Promotion in Primorye

The elections in the Primorsky Territory ended with a formal victory of Oleg Kozhemyako put forward by Moscow, who had already led Koryakia, Amur and Sakhalin regions. According to official figures, Kozhemyako received 61% of the vote. The real result, cleansed of falsification, registration of 170 thousand votes, is not more than 48%, as indicated by, referring to the calculations of experts, Alexei Navalny .

The protest electorate of Primorye supported the candidate of the LDPR Andrei Andreichenko. Its result: about 25%, - repeats the results of the communist Andrei Ishchenko in the 1st round of the September elections. The victory of Andrei Ishchenko in the 2nd round was canceled by a CEC. Ishchenko was not allowed to participate in the December elections, as he did not overcome the "municipal filter".

During the campaign, multi -billion dollar social promises were given, the implementation of which was guaranteed by Prime Minister Dmitry Medvedev and government members. The Center for the Far Eastern Federal District has already been transferred from Khabarovsk to Vladivostok, a requirement has been suspended on the GLONAS system imported from Japan ...
The Kremlin’s socio-economic policy in the regions according to the results of 2018 is discussed by an economist, a member of the Council Council, former Minister of Economy Andrei Nechaev, head of the Primorsky branch of the Yabloko party, former vice-mayor of Vladivostok Nikolai Markovtsev , political scientist, head of the agency of political and economic communications (APEC) member of the Supreme Council of United Russia Dmitry Oryols, Physics, Physics, Physics, Physics, Physics, Physics, Physics, Physics, Physics. Independent electoral analyst Sergei Shpilkin .

Mikhail Sokolov is broadcast.

Video version of the program

Mikhail Sokolov: Repeated elections of the governor in the Primorsky Territory ended with a formal victory of Oleg Kozhemyako put forward by Moscow. How these elections can affect Russia, what will happen next, what is the socio-economic situation in the country and regions before the New Year, we will discuss today with our guests.

Andrei Nechaev: I have to correct you: I am still the chairman of the Civil Initiative party, since the Ministry of Justice put forward some exotic, in our opinion, claims, where we reproach that we did not prescribe the norms of the law. We will sue about the non -confirmation of the new name of the party. They did not even put forward about the failure of Gudkov, they simply did not approve.

Mikhail Sokolov: An ordinary story. Navalny is not allowed to register the party in general, but they do not allow you to rename and renew.

Are these elections interesting for you? It so happened that they are the only repeated ones, they have not been canceled in Russia for a long time. For the second time they were held, a candidate of the “party of power” won some strange victory.

Andrei Nechaev: Honestly, this victory does not cause any amazement. This was predictably after they were not allowed to the elections of a person who won the last time the Communist Party of the Communist Party Andrei Ishchenko. Although, as you know, I am not a supporter of the Communist Party, but the story turned out to be indecent with the abolition of the elections, and with those falsifications that were at the end of past elections, which, in my opinion, even in CEC there were no doubt. Actually, the CEC canceled the elections due to falsifications. Such a creative idea in favor of the candidate from the ruling party to falsify the elections, while not to punish anyone, I did not hear about criminal cases, although the CEC recorded the fact of falsification of the elections, they canceled them under this pretext. Further, everything was no longer very interesting in the sense that everything was very predictable.

Mikhail Sokolov: Sergei very interesting showed graphs, as usual, with the tails of the comet and so on. What can you see mathematics when he watches voting in areas in the Primorsky Territory from afar?

Sergey Spilkin: This is not that mathematics is more likely accounting, accounting is so small. It can be seen that the vote is strongly conquered, the picture of the vote. This was visible from the very beginning, when the first data on the turnout began to arrive. It became clear that there are a lot of increased appearance, a lot of areas with an unusually increased turnout. This is especially clearly visible, given that we had material for comparison, we had two rounds before that.

Moreover, the second round of the first vote was different in that at this moment, apparently, the administrative resource was disconnected from some amazement from the situation, apparently. Therefore, the elections turned out to be unusually clean, beautiful and it is very convenient to compare with them. When the first data on the turnout went, it became clear that in a rather large part of the sections the declared turnout is radically different from what was in the second round of the first elections, differs in a completely unpredictable way. That is, a group of plots appeared, which left the turnout in a significant gap.

