agreed. Then Goldberg decided to attract Michael Izikov, the very journalist from Washington Post, who several years ago became famous for the article on the Jones field. The name of Izikov was to give the project some respectability.

Linda Tripp loved to imagine herself the heroine of the spy thriller. She awarded the people with whom she interacted with code names. Her alleged literary agent Lucian Goldberg was a “New York”-probably at the place of residence. And she called Michael Izikov Harvey. Why Harvey? It seems that this name should have thundered 20 years later. God has a kind of sense of humor. At a meeting organized by Goldberg, Tripp revealed the name of the girl: Monica Levinsky. For the first time, two names were nearby: Monica Levinsky and Paul Jones.

Monica in the White House

It all started with women's panties. In November 1995, Congress deprived the executive branch of budget financing for some time. Almost all paid employees of the White House were sent on a short vacation, and volunteers and unpaid interns took their place for a short time. One of these interns was Monica Levinsky. A few months before, she graduated from the university and got into the White House for some unpaid fourth position of the fifth secretary. How and through what connections she succeeded, history is silent.

On November 15, 1995, Monica was sent to the office of the then head of the administration of President Leon Panetta, who was through the corridor from the Oval cabinet of the US president. During the working day, Clinton looked into the office several times for some work. At some point, it happened that there, besides him and Monica, there was nobody. Without thinking twice, she jumped up and lifted her jacket of her business trouser suit. The trousers were a little visible, and the president was able to enjoy the view of the upper part of the internal panties. He looked at Monica with a long thoughtful look and smiled mysteriously.

After some time, Monica went to the toilet. The road passed just by the president’s office. The president called her inside and started a conversation with her. Monica immediately admitted to him love. He took her to his personal account, and they began to kiss feverishly. But someone could go into the office at any moment. Therefore, they quickly ran away. Через несколько часов, когда большинство сотрудников разошлось по домам, Клинтон снова заглянул в офис Панетты и позвал Монику к себе. На этот раз, чтобы подготовиться к встрече с президентом, Моника предварительно сняла пресловутые трусы.

После этого события Моника ужасно волновалась и даже пожаловалась маме, что, наверное, со стороны президента все это несерьезно, но через несколько дней Клинтон позвал ее еще раз, а потом еще раз. Как правило, во время их встреч Клинтон разговаривал по телефону с тем или иным конгрессменом или сенатором, в то время как Моника… Впрочем, для истории все это не так важно.

Все, что происходило во время этих встреч, известно до мельчайших подробностей, во-первых, благодаря уникальной памяти Моники, а во-вторых, благодаря ее новой подруге Линде Трипп. С Трипп Моника познакомилась при очень печальных обстоятельствах. Через несколько месяцев после ее первой встречи с президентом Монике сообщили, что она переводится на работу в Пентагон. Моника была безутешна, но сделать с этим ничего не могла. Сам президент вроде бы тоже обещал помочь, но и у него что-то не получалось.

В один из безрадостных рабочих дней Моника, проходя мимо чьего-то кубика, обратила внимание на прилепленную к стенке большую фотографию президента. Обладательницей этой фотографии была Линда Трипп. Оказалось, что раньше она тоже работала в Белом доме. Женщины разговорились. Трипп была более чем в два раза старше Моники, и в ее лице Моника нашла одновременно преданную слушательницу, заботливую подругу, незаменимую советчицу и материнскую фигуру. Очень скоро они не разговаривали практически ни о чем, кроме как об отношениях Моники с Клинтоном.

Пока Моника работала в Белом доме, она и Билл встретились наедине меньше десяти раз. После своего перевода в Пентагон Монике через секретаршу Клинтона, с которой она была в дружеских отношениях, удалось добиться еще нескольких свиданий. По совету Линды Моника завела специальную табличку. Она заносила в нее детали каждой своей встречи с президентом — дату, время и подробное описание всего того, что между ними происходило.

