«Выбор остается за Скрипалями»

Бывший сотрудник британской военной разведки — о том, как устроена программа защиты экс-агентов и есть ли у жертв отравления в Солсбери шансы на нормальную жизнь

С момента отравления бывшего разведчика Сергея Скрипаля и его дочери Юлии в британском Солсбери прошел почти год; и если обстоятельства расследования периодически появляются в британских СМИ пусть и с разной степенью достоверности, то о судьбе самих Скрипалей по-прежнему известно очень мало.

В январе источники прессы в спецслужбах рассказали, что после выписки из госпиталя в Солсбери Сергея и Юлию взяли под программу защиты бывших агентов, и сейчас Скрипали, вероятнее всего, живут на юге Англии под присмотром спецслужб и медиков. По информации The Telegraph, британские спецслужбы помогают Юлии Скрипаль интегрироваться в общество:

девушку могли обеспечить удаленной работой, в которой у нее есть возможность использовать русский язык, а этим летом ее навещали друзья из России и Великобритании.

В отличие от дочери, Сергей Скрипаль с момента отравления ни разу не появлялся на публике, что по-прежнему дает российским властям возможность говорить о том, что россиян насильственно удерживают в Великобритании.

О том, как устроена программа защиты бывших агентов и почему Скрипали скрываются от глаз общественности, «Новая» поговорила с бывшим офицером британской военной разведки с 25-летним стажем, экспертом по химическому оружию, полковником Филипом Ингрэмом.

— После отравления в марте прошлого года Скрипали находятся под спецпрограммой, которая обеспечивает безопасность бывших агентов. Что она из себя представляет и кто за нее отвечает?

— Это ответственность MI5 (служба безопасности Соединенного Королевства. — Ю. М.). Реализацией resettlement programme занимается специальный отдел этой службы: они присматривают за агентами, которых переселили в новое место — как на территории Великобритании, так и за пределами страны. Частью этой программы могут быть разные люди, будь то сотрудники службы безопасности (MI5), секретной службы (MI6), военной разведки или сотрудники правоохранительных органов. Сколько людей в данный момент находятся под этой программой защиты, не знает никто, кроме сотрудников этого департамента, информация носит высокий уровень секретности. Но речь не идет об очень уж большом числе.

Ровно так же, как и неизвестно, сколько денег ежегодно тратится на реализацию этой программы. Точную сумму узнать невозможно, потому что она просто заложена в бюджет на все секретные службы, которые потом распределяют деньги между собой. Но опять же — я не думаю, что на это тратят большие суммы.

— Понятно, что цель переселения — обеспечить безопасность и при этом дать экс-агентам возможность жить более или менее нормальной жизнью. Но если они до этого оказывались в поле зрения медиа, их же все равно будут узнавать на улице? Есть условие, что нужно кардинально менять внешность?

— Менять внешность не обязательно, но тут учитывается фактор, который влияет на принятие этого решения — серьезность угрозы.

Обычно все это выглядит так: офицер департамента MI5 садится и вместе с бывшим агентом обсуждает весь спектр мер, которые необходимы для защиты этого человека, и они вместе находят решение.

Если посмотреть на Сергея Скрипаля как на классический пример участника этой программы, то в первый раз — когда его переселили в Солсбери — он не менял внешность, свободно ходил по улице, его навещали родственники. Они точно обсуждали, хочет ли он использовать какие-то дополнительные технические средства, осознает ли он все риски, которым он может подвергнуться, выбирая тот или иной образ жизни. Задача сотрудника MI5 в данном случае была соблюсти баланс между тем, что хотел сам Скрипаль, и тем, что нужно для его защиты от дополнительной угрозы. Особенность в том, что экс-агент полностью вовлечен в процесс принятия решения, а сотрудники спецслужбы всегда обсуждают со своими подопечными меры, которые будут приняты.

— А разрешают ли в нынешней ситуации Сергею Скрипалю выйти на улицу и, например, пойти в магазин или на ужин? Это возможно?

— Ну, сейчас сходить в кафе ему будет проблематично,

в том числе и потому, что прошло относительно немного времени после отравления. Я подозреваю, что он до сих пор проходит обследования и интенсивное лечение, потому что у него были серьезные проблемы со здоровьем, в том числе и в психологическом плане. Есть много свидетельств того, что такие отравления сильно отражаются на психике, ведь поражаются нервные окончания во всем теле и головном мозге.

Полагаю, что по этой программе Сергей и Юлия должны быть помещены в место, где они смогут вести нормальную, насколько это возможно, жизнь, одновременно получая необходимый уровень медицинской помощи. При этом спецслужбы будут внимательно отслеживать возможные угрозы, так как здесь расследуют не только покушение на убийство Скрипалей, но и смерть гражданки Великобритании Дон Стерждес, чей бойфренд через несколько месяцев после отравления полковника случайно нашел выброшенный флакон от «Новичка».

— Москва постоянно говорит, что Скрипали не выходят на связь со своими российскими родственниками, потому что им запрещают британские спецслужбы. Как люди подresettlementprogrammeвообще поддерживают связь с родными? По каким-то защищенным каналам?

— Это всегда обсуждается с самими экс-агентами и зависит от их желания. Если посмотреть на Сергея Скрипаля, у него до отравления не было проблем с общением с семьей и Юлией, когда та была в России, но надо сказать, британские ведомства были серьезно осведомлены о его коммуникации. Ровно так же, как и российские спецслужбы, которые мониторили его звонки и переписку, чтобы понимать, что происходит в его жизни.

В этом и есть проблема: как только ты начинаешь вести общественную жизнь, ты повышаешь шансы на успех тем, кто хочет тебе навредить

или понять, где ты есть. Поэтому в этот раз это будет отдельно обсуждаться с ним и Юлией: хотят ли они общаться с внешним миром и как часто они хотят это делать — еженедельно или даже ежедневно. Тут есть множество способов: если по соображениям безопасности невозможно сделать это в привычном виде, MI5 может предложить использовать одноразовые телефоны или e-mail. Если это что-то особо важное или срочное, то может быть задействовано третье лицо, через которое передадут это сообщение. Но все это в большей степени зависит от желания человека, который находится под программой защиты, в этом плане

британские спецслужбы ничего не навязывают.

— Какова вообще вероятность того, что Скрипали когда-то смогут вернуться к нормальной общественной жизни? И есть ли у них какие-то договоренности на этот счет с британскими спецслужбами или ведомствами?

— Это сложный вопрос. Опять же, все зависит он них самих. Мы видели, что Юлия Скрипаль вышла на публику в мае прошлого года и сделала заявление, что было ее личным выбором. Перед этим она, конечно, посоветовалась, и ей рассказали о плюсах и минусах такого решения. Она публично отказалась от помощи российской стороны, и дальнейшее развитие событий тут тоже полностью зависит от нее: британские власти могут предложить ей возможность остаться здесь, получить британский паспорт или даже сменить имя и личные данные. Выбор останется за ней.

Аналогично и с Сергеем Скрипалем (в отличие от дочери, Сергей является подданным Великобритании. — Ю. М.) — британские власти расскажут, что бы они рекомендовали делать ему в такой ситуации, объяснят, какой уровень безопасности они в состоянии ему обеспечить и как сделать так, чтобы максимально снизить потенциальную угрозу. Если он откажется или захочет чего-то большего, чем ему могут предложить спецслужбы, — это тоже будет обсуждаться. Но тут важно понимать, что финансовые ресурсы британских спецслужб вовсе не безграничны.