Original Material
Десять тысяч одних приходов…
Что скрывается за парадной статистикой к юбилею интронизации патриарха Кирилла
В тронных залах патриарха Кирилла (Гундяева) стоят флаги Украины — среди флагов государств, на которые, по версии Московской патриархии, распространяется ее «каноническая территория». В эти дни, когда Кирилл празднует десятилетие своей интронизации (возведения на патриарший престол), желто-голубое знамя стоило бы поставить на самое почетное место. Юбилейные торжества в Москве почти полностью прошли под знаком Украины, покидающей гостеприимную «каноническую территорию» РПЦ…
Десять лет — это исторический срок, хотя время при долгом правлении Путина, как кажется, течет медленнее. В дни юбилеев принято подводить итоги и отчитываться об успехах, чем, конечно, и занимались разные службы Московской патриархии. Самый красивый итог звучит так: «За 10 лет в РПЦ появилось 10 тысяч новых приходов». Ну и, конечно, рост числа духовенства на 30%, и фантастический рост числа изучающих «Основы православной культуры»…
Главным достижением патриаршества Кирилла помощник председателя Отдела внешних церковных связей патриархии, директор Фонда св. Григория Богослова Леонид Севастьянов считает «узнаваемость» РПЦ и лично патриарха в обществе, в медийном пространстве. Правда, признает, что достигнута она в основном ценой скандалов. Признает также, что
российское общество, лучше узнав РПЦ, предпочитает держаться от нее на расстоянии — даже на Пасху храмы посещает 1–2% населения «самой православной» страны мира.
Минский священник Александр Шрамко верит, что Кирилл шел на патриаршество с добрыми намерениями, считая, что все его предшественники показали несостоятельность в миссионерской сфере, в работе с молодежью и модернизации церкви. Проведя большую часть жизни в Женеве и высоких кабинетах церковных учреждений, Кирилл плохо знал реальное, народное русское православие, был «страшно далек от народа». «Он имеет иллюзию абсолютной власти, — говорит о. Александр, — но с ее помощью в церкви почти ничего сделать не может. Может сменить епископа, заставить его «принять меры»… Может плодить циркуляры или очень фундаментальные соборные «документы», но… Бумажку размножат, разошлют по приходам, а там отложат и будут жить как встарь».
«Точка невозврата»
Патриаршество Кирилла начиналось в декабре 2008-го, на фоне загадочной смерти Алексия II. О версиях этой смерти сказано и написано немало — не будем повторяться. Факт состоит в том, что официальный бюллетень о ее причинах не опубликован до сих пор, равно как и посмертное фото патриарха. Зато всем в церкви хорошо запомнилось «опрометчивое» заявление тогда еще митрополита Кирилла в программе «Слово пастыря» на Первом канале, что Алексий II «ушел» вовремя, «избавив церковь от времени испытания». Потом была быстротечная предвыборная кампания, где действовавший в интересах Кирилла о. Андрей Кураев методами черного пиара «мочил» главного конкурента — митрополита Климента (Капалина). Исход выборов был предрешен на съезде партии «Единая Россия» в 20-х числах января 2009-го, которая сделала официальное заявление в поддержку Кирилла.
Тем не менее — сенсация! — Архиерейский собор РПЦ, состоявшийся накануне Поместного, не дал Кириллу 50% голосов. На Поместном же соборе судьбу выборов решили грамотно подобранные делегаты, среди которых — вполне в духе времени — была широко представлена политическая и бизнес-элита (жена губернатора Приморья, депутаты, вице-губернаторы и вице-спикеры региональных парламентов, главы компаний «ЕвроХолдинг», «Юнифарм», «Донецксталь» и т.д. и т.п.). Кирилл ведь и сам позиционировал себя как успешный бизнесмен, «эффективный менеджер», владевший самолетами и акциями высокодоходных компаний.
Храм Христа Спасителя, где проходил собор, был окружен 12 тысячами спецназовцев, а бюллетени для голосования моментально уничтожили после оглашения итогов выборов.
Новоизбранный патриарх немедленно закрыл собор, не успевший рассмотреть и половины вопросов своей повестки дня.
Все это оставило первый горький осадок от нового патриаршества у либеральной интеллигенции. В анналы вошло восклицание «Асфальтоукладчик!», вырвавшееся у делегата собора от Якутской епархии игумена Агафангела (Белых). «Иметь патриарха, на котором лежит тень участия в коррупционных схемах, — это ужасно», — заявил в день выборов Борис Немцов.