When the data went on the results, it also became clear that they can be divided into two parts: there is such a compact cluster around the appearance of 37% and the result of Kozhemyako is approximately 46-47%, and the “tail” of the sites with the most fantasy results, which breaks away from it, can be found there a lot of different interesting things. For example, somewhere, several sections were drawn exactly 85% of the turnout, exactly 85% for Kozhemyako, 75% of the turnout and exactly 75% for Kozhemyako were finished somewhere. All this looks as if we have such a stable core of areas that show some reasonable results with a reasonable scatter and turnout with a reasonable scatter and understandable situation, there are a certain number of areas in which an administrative resource is used in various ways to increase the result. This became especially good when they began to look separately at Vladivostok. The plots in Vladivostok were divided into two categories: those on which Kozhemyako are less than 50%for Kozhemyako, and those on which are more than 70%.

Mikhail Sokolov: I just have the Leninsky district, Primorsky Territory, there are wonderful completely precinct commissions on the screen, they suddenly jump out a dozen, where 70.1, 70.4 per Kozhemyako stably. It turns out that here the protocols were drawn in the same scheme.

Sergey Spilkin: In addition, as Alexander Kireev, an electoral geographer, noted, they painted not only the result of Kozhemyako, and the results of all other candidates are also the same - this is already completely implausible. If you can believe that 13 results coincided exactly up to one percent, the likelihood that the 52rd of the four candidates coincided with an accuracy of tenth shares is completely impossible to imagine. This, of course, is not by chance-this is a clear falsification, and centralized, since all numbers are the same, so they were lowered from somewhere. P

At least three protocols appeared on the next point on which these results were handed over to the territorial election commission, details are visible in the design of these protocols, which show that these protocols are incorrect. Original protocols should be printed by coibs, this is a machine gun, it prints according to a strict template. Those protocols that appeared on the Internet, with seals and signatures of election commissions, they have minor differences from what is printed in OAIB. For example, incorrect numbering of candidates.

Mikhail Sokolov: That is, instead of those printouts that should be from automatic devices that consider voting, other papers printed on other printers and so on were slipped?

Sergey Spilkin: Apparently, yes, it looks that way. This is not a large share of Kozhemyako Victory - it gave him 10 thousand votes and about 10 thousand took him from his rivals.

Mikhail Sokolov: Do you think that about 170 thousand are thrown?

Sergey Spilkin: It's hard to say there. In Vladivostok, they were not thrown, in Vladivostok they were copied from one candidate to another. In the remaining parts of the region, somewhere they just painted, and somewhere, apparently, somehow they were thrown or “carouseli”. This already needs to be sorted out in the field. Unfortunately, there were few observers in these elections, because all the elections participants were unanimously refused to give independent organizations to observation mandates. So there are few sources about what was happening there.

Mikhail Sokolov: By the way, video cameras were not this time. In addition, as I understand it, the Communists were not allowed to give their observers to polling stations, since they do not have their own candidate. There were problems with observation. If you summarize with your calculations, nevertheless Kozhemyako did not win in the first round honestly, it turns out?

Sergey Spilkin: It seems that Kozhemyako did not win in the first round. This is not an amazing situation, in the autumn elections, apparently, Vorobyov did not defeat in the Moscow region. The Kuzbass new governor did not defeat, but there the whole powerful car of Kuzbass falsifications worked on him, for which there is little to see. Yes, this is another such case.

Mikhail Sokolov: It turns out that the current government promotes its candidate with great efforts, promotes it, and so on, but in fact, it cannot win without falsifications. What happened to her?

Andrei Nechaev: We did not learn anything new in the Primorsky Territory. The first bell rang when the elections were canceled when Mrs. Orlova scandalously lost to Vladimir candidates who said - and we do not want to be governors. Primorye is such a tragicomic situation for the Russian political system. Still, for four years, a decrease in the standard of living should sooner or later make itself felt.

Mikhail Sokolov: And what is the figure with a decrease, a lot?

Andrey Nechaev: Somewhere about 16%. Moreover, even in the past year there was a very interesting dynamics: under the presidential election, the state employee pumped up money, and then suddenly a sharp decline. Although the Ministry of Economy and Rosstat predict that most likely there will be a plus at the end of the year, but the plus will be, firstly, very dead, and secondly, it causes some doubts, because according to the results of 9 months it was not there, at best, they reached zero growth. And of course, raising the retirement age. There was no mass protests, in fairness, there was no fairness, but nevertheless, for the public it was a strong blow. Such fatigue accumulates when, and by trifles, there is a point development, they demolish what is not necessary to demolish, environmental crimes.

Now throughout the country there are protests related to the fact that landfills have practically threats for life. The accumulation of minor nasty things from power should sooner or later manifest itself. In the presidential election, there are really no, but in the regional elections, especially since the regional chief is closer. Although the elections are formal, taking into account the municipal filter, the candidate from the Party of Power really chooses opponents.