В мае 1997 года случилось неизбежное: Клинтон специально вызвал Монику к себе, чтобы сказать ей, что между ними все кончено. Девушка была в полном отчаянии. Линда успокаивала ее как могла. И хотя они проводили вместе много времени на работе, они еще и вели долгие задушевные разговоры по телефону вечерами. Все эти разговоры Трипп, разумеется, записывала.

Однажды она пришла к Монике в гости, и та показала ей голубое коктейльное платье, которое Билл испачкал в последний раз, когда они были близки. Моника хотела отдать его в чистку, но Линда посоветовала закрыть его в пластиковом пакете и спрятать до времени подальше от посторонних глаз. Потому что «мало ли что может случиться». Отчего-то Моника ее послушалась.

Эльфы в Вашингтоне, или Нарисуйте мне пенис

Между тем в суде далекого Арканзаса уже несколько лет вяло тлел судебный процесс Полы Джонс против Билла Клинтона. Несколько раз адвокаты обеих сторон практически договаривались о прекращении процесса. Клинтон готов был заплатить Джонс около миллиона долларов, и Джонс была почти согласна, но все упиралось в ее требование публичных извинений со стороны президента США.

Осенью 1997 года личный адвокат Клинтона Роберт Беннет допрашивал Полу Джонс по поводу ее показаний, описывающих пенис президента: «Ствол пениса был изогнут (или “искривлен”) справа от мистера Клинтона влево, или — для наблюдателя — слева направо, если этот наблюдатель стоит лицом к лицу с мистером Клинтоном. Иными словами, основание пениса мистера Клинтона для наблюдателя, смотрящего на мистера Клинтона, находится левее, чем его головка».

«Хорошо, — говорил Беннет. — Вы утверждаете в пятом параграфе, что ствол пениса изогнут. Right?" «Да», — неуверенно соглашалась Пола Джонс. «Не могли бы вы мне показать, что вы имели в виду, вот на этом листе бумаги? Нарисуйте мне пенис. Покажите, что вы имели в виду под изогнутым (или “искривленным”) стволом». — «Я должна его нарисовать?» — «Да!» Джонс подчиняется.

Видимо, Беннет хотел продемонстрировать суду, что Пола в своей жизни видела немало пенисов, поэтому нарисовать пенис для нее не проблема. Ну и заодно хотел выбить ее из колеи. Типичная для того времени защита от обвинения в сексуальном преступлении. Интересно, что она там ему нарисовала…

Судебный процесс длился и длился, и казалось, что ему, как и расследованию Стара, не будет конца. В конце концов за дело Полы взялись эльфы. Эльфами по какой-то неясной причине называла себя неформальная группа молодых, но уже очень влиятельных в консервативных кругах вашингтонских адвокатов. Помимо правой ориентации их объединяла вдохновенная и почти иррациональная ненависть к президенту.

Эльфы считали, что сексуальная жизнь Клинтона — это кощеево яйцо, в котором хранится игла, способная уничтожить ненавистного президента. Как раз в 1994 году конгресс при активной поддержке Билла Клинтона принял закон «О борьбе с насилием по отношению к женщинам». В частности, этот закон позволял использовать всю историю сексуального поведения обвиняемого в сексуальных домогательствах в качестве свидетельства на суде. Сам Клинтон очень гордился этим законом и не без оснований говорил, что ни один американский президент не сделал для женщин столько, сколько сделал он.

Клинтоновский закон пришелся эльфам очень кстати. Чтобы доказать, что поведение Клинтона по отношению к Джонс — не единичный, а, наоборот, типичный случай, что Клинтон вообще часто ведет себя с женщинами подобным образом, они помогли адвокатам Полы Джонс составить список женщин, с которыми у президента были, по слухам, сексуальные отношения. Эти женщины должны были быть допрошены на процессе в качестве свидетельниц.

Усилиями Голдберг и Изикова, которые знали про эльфов и поддерживали с ними контакт, в этот список попала никому до сих пор неизвестная Моника Левински. Так история Моники Левински и история Полы Джонс соединились в гремучую смесь. Для того чтобы устроить взрыв, не хватало пока независимого прокурора Кена Стара.