Кирилл попытался начать свое правление бодро. Правда, все его инициативы касались внешнего строительства, «наращивания мускулов», но никак не внутренней духовной жизни. В результате «административной реформы» он превратил старые епархии, совпадавшие с границами субъектов федерации, в митрополии, внутри которых появились новые епархии, объединяющие по несколько районов. Таким образом число епископов РПЦ возросло до 400, но качество «архиерейского материала» значительно снизилось. Патриарх затеял агрессивное «храмостроительство», пообещав в одной лишь Москве построить 600 храмов. Это привело к затяжному противостоянию с местными жителями, отстаивающими свои дворы и парки. Наконец, вдохновленный примером папы римского, Кирилл стал собирать на стадионах молодежь и выступать перед ней с «прогрессивными» проповедями. Правда, и это дело оказалось скомпрометировано, когда выяснилось, что молодежь на стадионы сгоняют по разнарядке администраций учебных заведений, а вопросы патриарху заранее согласуются с Синодальным информационным отделом. В век интернета ничего не утаишь!
Но «точка невозврата» наступила в 2012-м, когда разразилось то, что вошло в историю как «пиар-катастрофа патриарха Кирилла».
Сначала была история с квартирой в московском Доме на набережной, принадлежащей патриарху, но отданной в распоряжение некоей Лидии Леоновой. Позже патриарх называл ее то двоюродной, то троюродной сестрой. Решив увеличить и так не маленький пентхауз, Леонова обвинила своего соседа снизу, бывшего министра здравоохранения РФ Юрия Шевченко, ставшего священником, в засорении патриаршей квартиры «нанопылью», потребовав компенсации, точно соответствовавшей стоимости квартиры. Начался кафкианский процесс, в ходе которого выяснилось, что Шевченко безнадежно болен раком, но простить его, по словам патриарха, «было бы некорректно». Леонова не представила суду никаких документов, отражающих ее право занимать квартиру, но процесс выиграла, и Шевченко из квартиры изгнала. Общество серьезно задумалось над «христианством патриарха Кирилла».
Потом было эпическое дело Pussy Riot, в результате которого Кураев окончательно разошелся с Гундяевым. «Панк-молебен» с обращением к Богородице на амвоне храма, как выяснилось, принадлежащего правительству Москвы, накануне Великого поста вскрыл новые глубины духовной жизни патриарха. То был очень необычный Великий пост: выборы президента на третий срок под аккомпанемент проповедей о необходимости «покарать кощунниц», о «христианском непрощении». На Светлой седмице патриарх собрал многотысячный митинг у ХХС, где требовал возмездия. Стало окончательно ясно, что
Евангелие, где Христос кротко прощает женщину-блудницу, и «христианство патриарха Кирилла», требующее покарать, запретить, не допустить, — две вещи несовместные.
Вишенками на торте стали «исчезающие» часы Breguet на запястье патриарха, который совершенно запутался в своих выдумках относительно их бытия или небытия, безбожное злоупотребление «фотошопом» на официальном сайте патриархии, где стали «пририсовывать» молящихся на патриарших службах, куда приходило все меньше людей… Наконец, появление собственного силового подразделения — движения «Сорок сороков» (СС) в составе накаченных молодых людей, охотно вступавших в рукопашную с мирными жителями, защищающими от застройки свои дворы и скверы.
По результатам 2012 года, когда было введено уголовное наказание за «оскорбление чувств верующих», у думающих россиян вообще отпало желание всерьез говорить об РПЦ и православии. Ведь почти каждое неканоническое слово могло вызвать (и вызывало) истерику какого-нибудь очередного «оскорбленного верующего» с последующим изматывающим судебным разбирательством.
Попутно была зачищена «конкурентная среда»: у «альтернативных» православных, не входящих в РПЦ, отобрали последние исторические храмы, протестантов запугали, а Свидетелей Иеговы и вовсе запретили решением Верховного суда, начав арестовывать за простые молитвы и чтение Библии (да и саму Библию в их переводе признали «экстремистской литературой»).
Страх репрессий — не самый эффективный метод привлечь людей в храмы, поэтому, пока еще можно туда не ходить, люди предпочли этого не делать.
Дослуживание
После катастрофы 2012 года патриаршество Кирилла потекло «по инерции», как многое в современной России с ее вездесущим «антиэкстремистским законодательством». И уже никто особо не удивился, что РПЦ не смогла внести вообще никакого вклада в умиротворение на Донбассе, где ее «верные чада» стали убивать друг друга из всех видов тяжелого вооружения. Мы до сих пор не знаем, осуждает ли Московская патриархия какую-либо из сторон этого конфликта или считает, что одна из них воюет за правое дело, или ей вообще безразлично. Полная моральная беспомощность!