Mikhail Sokolov: And technical candidates win from him.

Andrey Nechaev: In Vladimir, this happened. Nevertheless, there are no geopolitical interests and “our Crimea” play a role, and local disgraces, which are many, matter.

Mikhail Sokolov: Dmitry, it turns out that the victory is dubious in Primorye by the Party of Power, false. So many strength, they say, 400 political strategists were sent there, they worked actively, transferred the capital of the Far East from Khabarovsk, promised only three boxes, and Medvedev promised, and God knows who promised, all the same, without such dubious methods, nothing happened. How so? Lost Putin factor?

Dmitry Orlov: What colleagues on the air are talking about is still assumptions. Shevchenko said a member of the Central Election Commission that the headquarters of Kozhemyako made it possible to participate in almost everyone to participate in observers. From the same “voice” there were only 23 people. It would be possible to close all the areas, and there were no problems in this. But the point is not only in the areas. Yes, really high differentiation of the results in areas, on territorial commissions. There is practically no digital coincidence.

I think there are some complaints from the sites, we mean certificates of some violations, it is necessary to apply specifically to these areas to law enforcement agencies. There are no complaints, there are a frankly small number there. Rather, it is necessary not to talk about violations, but about quite obviously changing trends. Including thanks to technological support, it was very significant, there were many technologists. There was a large support of the federal center and a very powerful election campaign. G

Lawn, trends have changed. Indeed, the number of protest voters even grew compared to the first round in which Ishchenko took part. Then Ishchenko and Andreichenko scored about 150 thousand votes, now Andreichenko received 170. But Kozhemyako received much more, he received almost 100 thousand more votes than Tarasenko in the first round.

Mikhail Sokolov: Says Sergey Spilkin that there are more than 150 thousand painted and falsified.

Dmitry Orlov: These are his assumptions. There must be complaints, there must be some kind of motive for violations.

Mikhail Sokolov: 70% in each site, the same results. Not confused? There were no observers in many territories?

Dmitry Orlov: Who interfered with them?

Mikhail Sokolov: The election commission did not allow the Communist Party to nominate observers.

Dmitry Orlov: And the “voice” of 23 people?

Mikhail Sokolov: 23 people were allowed to participate in a huge region.

Dmitry Orlov: It was possible to close the entire region, but they did not close.

Mikhail Sokolov: Nikolai Markovtsev appeared from Vladivostok. How many sections of everything?

Nikolai Markovtsev: In the Primorsky Territory there were 1200 stationary sites ...

Mikhail Sokolov: Your impression, falsified elections?

Nikolai Markovtsev: Undoubtedly, the elections were falsified. In another way, they have not been held in our country recently. In the Primorsky Territory, if someone once wins, as Ishchenko, this is rather not his merit, but a shortage of power. They quickly rebuild and do not allow the next elections, and a half to two times more falsify.

When they say “where is the evidence?”, I remind me of a picture from childhood: a cat is sitting, ate sour cream from a can. The hostess scolds him: "Did you ate it?" He is all smeared in sour cream. And the cat says: “Where is the evidence?” I myself caught my hand as the ballots were thrown.

These are single violations, you have no evidence that mass violations were. Mass falsification is impossible either in our region or in another region without the active participation of election commissions. Unfortunately, the structure that should hold the elections honestly and make sure that the candidates do not violate, they are the most important election violators. How can poorly trained observers prevent this? In fact, we make our observers fight a powerful state machine.

Mikhail Sokolov: By the way, the Communists had a rather powerful team, and they were not allowed to observe.

Nikolai Markovtsev: The fact is that the Communists won the past elections, created such a situation of explosions and fire that it is impossible to calculate the voices. This is the old trick of this mafia, they always use it. Now they have been rebuilt and did more than Tarasenko had to do then, there was just a shortage. This is not a merit of candidates-this is a shortage of power, if some candidate does not win from power.

Andrei Nechaev: By the way, about the observers, I must say that the leadership of the Communist Party, to put it mildly, showed itself not in the best way when they said that in protest, that those elections were canceled, they will not nominate a candidate. Absurd logic. I really liked the logic of Orlov, although I hear it from the very top to this level: you do not like something, go to our most just court in the world.

