Нужен ли Петербургу закон о легализации стрит-арта?

Петербургские депутаты с конца 2018 года обсуждают легализацию граффити в городе. Законопроект, предложенный депутатом от «Единой России» Денисом Четырбоком, уже прошел первое чтение. Если документ примут в нынешнем виде, уличные художники должны будут согласовывать свои работы с властями, а в городе могут появиться специальные зоны для граффити.

Художники Миша Маркер, Hioshi и Владимир Абих, арт-группа «Явь», автор законопроекта и руководительница Института исследования стрит-арта рассказали «Бумаге», что думают о предложении регулировать уличное искусство и какие проблемы видят в законопроекте.

Денис Четырбок

Автор законопроекта

— На протяжении как минимум трех последних лет в обществе есть конфликтная ситуация, связанная с тем, что одни граффити закрашивают, а другие нет. И непонятно, кто принимает решения на этот счет. Художники жалуются, горожане их поддерживают. В этом нужно навести порядок, ввести понятные и ясные правила, которые не вызывают вопросов и раздирающих споров.

Прежде чем внести инициативу, мы провели общественное обсуждение, на которое приглашали граффитистов, художников, а также научных сотрудников, изучающих стрит-арт (по данным Института исследования стрит-арта, там были депутаты, лидер HoodGraff, журналисты и эксперты Института — прим. «Бумаги»). В частности, мы обсуждали создание специальных опен-эйр зон, где художники смогут творить без согласования, а также введение перечня [существующих] адресов мест в городе, где также можно было бы размещать граффити.

Конечно, для художников этого оказалось мало. Но мы предлагаем сделать первый шаг, посмотреть практику реализации и далее корректировать закон. При этом сами художники (кто именно, Четырбок не уточнил — прим. «Бумаги») говорят, что создание таких мест избавит их от необходимости рисовать под покровом ночи в центральной части города.

Законопроект мы будем дорабатывать. Будет большая рабочая группа, куда войдут представители органов власти, депутаты, уличные художники. Например, мы хотим пригласить Артема Буржа из HoodGraff, с которым давно работаем. Через него выходим на других художников. Многие из них хотят оставаться инкогнито, поэтому свои предложения отправляют заочно.

[Данным законопроектом] мы хотим упростить процедуру согласования, [существующую на данный момент]. Сейчас художник должен согласовывать макет, а мы предлагаем согласовывать концепцию (предположительно, художники должны будут отправить комитету по градостроительству и архитектуре эскиз работы с указанием желаемого адреса — прим. «Бумаги»).

Самое главное [в согласовании концепции] — чтобы работа художника не противоречила законам Российской Федерации: не содержала экстремистских призывов, не призывала к терроризму и не оскорбляла кого-либо. Критерии будут распространяться на весь стрит-арт и паблик-арт.

Владимир Абих

Уличный художник

— Относительно легализации стрит-арта я бы поставил вопрос не «хорошо это или плохо», а «будет ли легальный стрит-арт являться стрит-артом в принципе».

Сама природа уличного искусства нелегальна. Ведь стрит-арт — это не только красивые картинки на стенах, но и особый тип коммуникации с городом. В пространстве, где дозволен только монолог сверху, уличные художники устраивают диалог снизу, внедряются в закрытое для частного высказывания пространство и выходят на широкую аудиторию. Художник действует не по разрешению, а вопреки ему, как партизан на оккупированной врагом территории, доступ к которой имеют лишь капитал и власть.

Нелегальность является неким порогом вхождения в поле независимого высказывания. Благодаря этой «внутренней свободе» художники показывают, что в городе можно не только перемещаться из дома на работу и обратно, но и жить. Думать, что художники только и ждут, когда им дадут какую-нибудь трансформаторную будку и скажут «рисуйте», — заблуждение. Как правило, они очень тщательно подходят к выбору места для работы, обыгрывая различные объекты городского ландшафта. Уличное искусство нельзя просто отклеить от стены и пристроить куда-нибудь подальше, куда не жалко, где не видно. Уличное искусство неотрывно от места создания.

Насколько я понял, суть законопроекта в том, чтобы выделить под граффити и стрит-арт специальные места, преимущественно заброшенные здания. Но там и так активно рисуют, потому что никому до таких объектов нет дела. Легализация такого рисования подытожит уже сложившуюся практику.

На мой взгляд, легализовывать стрит-арт имеет смысл, когда он уже сделан. Так ситуация складывалась исторически, когда нелегальные работы того же Бэнкси в какой-то момент стали закрывать оргстеклом и объявлять культурной ценностью, а огромные работы Blu начали вообще снимать с поверхности фасада и переносить в музеи. Смена статуса уличного искусства от вандализма до культурного достояния произошла очень быстро.