Линда Трипп в 102-й комнате

Взрыв случился в январе 1998 года. 7 января Моника Левински был допрошена по делу Полы Джонс. Незадолго до этого ей позвонил сам президент и сказал, что в ближайшее время ей придется давать свидетельские показания на процессе Полы Джонс о своих с ним отношениях, которых ведь не было — правда, не было? Разумеется, Моника сразу же побежала советоваться со своей лучшей подругой.

Во время допроса она подписала документ, в котором отрицала сексуальную связь с президентом Клинтоном. Это была ложь под присягой, за которую она могла отправиться в тюрьму. Вот тогда-то Трипп и Голдберг вместе решили, что настало время использовать свои тайные знания. 12 января Линда Трип через эльфов вышла на комиссию Стара.

16 января Трипп отправилась на ланч с Моникой в сопровождении двух агентов ФБР. Она указала агентам на дожидавшуюся ее за столиком Монику. Агенты подошли к девушке и сообщили ей, что она должна быть допрошена в связи с ведущимся расследованием, связанным с президентом США. После чего они отвели Монику в находящийся рядом отель «Ритц-Карлтон» и завели ее в комнату номер 102. В комнате их ожидали Линда Трипп и два следователя из комиссии Стара.

Вероятно, следователи захватили с собой Трипп, чтобы сразу показать Монике, что им все про нее известно, и тем самым склонить девушку к немедленному сотрудничеству. Но присутствие Трипп вызвало совершенно противоположный эффект. «Пусть она сидит и смотрит! — сказала Моника. — Я хочу, чтобы эта подлая сука видела, что она со мной сделала!» Впрочем, Трипп находилась в комнате недолго. Один из следователей вывел на минутку другого в соседнее помещение и сказал ему: «Если мы хотим, чтобы девушка с нами сотрудничала, эту стерву надо отсюда убрать». Они попросили Трипп выйти. Но это им не помогло, потому что тут как раз с Моникой случилась истерика, и она полтора часа каталась по полу и рыдала, а они не могли ее успокоить.

Потом Моника потребовала вызвать маму. Маму вызвали из Нью-Йорка. Чтобы добраться до Вашингтона на поезде (мама боялась летать и не пользовалась самолетами), маме потребовалось больше шести часов. За это время Моника пришла в себя. Она сказала, что тоже хочет работать в ФБР. Потом рассказала похабный анекдот. Потом сказала, что хочет погулять. Один из следователей долго гулял с ней по молу, прилегавшему к отелю.

Потом Моника попросилась в туалет и пропала на 15 минут. Следователи думали, что она сбежала. Но она просто пыталась предупредить Клинтона через его секретаршу. Ей это не удалось. Потом Моника со следователем вернулись в комнату, и они вместе смотрели по телевизору шоу «There's No Business Like Show Business» . Когда мама наконец приехала, они вместе позвонили семейному адвокату, тот передал следователям, что Моника сотрудничать отказывается. Между тем была уже глубокая ночь, все уже страшно устали, и измученные следователи отпустили не менее измученных женщин домой.

На следующий день, 17 января, ничего не подозревавший о случившемся президент Клинтон записал на видео показания в связи с обвинениями, выдвинутыми Полой Джонс. В них он под присягой категорически отрицал, что когда-либо находился в сексуальных отношениях с кем-либо из женщин, включенных в список эльфов. В частности, с Моникой Левински. Тем самым он сам нарушил закон, солгав под присягой. Петля на шее бывших любовников затянулась.

18 января Drudge Report , один из первых веб-сайтов, посвященных политическим сплетням, опубликовал информацию о сексуальных отношениях президента с неким неназванным интерном.

21 января газета «Вашингтон пост» сообщила о ведущемся комиссией Стара расследовании сексуальной связи президента.

26 января Клинтон сделал свое знаменитое заявление: «У меня никогда не было сексуальных отношений с этой женщиной — мисс Левински!»

28 января Хиллари Клинтон в передаче NBC Today впервые рассказала телезрителям об «обширном правом заговоре» против нее и ее мужа.

