Original Material
С надеждой на ГУЛАГ
В сибирской тайге, в Восточных Саянах, есть поселок Тугач, жители которого с надеждой говорят о ГУЛАГе. Они не сталинисты и не сторонники жесткой власти. Они не хотят повторения "большого террора". Просто в нынешней ситуации спасти их поселок может разве что ГУЛАГ. История "большого террора" связана с днем сегодняшним самым непосредственным образом.
Судьба Тугача характерна для многих сибирских деревень. В начале ХХ века по столыпинской реформе в Сибирь поехали переселенцы. Несколько семей основали в Восточных Саянах деревню Капитоново. До середины 30-х годов весь поселок насчитывал менее десяти дворов. Переселенцы гнали деготь. Но все изменилось с приходом Краслага. Население поселка резко выросло до двух с половиной тысяч человек.
– Краслаг – это большая лагерная система на востоке Красноярского края, – рассказывает руководитель красноярского отделения общества "Мемориал" Алексей Бабий. – Эта система сегодня трансформировалась в Управление федеральной службы исполнения наказаний по Красноярскому краю. Основная задача, которая стояла тогда перед Краслагом, – это заготовка леса, лесоповал. Кроме этого зэки строили гидролизный завод и железную дорогу. На первых порах более половины заключенных были политическими. Тугачинский отдельный лагерный пункт входил в систему Краслага.
– Клин, Мамза, Жедоба, Степановка, Марьин Клин, Самсоновка – все это были лагеря, – вспоминает житель Тугача Арнольд Тягов, – вокруг нашей деревни были одни зоны.
Более шестидесяти лет прошло с тех пор, как расформировали отдельный лагерный пункт (ОЛП). Но люди до сих пор помнят события, связанные с зоной, так, словно были это только вчера.
– Даже фронтовики, на которых я положил сорок лет своей жизни: собирал информацию, создал экспозицию в музее – даже они дразнили меня, – вспоминает Виктор Оберман, сын и внук трудармейцев, его отца и деда сослали в Сибирь только лишь потому, что по национальности они были немцами. – Помню, один ветеран обзывал меня: "фашистенок".
– В нашем лагере была женщина, колхозница из колхоза "Победа". У нее муж погиб на фронте, и она одна на собаках таскала сено для коровы, – вспоминает Людмила Миллер (Леонтьева). – И тут приезжает в село военком собирать теплые вещи для фронта и говорит: "Женщины, приносите у кого что есть: варежки, теплые носки, шкуры, чтобы пошить унты летчикам". И эта женщина говорит: "У меня ничего нет, но я принесу собачью шкуру". И она зарезала свою большую собаку и принесла ее шкуру. На следующий раз этот военком вновь приезжает. И она ему говорит: "Слушай, почему у тебя на спине шкура моей собаки?" Дело в том, что военком пошил из нее себе доху. Так эту женщину тут же забрали и дали ей десять лет.
В 50-е годы прошлого века отдельный лагерный пункт расформировали, на его базе создали леспромхоз. Работать туда пошли как бывшие зэки, так и бывшие охранники.
– С одной стороны от нашего дома жил кинолог, дядя Ваня, он зэков охранял. А с другой стороны жил дядя Леня, отсидел десять лет, – вспоминает бывший председатель Тугачинского сельского совета, Николай Стариков. – Я ни разу не видел, чтобы между ними были какие-то эксцессы. У нас здесь бывших заключенных порядком осталось. Кто-то был без права выезда, кому-то было некуда ехать, кто-то не захотел. Они обзаводились семьями и жили.
В те годы действовало правило "десять по ногам и пять по рогам". Отсидев сроки, бывшие зэки получали еще пять лет поражения в правах. С таким "волчьим билетом" было сложно найти хорошую работу.
– Здесь ведь все друг друга знали, – продолжает Николай Стариков. – Никто не стал бы попрекать, мол, ты сидел, значит, ты не благонадежный. Здесь все понимали, что такое зона. А когда вместо зоны создали леспромхоз, у людей появилась хорошая работа. У нас был свой ОРС (отдел рабочего снабжения). Три ЗИЛа каждый день возили сюда продукты и товары. Хоть люди, бывало, и жаловались на жизнь, но у каждого в холодильнике была колбаса. К нам из райцентра ездили отовариваться.
После развала леспромхоза поселок пришел в упадок. Сейчас он находится на грани исчезновения. Пытаясь спасти Тугач, местные жители решили обратиться к гулаговскому прошлому поселка и создать здесь мемориальный комплекс "Совершенно секретно – Тугачинский Краслаг".
– Когда я первый раз попала в Тугач, знаете, что меня торкнуло? – рассказывает одна из инициаторов проекта, специалист по туризму, Елена Козлова. – Одна из жительниц Тугача говорит: "Я помню, мы были маленькие, и когда гнали зэков, весь поселок замирал и стоял только лай собак". У меня волосы встали дыбом. Я домой приехала, спать не могла. Думала, как мне помочь этим женщинам. Я не понимала тогда, что Тугач может быть точкой туристического притяжения. Думала только о том, что надо что-то сделать для поселка, чтобы не потерять эту историю.
Местные жители уже разработали экскурсионные маршруты и открыли постоянно действующие выставки. Экспонаты для них собирали всем поселком. Карту Тугачинского ОЛП нашли на дне старого сундука. Шапки-ушанки и миски с именами зэков обнаружили в заброшенных складах. Эти склады достались отделу рабочего снабжения в наследство от зоны. Макет самой зоны сделали на уроках труда ученики Тугачинской средней школы.
– Вы понимаете, что не все вас поддержат, когда скажете, что гулаговскую страницу вы хотите сделать бизнес-проектом?
– Ну, да, я согласна. Это бизнес-проект. Но сегодня по-другому нельзя. Я хочу, чтобы моя родина жила, чтобы здесь развивалась каждая семья, чтобы здесь рождались дети, – говорит одна из инициаторов проекта, бывшая глава сельского поселения Тамара Петрова.
– Может быть, поселок хоть немного задышит второй жизнью, – говорит нынешний глава Тугачинского сельского поселения Павел Кузьмич. – Может быть, второй толчок будет дан. Первый был в тридцатые годы прошлого века, когда открыли лагерь. И вот второй – сейчас. По кругу прошло и на свое место вернулось. Может быть, ГУЛАГ вновь что-то хорошее для Тугача сделает.
Подробнее о попытках создать в Тугаче мемориальный комплекс смотрите в нашем фильме "С надеждой на ГУЛАГ".