Некоторое оживление в патриаршую рутину внес 2016 год, когда состоялась «историческая встреча» Кирилла с папой римским в Гаване. Следуя заветам своего духовного отца митрополита Никодима (Ротова), Кирилл, конечно, стремился сблизить православие с католицизмом, но до сих пор непонятно, какие конкретные плоды принесла та встреча. Разве что волна возмущения монашества и консервативных мирян вынудила патриарха в том же году отказаться от участия во Всеправославном соборе на Крите. А это стало одним из факторов, повлиявших на ухудшение отношений Константинопольского патриархата с Московским и, в конце концов, на дарование автокефалии Православной церкви Украины. Получается, что даже свои тактические победы патриарх умудряется превращать в стратегические поражения.
Финал наступил в 2018 году, с потерей Украины.
Неустойчивая «двуполярность» мирового православия между Константинополем и Москвой сменилась трендом на постепенную изоляцию Москвы. Как и в большой мировой политике. Только для РПЦ это чревато катастрофой, поскольку
Украина — это не только 20 000 православных приходов, но и весь «символический капитал» РПЦ: Крещение Руси, «второй Иерусалим», митрополия всея Руси, важнейшие святые места…
А ведь вслед за Украиной, по логике Константинополя, должны последовать Молдова, Беларусь, Литва, Латвия… А дальше — и страшно представить. Этот процесс «новой автокефализации» рано или поздно перекинется на саму территорию Россию.
Спасет только крестовый поход?
И тут приходится вернуться к тому, с чего мы начали. В подобной обстановке торжества десятилетия интронизации обречены проходить под знаком Украины. Уже 30 января в большом юбилейном интервью Кирилл пообещал, что обязательно вернется в Киев, и намекнул, что нынешний геополитический выбор Украины — «скоропреходящий». Похоже, патриарх продолжает хвататься за соломинку веры в предстоящее поражение Порошенко на президентских выборах и разворот Украины к Москве. Говорил об Украине на следующий день и президент Путин, выступая на торжественном акте в Кремле. В своей воинственной манере он осудил за «раскол» Константинопольский патриархат и пообещал «реагировать и делать все для защиты» верующих Московского патриархата на Украине.
В Киеве это восприняли как объявление нового крестового похода. По словам митрополита Александра (Драбинко) — бывшего секретаря предстоятеля УПЦ МП, ныне перешедшего в автокефальную Православную церковь Украины, «это слова прямого политического шантажа и военной угрозы. Угрозы вторжения, так до сих пор ожидаемого проповедниками «русского мира», созидаемого российскими штыками и гусеницами российских танков. Уже были исторические попытки освободить православный Константинополь таким образом. А что же Киев, как же тут без нового крестового похода, который обязан освободить святыню от «неверных» бандеровцев?»
Десятилетие интронизации было задумано Москвой как повод продемонстрировать консолидацию православного мира против Константинополя. Но на торжества приехали лишь два патриарха: Антиохийский (его резиденция в Дамаске, он не мог не приехать) и Сербский. Даже такие традиционные союзники Москвы, как предстоятели Александрийской, Грузинской, Болгарской и Польской церквей, юбилей проигнорировали. Не было в Москве патриархов Иерусалимского, Румынского, глав Кипрской, Элладской, Албанской церквей.
Ветеран церковного Петербурга, философ по советскому еще образованию Илья Забежинский раскрыл в своем блоге, как мне думается, главную причину исторического поражения патриарха Кирилла.
«Выступает сегодня наш патриарх в Госдуме и говорит, что ситуация у нас с социальным неравенством в стране тяжелая. Что пропасть между богатыми и бедными в обществе колоссальная. И призывает депутатов и общество работать над преодолением этой пропасти. И я понимаю, про что он на самом деле говорит. Что он, патриарх, озабочен той пропастью, которая лежит между уровнем богатства его самого и уровнем нищеты обычных сельских батюшек. Что он отдаст свою дорогущую резиденцию с многомиллионной мебелью в Переделкине и не менее роскошную в Дивноморске с персональным пляжем недалеко от Геленджика для создания санатория или профилактория для отдыха бедных многодетных священнических семей. Откажется от персональных самолетов, бронированных автомобилей, личных ЧОПов, дорогих приемов, распродаст коллекцию часов и митр, все, что раньше не давал, теперь вчетверо больше даст, создаст из средств патриархии специальный фонд — и все это направит на поддержку бедного духовенства, на открытие и поддержание приходов, где они сами не могут себя содержать, в российской глубинке…
И вот я за что люблю нашего патриарха — за то, что у него никогда слова не расходятся с делами».