Mikhail Sokolov: This is the favorite course of Vladimir Vladimirovich Putin, for example: go to court. Now he says that the court has no sadistic approach, but he is good. Maybe there is some plus in this? In order to “win” in these “elections”, you were promised so many things, the Primorsky Territory. Firstly, they canceled the mockery with the installation of GLONASS on cars, transferred the capital, offended Khabarovsk, now they promise you that you will have the capital of the federal district, a lot of things. It turns out that this is a signal to Russian voters: you do not vote for a person from the Party of Power, you scare them well, and they will immediately begin to pour from the bag where they accumulated a lot of money in case of war or crisis, will give you 100, 200, 300 billion rubles for regional development. Maybe this is the right line?

Nikolai Markovtsev: I want to say that those candidates who remained, who left, who were given municipal signatures, Kozhemyako was the strongest, the best. If you choose, then you need to choose Kozhemyako, because they are much worse. They left such people for whom it is simply impossible to vote. Now they solve many problems. GLONASS seems to have no need to introduce yet, Medvedev said, I think they will introduce it after the election.

The fish, it is clear what cheap was given, people were indignant, this fish used to go to livestock feed. I was at a meeting with Kozhemyako, bought fish and tried to return this fish to him.

Mikhail Sokolov: Didn't you take it?

Nikolai Markovtsev: The assistant took him. The large hall was filled and everyone was aggressively tuned, they did not perceive it.

I think here was also played that they voted in the outback, there were no observers at all, mostly observers were closed by Ussuriysk, Vladivostok, and the cities are large. When the elections ended, 39% were, they calculated the voices, increased by 7-8%, the turnout increased. People are trying to extract at least something from these elections. Наобещали, сейчас будем смотреть. Раньше тоже обещали много, но ничего не менялось, а становилось только хуже. Кожемяко — такой человек трудоголик, решительный, может наводить порядок.

Михаил Соколов: Денег много заработал. У жены состояние 180 миллионов долларов.

Николай Марковцев: Но он не перевернет систему, надо систему всю менять. Он не способен что-то изменить. Я говорил, что ты способен изменить что-то, потому что тебе просто не дадут, даже если ты захочешь.

Михаил Соколов: Получается так, что Олегу Кожемяко разрешили фактически критиковать Москву. То есть он как такой чуть ли не «дальневосточный партизан» выступал с критикой федерального центра, который не заботится о Дальнем Востоке, требовал сохранить льготные цены на авиабилеты, денег на ремонт мостов, систем водоотведения, того, сего, пятого, десятого. Заплатит ли федеральный центр деньги? Обещаний набралось уже очень много.

Дмитрий Орлов: Я соглашусь с тем, что повестка была непростая, которую транслировал Кожемяко. Она содержала в себе и антимосковские, и даже антикитайские аспекты. По масштабам обещанного это действительно колоссальная программа. Приходилось некоторым федеральным министерствам даже корректировать те или иные свои намерения в логике этой избирательной кампании. Так что действительно здесь множество ресурсов было брошено, причем по некоторым из них придется в финансовом смысле, в смысле принятия организационных, распорядительных решений отвечать уже в ближайший месяц-два. Тотальность электорального послания, которое, кстати, не вполне удалось обеспечить, между прочим, и тотальность того, что транслировалось в тех месседжах, которые транслировал Кожемяко, они были главными признаками, точнее, главной основой этой кампании. Если бы тотальности не было, не был бы одержан этот убедительный результат. Поэтому, естественно, у любой победы есть цена. Масштаб этих обещаний, их формат, их опасность, опасность в том числе в отношении федерального центра — это цена, которую пришлось заплатить. Я думаю, что и Кожемяко, и технологи, организаторы выборов прекрасно осознают эти опасности. Конечно, повторить набор такого рода технологий в каждом регионе, безусловно, невозможно.

Михаил Соколов: Скажите, а почему можно допустить победу коммуниста в Хакасии после тяжелой и продолжительной борьбы со снятием всех конкурентов, было голосование за одного кандидата, но тем не менее, это допустили или жириновцев в Хабаровске или Владимире, и нельзя было допустить нормальные выборы в Приморском крае. Чем он так дорог федеральному центру, Кремлю и так далее? Проиграли бы один регион, все эти люди все равно, какой-нибудь Ищенко пошел бы в Минфин, встал бы там в очередь с протянутой рукой, система-то такая, и стоял бы в этой очереди.

