"Похороните меня в школьной форме". Самоубийство в Сафонове

Сафоново – пыльный городок между Вязьмой и Смоленском: 42 тысячи жителей, на удивление приличные дороги, несколько заводов, пара сталинских послевоенных улиц в центре, в остальном – более поздние советские коробки. Вечером в воскресенье, 18 ноября, в подъезде многоэтажного дома покончила с собой 14-летняя ученица 8-го класса Н. Тело её нашли жители дома, вызвали полицию и скорую, в кармане у девочки обнаружили записку: по словам соседей Н., она просила прощения у родных – и просила похоронить её в школьной форме.

Смотри также Как довели до смерти Влада Колесникова

В 2017 году в России покончили с собой 692 подростка. Если исключить пристальное внимание прессы и следственных органов к моде на группы "Синий кит" в соцсети "ВКонтакте", суициды эти обычно не привлекают широкого внимания. История Н. сразу облетела федеральные СМИ: оказалось, что за какое-то время до суицида Н. написала письмо президенту Путину – через электронную приёмную. По словам Геннадия Гуренкова, заместителя главы Сафоновского района, который курирует рабочую группу по расследованию инцидента, письмо из Администрации президента спустили в Департамент образования, а оттуда направили в местную детскую больницу, где работает мама Н. Татьяна. Раньше Татьяна числилась санитаркой, однако в начале года в больнице провели реорганизацию и Татьяну переоформили в уборщицы с потерей льгот и премий. Само письмо Радио Свобода раздобыть не удалось, но, по словам Гуренкова, Н. жаловалась президенту на маленькую зарплату мамы и тяжёлое финансовое положение семьи. Через два дня после того, как письмо обсудили на пятиминутке в больнице, Н. не стало. Она никак не обозначила своего настроения, собралась в школу, попросила маму разбудить её ко второму уроку, вечером вышла погулять. Сама Татьяна перестала общаться с журналистами, с неё (совершенно незаконно) взяли подписку о неразглашении, да и дома её застать сложно: она до позднего вечера отвечает на вопросы следователей московского Следственного комитета, который взял дело на контроль. Уголовное дело завели по ст. 110 и 293 УК - доведение до самоубийства и халатность. Впрочем, Татьяна делегировала для интервью своих подруг и соседей, одна из которых, Наталья, рассказала Радио Свобода, что "мама стояла на балконе, Н. обернулась, улыбнулась и дальше пошла".

Путин не приехал

Н.

Первая версия, озвученная сафоновской независимой телекомпанией СНТ, заключалась в том, что заведующая лабораторией, в которой работает Татьяна, поставила ей на вид, что та выносит сор из избы, Татьяна поговорила с дочкой, та, вероятно, расстроилась и решила свести счёты с жизнью. В разговоре с РС главный редактор СНТ Людмила Шершнёва подтвердила эту версию, сославшись на свою приятельницу, которая работает в больнице. "Там было много шума", – рассказывала её знакомая-медик. Впрочем, соседи и родные Н. в один голос говорят, что никакого давления со стороны руководства больницы не было, письмо на самом деле обсуждалось на утренней пятиминутке, главврач Игорь Кристалинский якобы просто спросил: "А это не нашей ли сотрудницы дочка?", никаких репрессий со стороны руководства не последовало. То же рассказала РС и одна из соседок Н., которая сама работает в той же больнице. Татьяна о письме президенту ничего не знала, спросила дочь, та поначалу испугалась и ушла в отказ, но призналась вечером, впрочем, тоже без каких-либо последствий. По словам Людмилы Шершнёвой, Татьяна просто боится говорить о давлении открыто, чтобы всё-таки не потерять работу.

Впрочем, даже если у мамы и правда не было проблем на работе, нельзя точно сказать, как Н. отнеслась к тому, что ответ на её послание пришёл не ей, а главврачу – возможно, президент и в самом деле казался последней надеждой. Она даже звала Владимира Путина посетить город Сафоново, но тому вряд ли доложили об этом приглашении.