Казалось, что эльфы добились своего. Впрочем, все было не так просто. Переговоры между членами комиссии Стара и адвокатами Моники Левински длились почти полгода. Она категорически отказывалась давать показания против Клинтона. Ее пугали тюрьмой за дачу ложных показаний в деле Полы Джонс. Только к концу июля 1998 года Моника Левински согласилась в обмен на освобождение от уголовной ответственности дать показания перед расширенной коллегией присяжных и предоставила свое голубое коктейльное платье в распоряжение комиссии в качестве улики.

В августе свои показания перед расширенной коллегией присяжных дал сам Билл Клинтон. В них он впервые признал свою связь с Моникой Левински. В тот же вечер он подтвердил свое признание в телевизионном обращении к стране.

В начале сентября комиссия Стара представила конгрессу подготовленный отчет, а 11 сентября 1998 года конгресс подавляющим большинством голосов проголосовал за то, чтобы ознакомить с отчетом всю страну. Документ содержал подробнейшее до малейших деталей описание того, что происходило в момент каждой из двенадцати (кажется, их было двенадцать) встреч Моники и президента. Как уже говорилось выше, у Моники была прекрасная память.

Этот отчет был чем-то средним между политическим триллером и порнографическим романом. С заметным уклоном в сторону порнографического романа: «…И снова он остановил меня перед эякуляцией… И тогда я сказала ему, что я хочу… Чтобы он это закончил… А он сказал, что ему надо подождать, пока он не станет мне больше доверять…» И так далее, и так далее, и так далее…

Как заметил тогда в «Нью-Йоркере» Адам Гопник: «Вы практически можете читать его как роман, написанный в классической традиции». И вся страна погрузилась в захватывающее чтение.

Конгрессмен Пиписькин в XXI веке

Прошло почти 20 лет. В феврале 2016 года Пола Джонс объявила, что она поддерживает Дональда Трампа на предстоящих президентских выборах. В ту же неделю она посетила ралли Трампа в Литл-Роке. На этом ралли она сделала селфи вместе с Трампом.

Во время предвыборных дебатов республиканцев один из их кандидатов, сенатор Марко Рубио, обвинил Трампа в том, что у него маленькие ладони, намекая тем самым на размер его пениса. Трамп принял вызов и немедленно сообщил городу и миру, что с размерами у него все в порядке.

За десять дней до выборов, когда, кажется, все, даже сам Трамп, были уверены в победе Хиллари Клинтон, директор ФБР Коми выступил с заявлением о том, что ФБР возобновляет уже прекращенное расследование об использовании Клинтон электронной почты. Случилось это из-за бывшего нью-йоркского конгрессмена-демократа по имени Anthony Weiner .

Weiner по-английски — это копченая колбаска, или сосиска, или сленговый термин для обозначения пениса. Если перевести на русский язык имя Anthony Weiner , то получится даже не Антон Сосискин, а Антон Пиписькин. В 2011 году он был уличен в том, что послал некоей женщине фотографию нижней половины своего тела. Под ничем не выдающимися голубоватыми трусами угадывались очертания мужского полового органа конгрессмена Винера в очень напряженном состоянии.

Винеру пришлось уйти в отставку, но его политическая карьера на этом не закончилась. Конгрессмен публично покаялся, начал лечиться от сексуальной зависимости и через два года выставил свою кандидатуру на выборах мэра Нью-Йорка. Поначалу он вышел в лидеры и являлся явным фаворитом. А затем случилось нечто чудовищное. Вдруг обнаружились еще как минимум шесть женщин, получавших от Винера фотографии его несчастного члена. Причем некоторым из них он посылал эти фотографии уже после разразившегося скандала, использовав при этом прелестный интернетовский псевдоним Carlos Danger («Опасный Карлос»). После этого ему все-таки пришлось уйти из политики в частный бизнес.