Дмитрий Орлов: Вы знаете, выборы были вполне адекватными. Дело не только в перетоке электората, в провластной мобилизации, которая произошла на этих выборах. Коммунисты могли выдвинуть Ищенко, Ищенко мог зарегистрироваться, опираясь на поддержку муниципальных депутатов. Но это не произошло. И серьезного значимого протеста в регионе это не вызвало. Что же касается того, отдавать, либо не отдавать регион коммунистам, насколько это принципиальный вопрос, действительно это восточные ворота России, как принято Владивосток именовать, с точки зрения целого ряда аспектов, прежде всего, конечно, экономической роли, экспортной роли восточных ворот все-таки регион принципиален для федерального центра, но как мы видим, не любой ценой. Когда выяснилось, что были массированные нарушения, было принято решение о новых выборах, они проходили в условиях достаточно серьезного внимания к законности их, со стороны разных игроков между прочим. Теперь эта цель, явно и очевидно важная для федерального центра, сохранить регион под своим контролем, она достигнута вполне легитимными адекватными методами.

Михаил Соколов: Николай, что вы скажете про легитимность и адекватность?

Николай Марковцев: Я хочу добавить следующее, что Олег Николаевич Кожемяко в предвыборной программе очень много обещал, это много писали в газетах, по телевизору говорили о том, что пробил два миллиарда на такие-то цели, миллиард на такие-от цели, на детей войны столько-то на детей-сирот столько-то. Но это все от лукавого, потому что сверстан бюджет на следующий год, и он на 10 миллиардов меньше прошлого бюджета. То есть дотации из Москвы сокращены на 10 миллиардов. Фактически просто были пустые обещания. Ситуация с бюджетом стала в регионе хуже, Москва урезала, сказали — нет денег. Может быть потом появятся, но вряд ли.

Михаил Соколов: Смотрите, такая вакханалия разнообразных обещаний ради победы человека по фамилии Кожемяко из Москвы, и Медведев обещает, все обещают. С другой стороны бюджет действительно сверстанный федеральный, региональный. Что они с этим со всем будут делать? Правда, там есть, насколько я понимаю, в федеральном бюджете довольно большие заначки. Может быть теперь из заначек будут оплачивать такие победы, опять же провоцируя очень интересное поведение избирателей. Они посмотрят на Приморский край и скажут: ага, им там денег дали на это, на это, давайте мы сейчас губернатора, в Ульяновской области сейчас пытаются Морозова свалить коммунисты, потому что там развал полный, а у них есть активная фракция в областной Думе, предположим, они его свалят, новые выборы, под эти выборы — выиграем, хорошо, не выиграем, выбьем денег для региона, власть поднесет со страху. Хорошая получается стратегия?

Андрей Нечаев: Во-первых, несмотря на обилие разного рода в том числе стратегических программ, реально у нас власть живет сегодняшним днем. Орлов же вам объяснил: была задача не допустить смены власти в восточных воротах, привратник должен быть правильным. Эту задачу решили. Что там будет на следующих выборах почти через год, потом разберемся. Логика поведения власти преимущественно такая: нам бы ночь простоять, да день продержаться. Во-вторых, обещать не значит жениться. В-третьих, миллиард, два миллиарда, в масштабах федерального бюджета — это ошибки на уровне округления. Будет желание найти эти деньги, точно не проблема, тем более, что у нас сейчас ситуация с бюджетом достаточно благостная.

Михаил Соколов: Пенсионеров пощипали, налоги поднимают. То есть ограбили, и все хорошо.

Андрей Нечаев: По итогу ситуация благостная. Она благостная, кстати, и в 2018 году уже, будет достаточно серьезный профицит бюджета, то есть доходы превышаю расходы, Минфин в этом смысле может спать спокойно. Более того, профицитный бюджет запланирован на три следующих года. То есть реально наша власть, видимо, так боится ухудшения ситуации, включая ужесточение санкций, что откровенно страхуется, планируя профицитный бюджет. Поэтому кому-то подарить один, два, три миллиарда — это не большая проблема. Но вывод вы делаете правильный, что там, где граждане проявляют свою активную позицию через публичные протесты, какие-то массовые выступления по конкретным поводам, через выборы, шансов повлиять на власть и добиться позитивных результатов для регионов или в конкретном случае, против которого граждане протестуют, они всегда выше. То есть активная позиция вещь такая рациональная.

Михаил Соколов: Скажите, насколько я понимаю, в процессе этой гонки обещаний господин Кожемяко еще и восстанавливает прямые выборы мэра Владивостока?

Николай Марковцев: Там дается право местному парламенту городскому решение принимать, либо выборы прямые, либо опять через парламент.

Михаил Соколов: Но решения окончательного нет?

Николай Марковцев: Он хитро дает. Пиарилось, что это будут прямые выборы, на самом деле дается право, как хотите, так и устанавливайте. В принципе сейчас они опять назначили конкурсную комиссию, скорее всего мэр Владивостока будет избран на городском парламенте.