"Она такая не одна"

У нас пол-администрации живёт на такую зарплату

Н. жила с мамой и старшей сестрой в небольшой квартирке в затянутой паутиной пятиэтажке. С детства она страдала птозом – веко на одном глазу не поднималось, пришлось делать операции, Н. с детства была вынуждена носить очки. Как рассказали РС подруга и соседка семьи Н. Наталья, а также соседка Эда Митрофановна Гусева, жила семья скромно, но не в нищете. Прабабушка Н. (она умерла несколько месяцев назад) получала хорошую пенсию и всю её отдавала внучке, помимо зарплаты в 12 тыс. Татьяна получала пособие как мать-одиночка, выплаты почётного донора, компенсацию на коммунальные услуги и даже пособие как малоимущая семья (эту информацию подтвердил и Геннадий Гуренков, отказавшись назвать суммы). Летом работали на своём огороде, помогали семье и родственники в Петербурге, куда мечтала уехать покойная Н. У детей были смартфоны и компьютер, старшая сестра недавно поступила в престижный колледж в Смоленске. "Семья никак не попадала в поле зрения администрации или органов опеки, – говорит Геннадий Гуренков. – У нас пол-администрации живёт на такую зарплату".

Задирали, могли обхаркать, шлёпнуть по спине или по попе, дать пинка, заставляя Н. бегать за ними

По словам знакомых Н., она была нелюдимой, замкнутой девочкой, всё больше гуляла одна по городу, качалась на качелях, слушала музыку. На переменах тоже всё время сидела в телефоне. Сафоновская школа №2 считается престижной, в отличие от других школ, учатся там в две смены. 488 учеников, но классы не большие, в классе Н. было до 20 человек. Училась она средне – не отставала, но и "звёзд с неба не хватала". Она была освобождена от физкультуры, но иногда ходила в соседнюю спортивную школу поиграть в волейбол. Её страницы в соцсетях полны призывами написать ей, иллюстрациями из японских манг – обычные грустные страницы одинокого подростка, никаких синих китов. "Всё идёт от школы", – уверены соседи и друзья семьи Н. По их словам, Н. с младших классов травили сверстники. За закрытый глаз называли циклопом, кличка сохранилась и когда веко после операций стало подниматься. За полноту – толстой ляхой. Одноклассницы не замечали её, даже устраивали ей бойкоты, одноклассники задирали, могли обхаркать, шлёпнуть по спине или по попе, дать пинка, заставляя Н. бегать за ними. Подруга Татьяны Наталья со слов сестры Н. рассказала, как прошлой зимой трое мальчиков (фамилии двоих есть в распоряжении редакции) повалили Н. в снег и начали пинать, в это время на крыльцо школы вышла директор Ирина Никишова, сестра Н. обратилась к ней за помощью, но та якобы сказала: "Сами разберутся". Даже после смерти Н. в сети стали появляться оскорбительные комментарии.

Пост Н. в соцсети за 12 дней до гибели

Для матери история школьного буллинга (слова такого в Сафонове не знают, приходится каждый раз поправляться) стала сюрпризом, хотя дочь жаловалась на то, что её обижают, но, очевидно, никто не представлял масштабов катастрофы. Подруга сестры Н. рассказала с её слов, что Н. даже просила маму не ходить в школу и не жаловаться учителям, чтобы не сделать ещё хуже, но Татьяна "втихаря" пришла однажды в школу и при всех отчитала одного из парней. Видя это, Н. убежала в слезах. Травля не прекратилась. Единственной защитницей девочки была её старшая сестра, которая и сама, и со своими друзьями пыталась воздействовать на обидчиков, но безуспешно. Соседки обращают внимание, что за два с половиной месяца до гибели Н. её сестра уехала учиться в Смоленск – защищать девочку стало некому.

Директор школы Ирина Никишова от комментариев отказалась, более того, вызвала полицию на журналистов одного из столичных телеканалов, попытавшихся взять школу боем. Не удалось поговорить и с одноклассниками Н.: по словам нескольких собеседников РС, сразу после инцидента классные руководители тут же собрали детей и велели им не говорить ничего плохого про школу – травли не было, девочка была хорошая, все её любили. Геннадий Гуренков, впрочем, эту информацию опровергает: по его словам, первое собрание должно было состояться лишь вечером в день интервью – 22 ноября.

