Баланда, полная путассу

Чем питаются заключенные в российских тюрьмах и можно ли прожить на 72 рубля в день? Монолог узника «болотного дела» Андрея Барабанова

Саратовский депутат Николай Бондаренко, решивший обойтись тремя с половиной тысячами рублей на еду в месяц, кажется, мог и не пытаться затевать свой эксперимент. Вечером во вторник, 13 ноября замглавы ФСИН Валерий Максименко рассказал в эфире «Эха Москвы», что в стране есть люди, выживающие и на меньшие суммы, например, - все 600 тысяч российских заключенных. По его словам, из бюджета на питание одного человека выделяется 72 рубля в день, что позволило сократить общие траты ФСИН на еду для заключенных с 24 миллиардов рублей в 2012 году до 15 миллиардов рублей в этом. Качество от этого, уверен Максименко, не пострадало: рацион при помощи специальной компьютерной программы рассчитали «хорошие специалисты, которые заканчивали Тимирязевскую академию».

Узник «болотного дела» Андрей Барабанов, запустивший в память о трех с половиной годах в рязанской ИК-6 шоу о тюремной кухне «Варим и сливаем» на телеканале «Дождь», рассказал «Новой» о том, как выглядят эти 72 рубля в тарелке заключенного.

— Три года назад, когда я освободился, сумма, которую тратили на заключенных, была больше, однако на рационе это не особо сказывалось. На завтрак вы получаете кашу очень низкого качества — второго или третьего сорта. Бывает, дают сечку — это самая дешевая смесь из остатков круп, которая сейчас даже запрещена в армии. У нее самая низкая цена, которую только можно найти. К тому же, при ее приготовлении тюремные повара используют комбижир — технический жир, который используется вместо масла. Тоже крайне дешевое вещество, которое специально кладут для увеличения калорийности.

На обед, как правило, сильно разбавленный суп. Три года назад это был водянистый суп с ошметками тушенки, оставшейся еще со времен Советского союза. Для его приготовления закупают самые дешевые продукты в огромных количествах — картошку, просо. Хлеб также соответствующего качества: из муки получаются кирпичи, которые уже на второй день становятся несъедобными — их просто невозможно прожевать. Иногда — например, перед проверками — на тюремной кухне готовят еду из продуктов чуть более высокого качества, однако после вновь дают совершенно несъедобный хлеб.

Если готовят рыбу, то опять же покупают только самые дешевые сорта — путассу или кильку, которые можно найти рублей по 30-40 за килограмм, а оптом еще дешевле — обычный человек вряд ли станет ее есть. Второго у нас даже не было — только хлеба кусок и суп с добавлением того же комбижира. Если у заключенных рыба на обед или ужин — то жутко переваренная так, что становится непонятно, что это именно за рыба.

На ужин иногда подаются картошка или та же каша с добавлением каких-нибудь непонятных кусков мяса. Сейчас в колониях новые правила, по которым заключенным должны давать горячую еду и не повторяться: если с утра пшенка, то на обед ее уже быть не может. Но на местах такой порядок вряд ли соблюдается.

Понятно, что на «72 рубля» прожить невозможно. По ощущениям, там нет никаких трех тысяч калорий (о такой питательности тюремной пищи говорил в интервью замглавы ФСИН Валерий Максименко – А.В.).

У заключенных, питающихся в столовой [без посылок от родственников], на такой еде растет только живот, и они напоминают червяков-инопланетян из фильма «Люди в черном».

У них бледный цвет кожи, поскольку в этой еде нет витаминов, она только позволяет набить желудок, а про вкус и пользу разговора нет.

Заключенные готовы есть все, что угодно, кроме еды в столовой, и любой «роллтон-доширак» будет для них лучше и приятнее. У кого имеется такая возможность, тот ходит в тюремный ларек или получает передачки — в следственных изоляторах с ними вовсе нет никаких проблем.

К тому же, заключенные всегда ищут любые возможности обменяться друг с другом, найти какие-то дополнительные приправы — соль или специи к каше. У всех есть кипятильники, в бараках часто есть микроволновки, так что сварить кашу или разогреть еду обычно не составляет проблем. А те, кто работает на промзоне или в подсобном хозяйстве, могут добывать продукты оттуда — картошку, помидоры или огурцы.

Некоторые из блатных заключенных, даже из особо опасных, питание получают через сотрудников администрации. Передавали свежую рыбу — осетрины не видел, но лосося свежего точно, даже когда все остальным это запрещено. Консервированную икру еще можно, но краба (с которым фотографировался член «банды Цапков» Вячеслав Цеповяз — А.В.) проносить точно запрещено, и для того, чтобы подобная передача прошла, нужно давать огромные взятки.

Люди с таким рационом часто становятся «надсмотрщиками» со стороны уголовного мира и следят, чтобы подобные передачи не позволяли себе простые заключенные.

Обычному зэку могут надавать по голове даже за картошку «добытую» с промзоны. А вот блатному ничего не будет: он как ел осетрину, так и будет ее есть.

Сильнее всех в «пищевой цепи» колонии страдает низшая каста — «обиженные». Они питаются за отдельными столами, их миски также стоят поодаль от посуды обычных заключенных, и еду им разливают из специальных контейнеров, ведь если дадут из общей кастрюли — вся зона встанет на уши.

Помимо системного насилия и постоянных притеснений, они и питаться не могут просто так. Некоторым из «обиженных» могут делать передачки, но если обычный заключенный может найти дополнительные инструменты или воспользоваться приборами для готовки и разогрева — той же микроволновкой, — то «обиженному» автоматически запрещено к ним прикасаться. И администрация, конечно, не готова закрывать глаза на пронос такими людьми запрещенных продуктов, как иногда поступает в отношении обычных заключенных.