Михаил Соколов: То есть опять народ надурили в этом вопросе.

Николай Марковцев: Я думаю, что скорее всего прямых выборов не допустит, потому что видит, что Владивосток протестно голосует, поэтому это надо немножко загасить, чтобы стихла ситуация.

Михаил Соколов: Местные элиты, как воспримут такой результат? Они пойдут все под Кожемяко, скажут: ладно, раз ты с такими покровителями победил и столько ресурсов обещано, то никакой фронды не будет.

Николай Марковцев: Я не думаю. Потому что там сильные позиции у бывшего губернатора Сергея Дарькина, у него большой бизнес. Все время Дарькин сильно давил Кожемяко, практически выдавил из Приморского края. Олег Николаевич, я думаю, сейчас начнет действовать в обратную сторону. Поэтому, мне кажется, сейчас начнется война в бизнесе. Он его буквально выдавил, он был депутатом Законодательного собрания, был сенатором, у него позакрывались предприятия и в Спасске. Сейчас он вернулся.

Михаил Соколов: Он тогда уходил на Камчатку, в Корякию.

Николай Марковцев: Когда он был Корякии, я с ним говорил по телефону. Он мне дословно сказал: «Николай, у меня больше никаких интересов в Приморском крае нет». Сейчас, я понимаю, интерес проявился, он будет давить своих соперников. Они пытаются как-то с ним задружить — это видно. Но Олег Николаевич мужик решительный, поэтому, я думаю, он им не простит то, что они делали с ним еще 10 лет назад.

Михаил Соколов: Возникла очень интересная ситуация, я видел сегодня то, что есть на ленте новостей — уже возникла тема объединения Приморского края и Сахалина. Господин Кожемяко сказал: если народ захочет, то почему нет. Я уже и Корякию объединял с Камчаткой или наоорот Камчатка объединялась с Корякией, теперь Корякии нет, я думаю, они сильно расстраиваются по этому поводу, потеряв там представительство и все прочее. Как такую идею у вас воспримут в Приморье, во Владивостоке, например?

Николай Марковцев: Я думаю, что эта идея нереальная, потому что это два сложных региона. Тем более курильский вопрос сейчас стоит остро. Приморцы, конечно, всегда за, край прирастет, богатство, рыбы больше будет.

Михаил Соколов: Зато бюджет какой хороший на Сахалине.

Николай Марковцев: Когда Кожемяко был губернатором, бюджет в два раза сократился, потому что очень много центр забрал. Сейчас там не совсем хороший, но все равно неплохой.

Михаил Соколов: Дмитрий, на ваш взгляд, почему вдруг тема объединения так резко возникла? Вроде там выдвинули кандидата от Москвы на Сахалин, получается, видимо, Олегу Кожемяко понравилось инициировать все новые и новые какие-то проекты. Может быть действительно будет проект объединить два региона?

Дмитрий Орлов: Вы знаете, дискуссии могут быть различные, в период избирательной кампании можно позволить себе предлагать какие-то идеи более широко, чем в обычной деятельности. Я думаю, что если у идеи прямого избрания мэров в регионе есть перспектива, причем довольно серьезная, то перспектива объединения Приморского края и Сахалина, такая перспектива, на мой взгляд, не слишком просматривается. Инициативы, с ними выступать можно, почему нет. Кожемяко не говорил об этом, как о продуманном каком-то проекте, не говорил о том, что это согласовано с федеральным центром, не упоминал о ресурсах, которые для этого совершенно необходимы, как для многих других его инициатив. Я бы далеко не стал говорить о том, что это решенный вопрос или что он близок к решению. Я не думаю, что это реальная история.

Михаил Соколов: Почему все время у центра федерального столько забот с Дальним Востоком? Каждый месяц появляется что-нибудь новенькое, какая-нибудь федеральная программа, инициатива. Одно время пиарился проект моста на Сахалин, почти уже дошло до обсуждения, вдруг он куда-то пропал. Почему все время хватаются за Дальний Восток и ничего не выходит? Люди оттуда уезжают, зарплаты там особо не растут, интереса на эти дальневосточные гектары, которые где-то в тайге стали выдавать, тоже большого нет. Почему все проваливается?

Андрей Нечаев: Люди уезжают, гигантский экономический потенциал региона не используется, поэтому центр все время по этому поводу беспокоится. Те решения, которые предлагаются, они, конечно, абсолютно неадекватны проблемам края. С этим гектаром без денег — это Иосиф Виссарионович в вагонах мог отправить небольшую группу евреев и организовать там Еврейскую автономную область, сейчас уже более вегетарианские времена. Естественно, люди не поехали, когда просто дают землю и непонятно, что с этой землей делать. Совершенно очевидно, что есть реальная угроза, может быть не в политическом смысле, не в государственном смысле, а в экономическом смысле покорения региона китайцами.