Как ни странно, все это имеет прямое отношение к заявлению Коми. Дело в том, что Винер был женат на Хуме Абедин — личном секретаре и доверенном лице Хиллари Клинтон, молодой женщине, которую Хиллари называла своей «второй дочерью». И вот перед самыми президентскими выборами 2016 года разразился третий винеровский скандал, самый судьбоносный. Выяснилось, что «Марфинька опять это делала». На этот раз жертвой неугомонного конгрессмена стала несовершеннолетняя девушка, с которой он обменивался не слишком целомудренными фотографиями через электрическую сеть интернета. Пресловутый детородный орган на фотографиях присутствовал.

В ходе следствия агенты ФБР конфисковали компьютер Винера, в котором помимо фотографий пениса конгрессмена они, к своему удивлению, обнаружили переписку его жены Хумы с Хиллари Клинтон, а также несколько тысяч электронных сообщений самой Хиллари, которые были не учтены уже закрытым к тому времени расследованием ее персонального сервера. Многие серьезные аналитики считают, что именно заявление Коми по этому поводу покачнуло на выборах чашу весов в пользу Трампа. А если развивать эту мысль дальше, то Трамп стал президентом благодаря члену бывшего конгрессмена Антона Пиписькина.

Казалось бы, на этом месте история могла бы взять паузу, потому что сколько можно, в конце концов? But it wasn’t there. С выхода доклада комиссии Стара прошло ровно 20 лет. Одним из основных авторов доклада был заместитель Кена Стара — молодой, подающий большие надежды адвокат Бретт Кавано, который в те времена принадлежал к вашингтонским эльфам.

Только что отгремел самый громкий секс-скандал со времен клинтоновского импичмента. Бретт Кавано был номинирован президентом Трампом на должность верховного судьи. Должность верховного судьи является пожизненной, и во многом роль верховных судей в Америке даже важнее роли президента. Их иногда называют девятью американскими королями.

Буквально за неделю до его формального утверждения сенатом некая женщина обвинила Кавано в том, что, когда ему было 17 лет, а ей 15, он совершил по отношению к ней непристойные действия сексуального характера: во время вечеринки повалил ее на кровать и попытался раздеть. А перед самыми сенатскими слушаниями герой движения #MeToo , победитель Харви Вайнштейна, журналист-разоблачитель Ронан Фарроу нашел другую женщину, которая вроде бы смутно помнила, что больше 30 лет назад во время студенческой пьянки Кавано обнажил перед ней… В общем, ох… Скандал вышел королевским.

И теперь самое время вспомнить, как ровно двадцать лет назад Бретт Кавано написал меморандум для своего босса Кена Стара в связи с предстоящим допросом президента Клинтона по делу Моники Левински. Вот некоторые из вопросов, которые он рекомендовал задать президенту:

Если бы Моника Левински сказала, что вы дважды эякулировали ей в рот в Овальном кабинете, она бы солгала?

Если бы Моника Левински сказала, что несколько раз вы занимались с ней оральным сексом, останавливали ее, а потом эякулировали в раковину в уборной Овального кабинета, она бы солгала?

Если бы Моника Левински сказала, что вы мастурбировали в мусорную корзину в офисе вашей секретарши, она бы солгала?

Если бы Моника Левински сказала, что вы вставляли ей во влагалище сигару, находясь в районе Овального кабинета, она бы солгала?

Если бы Моника Левински сказала, что несколько раз в Овальном кабинете вы стимулировали ее влагалище пальцем и доводили ее до оргазма, она бы солгала?

«Что посеешь, то и пожнешь», — злорадствовали недоброжелатели судьи Кавано…

Вот на этом бы и закончить. Но нет, не получается. Дело в том, что фактически на днях в печать вышли мемуары порноактрисы Сторми Дэниелс, у которой 10 лет назад вроде бы был роман с президентом Трампом. Разумеется, без описания члена 45-го американского президента там обойтись не могло. Итак, приготовьтесь, если вам, конечно, все еще интересно: «Его пенис меньше обычного, но не совсем уж ужасно маленький. Он знает, что у него необычный пенис. Его головка похожа на шляпку гриба, на поганку…»

Ну что тут скажешь… «Нет для короны большего урона, чем с кем-нибудь случайно переспать. Вот почему обречена корона; республика же может устоять…»

Устоит ли?