Школа №2

Не подтверждает Геннадий Гуренков и информацию о буллинге: по его словам, сам глава Сафоновского района Вячеслав Балалаев собрал учеников школы и подробно их обо всём расспросил – ни о какой травле речи не шло. Даже мама, по словам Гуренкова, подтвердила ему, что Н. и правда обзывали в школе, но кого ж не обзывали? "Она не одна была в очках, она не одна была полненькая, – говорит Гуренков. – Нельзя на этом заострять внимание. Про то, что они её обзывали, – кто-то это слышал? Ни один ребёнок пока не сказал. Говорят, что при общении она нормальная была абсолютно". Гуренков призывает не "назначать виновных" раньше времени, говорит, что следствие разберётся, но он уверен: директор Никишова не будет прятаться от ответственности, если на самом деле в чём-то виновата. Впрочем, помимо СК собственное расследование ведёт и рабочая группа при администрации – Геннадий Гуренков обещал ознакомить Радио Свобода с результатами её работы.

"Отслеживание детей"

Весь класс ржал вместе с ней

По словам Геннадия Гуренкова, Н. жаловалась Путину и на то, что в школе "старые" педагоги. В то, что это значит, Гуренков вдаваться не стал, но, по словам других собеседников РС, Н. жаловалась на учительницу географии Людмилу Андрееву, которая якобы обзывала учеников недоумками и олигофренами. Обзывала, впрочем, всех, не только Н. По словам одной из учениц школы, после смерти Н. учительница подняла эту тему на одном из уроков, сказав, что у Н. были "какие-то голоса", из-за которых она и свела счёты с жизнью. "Весь класс ржал вместе с ней", – рассказывает собеседница РС (подтвердить эту информацию не удалось).

Вот у меня жена директор школы. Она до 11–12 часов [вечера] сидит дома, делает какие-то отчёты. Кому это надо?

Геннадий Гуренков призывает не вешать всех собак на школу: учителя, по его словам, настолько загружены разной бюрократической работой, что у них не хватает времени на воспитание. "Давайте вникнем в суть. Что навалили на школу? Чем занимается учитель? – задаётся вопросом Гуренков. – Лет десять назад была программа по предмету, были критерии оценок, задачи. Сейчас учитель должен написать программу, адаптировать под себя, его проверяет раз в три года, раз в пять лет Обрнадзор – у вас там в программе не то слово стоит. Раз в пять лет учитель должен пройти аттестацию, ему надо написать кучу статей, участвовать в конкурсах, иначе он не подтвердит, что он учитель высшей категории. Ну снимите вы с них эти нагрузки! Вот у меня жена директор школы. Она до 11–12 часов [вечера] сидит дома, делает какие-то отчёты. Кому это надо? Вот мы говорим, что надо проверять соцсети, а классному руководителю некогда их проверять. Вот у вас в классе 15 человек – кто их будет проверять постоянно?" По словам Гуренкова, проблема кадров вообще одна из ключевых для сегодняшней школы: "Если придёшь после института, будешь получать зарплату меньше, чем эта уборщица. И кто пойдёт?"

Та же проблема касается и школьных психологов: в большинстве школ в районе, в том числе в школе №2, нет даже такой ставки, а если ставка и есть, она, скорее всего, вакантна – найти специалистов на мизерную зарплату практически невозможно, все они уезжают или в Москву, или как минимум в Смоленск. Впрочем, даже если и найти психолога, у него всё равно не будет достаточно времени на детей – из-за той же бюрократии и отчётов, убеждён Геннадий Гуренков.

На вопрос, что же делать, чтобы ситуация не повторилась, у чиновника пока нет однозначного ответа, но есть "понимание", что какие-то меры надо принимать. "Можно какую угодно бумажку написать, но я реалист, нужно реально смотреть, – говорит Геннадий Гуренков. – Мы пытаемся понять, как нужно работать и что нужно делать с соцсетями. Понять логику детей. Конечно, мы говорим, что нет штата, но как-то скоординировать усилия по отслеживанию детей, провести беседы с детьми, собрать их по интересам. Сейчас для красоты можно что угодно написать, но будет ли от этого толк?" В общем, рецепт всё тот же: следить за детьми и за интернетом.