Михаил Соколов: Как же они покорят, им визы не особо выдают для покорения, для работы?

Андрей Нечаев: Мы знаем, какие безобразия происходят с заготовками леса, правда, не столько в Приморье, сколько в рядом лежащих регионах, но тем не менее. Если Китай перед собой такую задачу поставит, я думаю, он легко ее решит, фактически взять весь этот край под свой экономический контроль. Конечно, с геополитической точки зрения, с точки зрения торговли с Китаем в рамках общемировой ситуации, торговли я имею в виду политической, конечно, Кремль должно очень беспокоить. Они левой рукой Китаю отдают десятки тысяч квадратных километров территории, а с другой стороны все-таки стараются противостоять китайскому влиянию. Поведение нелогичное.

Михаил Соколов: Есть такая китайская угроза, что люди у вас думают во Владивостоке?

Николай Марковцев: Люди думают следующее: почему пытаются развивать Дальний Восток? У нас не получилось с Западом, сейчас пытаемся заигрывать с Азией. Владивосток — это ворота в Азию. Поэтому, чтобы шли инвестиции, чтобы Китай с нами дружил, Япония, сейчас курильский вопрос остро встал с заключением мирного договора.

Михаил Соколов: Сейчас в Японии общественное мнение, я смотрел опрос, большинство готовы взять два острова, а потом об остальных подумать. Так что это реальная такая вещь на самом деле.

Николай Марковцев: Это очень реальная вещь. Поэтому деньги вкладываются, пытаются что-то развить, чтобы инвестиции пошли, иначе голое место у нас, не очень охотно Китай идет к нам. У нас товарооборот с Китаем, по-моему, около ста миллиардов долларов — это намного меньше, чем с Америкой, у них 700 миллиардов с Америкой. Приморье все кормится с Китая, у нас вся одежда китайская, все продукты. Если перекрыть границы сегодня — у нас нет продуктов, все везут оттуда. То есть Китай нас полностью кормит.

Михаил Соколов: А что же он берет из Приморья, из России?

Николай Марковцев: Я думаю, что он берет валюту, за валюту все это продает. Лес они берут, конечно. Почти всю приморскую тайгу они вырубили, леса очень мало осталось. За эти 20-25 лет просто варварским способом все там уничтожали.

Михаил Соколов: Путин в стенограмме, которую сегодня опубликовали, тоже говорит, что не можем навести порядок с лесом, криминогенно и так далее. Разводит руками, плохо все. Я думаю, надо дать сейчас опрос, что думают москвичи о Дальнем Востоке, не хотят ли они туда вдруг поехать.

Опрос в Москве

Михаил Соколов: Николай, вы удивлены, наверное? Люди, по-моему, Сибирь с Дальним Востоком путают, говорят, что там у вас на Дальнем Востоке холодно, хотя, по-моему, не холоднее, чем в Москве.

Николай Марковцев: К сожалению, зачастую так случается. Даже мне из центрального офиса звонят, говорят: у вас Камчатка рядом, решите вопрос. Это два часа на самолете, Сахалин — час на самолете. Расстояния очень большие. До Хабаровска всю ночь на поезде ехать, либо час на самолете.

Михаил Соколов: Расстояния большие, а людей мало.

Николай Марковцев: Мы теряем в год примерно 15-20 тысяч только на одну миграцию. Приезжает намного меньше, чем уезжает.

Михаил Соколов: А как же дальневосточные гектары?

Николай Марковцев: Гектар не очень привлекает, потому что, во-первых, выдают где-то в тайге, никаких коммуникаций, ничего, невозможно освоить. Опять продекларировали, но никаких коммуникаций, как, что развивать — это нужно такие деньги вкладывать, что это нереально все. Кто-то может быть под пасеку взял. Сначала бросились все, а потом поняли, к чему это приводит, ничего толком не получится, поэтому сейчас вопрос потихонечку заглох.

Михаил Соколов: Дмитрий, вы ведет такой сайт «Региональные комментарии», следите за ситуацией на Дальнем Востоке. Политика Путина на Дальнем Востоке — это полный на самом деле провал? Люди бегут, инвестиций нет, китайцы давят, острова ради того, чтобы развести Запад и Японию, видимо, придется вернуть. Боюсь, что людям это все меньше и меньше будет нравиться.

