"Они на все идут, это фашисты"

11 декабря у руководителя сургутского отделения политической партии "Коммунисты России" Вадима Абдуррахманова забрали троих детей. По его словам, изъятие детей из семьи – это месть замглавы города Александра Пелевина, который курирует все соцслужбы города, включая органы опеки. Вот уже четыре года Вадим воспитывает детей один – с женой они в разводе, по его словам, она не платит алименты, и он даже не знает, где она сейчас живет.

– О том, что забрали детей, я узнал только вечером, в пять часов, когда пошел за ними, – рассказывает Вадим Абдуррахманов. – Оказалось, что детей нет: их забрали еще до обеда. Старших забрали из школы, а младшего – из садика. Мне никто ничего не сообщал: педагогов, воспитателей, всех напугали. Говорят, нам сказали не сообщать вам. В среду пытался разобраться. Детей разместили в больнице, не дают даже встретиться с ними. Пошел в опеку, там говорят, что в полиции должны разобраться. Пошел в полицию, там снова отправили в опеку. Вернулся в опеку, где сказали, что пока не будет звонка из администрации, детей не отдадут. Считайте, используют детей против меня в политических целях. Бьют по больным местам, сами знаете – это дети, старики.

Вадим Абдуррахманов уверен: так ему мстит администрация города за настойчивые требования выделить землю под строительство дома как многодетному отцу. Глава семьи утверждает, что во время одной из встреч вице-мэр Сургута Александр Пелевин угрожал ему и пообещал отобрать детей.

Я возглавляю комиссию по опеке, мы заберем у тебя детей, лишим статуса многодетной семьи, и ты не сможешь ничего требовать

– Таким образом они пытаются лишить меня статуса многодетной семьи, так как я пишу по всем инстанциям, требую не только для себя, а для всех, чтобы очередь пошла. Я четыре года стою в очереди на бесплатный земельный участок как многодетная семья, а продвинулось всего человек 50. То есть каждый год максимум по 10 человек получают. Такими темпами мне нужно ждать 120 лет. "Земли нет, вам не положено, не отдадим, ждите своей очереди". Для застройщиков есть, для них – сколько угодно, а для многодетных, льготников, участников боевых действий нет земли, и не ждите. Поэтому на одной из встреч замглавы города Сургута Александр Пелевин в открытую, прямо мне в глаза, сказал: "Надоели. Я возглавляю комиссию по опеке, мы заберем у тебя детей, лишим статуса многодетной семьи, и ты не сможешь ничего требовать". Это их мечта, вот они используют учителей, директора школы, для того, чтобы лишить меня статуса многодетной семьи. Они на все идут, это фашисты.

Сам Пелевин от комментариев отказался, однако позже мэрия Сургута выступила с сообщением, в котором подтвердили изъятие детей, объясняя это подозрением в жестоком обращении с ними. К вечеру 12 декабря стало известно, что на Абдуррахманова могут завести уголовное дело из-за синяков и ссадин, якобы обнаруженных школьным фельдшером на теле дочери.

Отец отрицает все обвинения:

– У меня есть записи из больницы, что у детей отсутствуют ушибы, синяки и какие-либо признаки насилия. Я на диктофон записывал весь разговор с врачом, который обследовал детей. Если вчера не было, а сегодня есть, значит, они сами что-то делали, пока дети спали, может быть, щипали, чтобы синяки появились. Они на все готовы, я знаю нашу власть. Встретиться с детьми не дают, сначала у ребенка телефон забрали. Вчера вернули, дети звонили, они плачут и просятся домой. Им говорят: ваш папа плохой, злой, вы будете жить в хорошем доме, пытаются детей уговорить. Мне старший рассказал, что такие вещи происходят. Работают с детьми в этом направлении, с ними психолог 24 часа в сутки.

Вадим также записал на диктофон разговор с классным руководителем старшего сына. По словам педагога, на нее оказывали давление директор школы и работник органов опеки, чтобы она дала отрицательную характеристику ребенка и отца. После отказа работнику школы угрожали увольнением со словами "ты оборзевшая, ты здесь не будешь работать". Как утверждает Абдуррахманов, давление оказывалось и на воспитателя детского сада.

– Она тоже пыталась написать положительную характеристику, но ее вообще не приняли, так как она оказалась "негодной". Я ознакомился с заявлением директора школы в полицию. Там она написала, что я постоянно прихожу в школу, что-то требую у них и разговариваю на повышенных тонах, – утверждает Вадим Абдуррахманов.

Решается вопрос о получении политического убежища в какой-нибудь европейской стране, так как моим детям угрожает опасность

В его поддержку выступили руководители сургутского отделения партий "РОТ Фронт" и КПРФ, руководитель местного отделения ЛДПР в Сургутском районе, а также местные общественники и многодетные семьи. Свою партию "Коммунисты России" оппозиционер решил не использовать для собственной защиты, так как это будет "выглядеть некрасиво".

– Многие позвонили, сказали, что готовы выходить и на митинги, и на пикеты. Все подключились, кроме "Единой России". Будем проводить одиночные пикеты, митинги. Уже готово заявление на проведение массового пикета 18 декабря. До этого я буду проводить одиночные пикеты возле администрации и объявляю голодовку с 18 числа. Сейчас разговаривал с некоторыми известными людьми, решается вопрос о получении политического убежища в какой-нибудь европейской стране, так как моим детям угрожает опасность. Я бы остался, до конца с ними повоевал. Я не боюсь ничего, боюсь за детей. Надо получить политическое убежище и увезти детей из России. Эти проклятые единороссы на все способны, им наплевать на детей. У них либо нет детей, либо нет чувств – одно из двух, – говорит Абдуррахманов.

По его словам, в органах опеки ему сегодня заявили, что готовят иск о лишении родительских прав.

Это не первое громкое дело, связанное с сургутским оппозиционером. Ранее от имени политика распространяли листовки с призывом к революции, но причастность Абдуррахманова не подтвердилась. В 2016 году неизвестные стреляли в машину Вадима, предположительно из травматического оружия, но дело не было раскрыто.

– На меня уже около 10 раз пытались завести уголовное дело. Меня постоянно пугают, угрожают. В меня даже стреляли прямо возле вокзала, где стоит шесть камер, а когда начали расследовать, все они оказались нерабочими. Я уже лет пять назад говорил: не убьют, так посадят.