Дмитрий Орлов: Спасибо за то, что вы упомянули наш ресурс «Региональные комментарии». Я думаю, что на самом деле Дальний Восток — это регион, у которого есть перспективы, и он интенсивно развивается. Новый облик Владивостока, в этот облик, конкретные проекты транспортные, инфраструктурные были вложены значительные средства федеральным центром в том числе. Я думаю, что Камчатка очень интенсивно развивается, туристический кластер. Рыбная отрасль во всех этих регионах после антикоррупционной чистки очень сильно изменилась. Конечно, проблемы есть. Действительно территории эти очень далекие во всех смыслах от центра России, они недостаточно освоены, они суровые, именно это и приводит к оттоку населения.

Я думаю, что с точки зрения инфраструктурного развития, с точки зрения развития инновационных отраслей и технологий это приоритетные регионы для федерального центра, для России. На мой взгляд, у них, безусловно, есть будущее. Вопрос только в том, что целеполагание должно быть очень конкретным, что именно планируется достичь в каждом из этих регионов, что именно должно отличать качество уровня жизни людей в каждом из них. Если это целеполагание будет ясным, а ресурсы будут ему соответствовать, я думаю, что и у Приморского края, Хабаровского края и у Камчатки есть перспективы. Говорить о том, что все кончено, что это отрезанный ломоть, мне кажется, это не соответствует реальности, не соответствует той воле федеральных властей, местных региональных властей.

Михаил Соколов: Мнение члена Высшего совета партии «Единая Россия», которая не всегда все-таки побеждает.

Я хотел от Партии перемен тоже услышать что-то. Андрей, может быть действительно проблема не в том, что инвестиций не хватает, или далеко, или власть, скажем так, не уделяет внимания не только этому региону, но и многим другим, а в том, что дикая централизация и слишком мало свободы на местах на самом деле у людей?

Андрей Нечаев: Это, безусловно, так. У регионов нет серьезных стимулов для развития. Потому что у нас бюджетная система и налоговая система устроена таким образом, что у нас не дотационных регионов 11 из 85, все остальные дотационные регионы. Причем, если у региона бюджетная ситуация улучшается, то ему эти деньги целиком не оставляют, ему снижают дотации, субсидии, субвенции и другие подачки, простите меня за этот термин, из федерального бюджета

. Не говоря уже о местном самоуправлении, которое в финансовом смысле практически ликвидировано, де-факто ликвидировано и вовсе, вы говорили о том, что мэры больше не выбираются, депутаты в городах, в районных отделениях не выбираются, денег на уровне местного самоуправления нет.

Соответственно тот уровень власти, который обеспечивает основную жизнедеятельность граждан, который во всем мире отвечает за значительную часть здравоохранения, образования, экологии, дорог, культуры, массового спорта и так далее, у нас он носит какой-то символический характер, ходит все время с протянутой рукой в региональный центр, а регион ходит с протянутой рукой в федеральный центр. У них серьезных мотивов, серьезных стимулов для развития при такой бюджетной и налоговой системе просто элементарно нет.

Михаил Соколов: Им приходится бороться за какое-нибудь крупное событие. Саммит АТЭС был, мосты построили во Владивостоке, а Сочи Олимпиада, значит туда деньги пошли.

Андрей Нечаев: Злые люди, правда, говорят, что мосты построили не в то место, где люди живут.

Михаил Соколов: Я не знаю, по-моему, один мост на месте. Николай, сейчас федеральный политсовет партии «Яблоко» был, что партия «Яблоко» предлагает по этому поводу, как людям жить на местах?

Николай Марковцев: Партия «Яблоко» предлагает следующее, что сейчас ситуация такова, что нельзя власть поменять путем честных выборов, но тем не менее, будем в этих выборах участвовать. Грубо говоря, идеология такая: надо ждать, пока труп нашего врага не проплывет мимо. Потому что пока будет Путин у власти, ничего поменять невозможно.

Андрей Нечаев: Есть опасность, что Владимир Владимирович переживет Григория Алексеевича, потому что он спортом занимается.

Николай Марковцев: Совершенно правильно. Я сказал, что скорее всего получится так, что через 30 лет половины зала не будет на федеральном совете.

Андрей Нечаев: Мы сейчас обсуждали по поводу невозможности перехвата власти путем выборов. Людей, призывающих к бунту, среди большей части российской оппозиции нет, поэтому мы все участвуем в выборах. Мы сейчас подготовили очень серьезные изменения в избирательное законодательство.

Михаил Соколов: Будете за него бороться.