Миша Маркер

Уличный художник

— Считаю бессмысленной всю эту затею, потому как улица сама себя прекрасно регулирует. Искусство никому ничего не должно, кроме как быть искренним. Все «кабинетные» разговоры о нем не способствуют его развитию.

Мне больше нечего сказать по этому вопросу, это очень нудная тема. Любой документ, который ставит слова «согласование» и «утверждение» в одно предложение со словом «искусство» — полная ***** (фигня — прим. «Бумаги»). Просто не мешайте.

Альбина Мотор

Руководитель Института исследования стрит-арта

— В ноябре 2018 года нас пригласили на заседание Законодательного собрания с комитетом по законодательству, чтобы мы высказали свое экспертное мнение о поправках. Мы заранее всё изучили и подготовили комментарии по многим пунктам, потому что документ выглядел сырым.

На самом заседании были жаркие дебаты, часть депутатов нас поддерживала. Мы говорили, что невозможно «зарегулировать граффити», так как граффити — часть субкультуры. А «легальных граффити» нет — могут быть лишь легальные стены, на которых можно размещать граффити.

Мы также высказались на тему согласования эскизов. На наш взгляд, эта процедура подходит для comission-арта (работы на заказ за деньги — прим. «Бумаги») и паблик-арта (санкционированного искусства в городской среде — прим. «Бумаги»). Мы предложили создать сменяемый экспертный совет, состоящий из художников-практиков, искусствоведов, урбанистов и архитекторов, а также представителей общественного лобби.

Мы также предложили принимать решение [о законности работы] не в разрешительном порядке, а по факту. То есть появляется работа — нелегально или по согласованию с собственниками или жителями здания, — затем дается несколько месяцев, чтобы она «ожила», и только потом ее судьба выносится на общественное обсуждение.

На заседании нам предложили создать рабочую группу по доработке законопроекта, мы согласились. Я звонила и писала в Законодательное собрание, но мне ни разу не ответили. Так что я не знаю, создали ли группу в итоге. Но в будущем мы хотели бы все-таки вступить в диалог.

Мы считаем, что нужно очень внимательно подходить к изменениям в законе, привлекать к разработке регламентов людей из сферы. Нужно понимать, что есть вандализм с порчей имущества, а есть художественные уличные практики. Важно говорить как с практиками, так и с теоретиками.

Четкие прозрачные регламенты появления паблик-арта нужны. В настоящее время запрос на легализацию стен у петербургских райтеров (граффитчиков — прим. «Бумаги») действительно есть: не все хотят бегать и заниматься нелегальной деятельностью, так как некоторые произведения требуют вдумчивой и долгой работы. А это с трудом выходит делать на задворках города, в недостроях и заброшенных домах. Лично я с сомнением отношусь к идее легальных стен для граффити в историческом центре, это запрос райтеров. И они имеют право на запрос, но и жители города имеют право его отвергнуть.

Анастасия Владычкина

Координатор арт-группы «Явь»

— Легализация стрит-арта на этапе его создания бессмысленна. Заниматься согласованием художники не станут, оно будет только при заказных работах, в результате чего по всему городу возникнет масса однотипных скучных портретов. Легализация стрит-арта нужна, но только если согласование работы будет происходить уже после ее незаконного появления.

Согласование эскизов с властями тоже плохая идея. Это возможно и сейчас, но этого никто не делает. Уличным художникам это не нужно, это нужно только коммерческим проектам, и то далеко не всем.

Мы не готовы согласовывать свои работы и размещать их в специально отведенных местах. Если нашу работу не согласуют, мы всё равно ее нарисуем. Так какой смысл в согласовании, если мы в любом случае сделаем то, что хотим? Согласование применимо разве что для огромных муралов (живопись на архитектурных сооружениях — прим. «Бумаги») в центре города — [потому что из-за длительности процесса рисования] рано или поздно [художника] заберет полиция. Но и в этом случае менять что-либо в своем макете мы не дадим.

Стрит-арт — это свобода. Совершенно любой человек с обычной зарплатой может выйти на улицу и создать нечто интересное, отразить свое мнение по любой теме. В стрит-арте не может быть запретных тем, это высказывание улицы, голос города, его невозможно как-то ограничить.

Если законопроект примут в настоящем виде, то не изменится совершенно ничего, [так как художники не будут следовать правилам].

На наш взгляд, нужно запретить закрашивать граффити в течение недели после того, как его обнаружили, и создать процедуру согласования стрит-арта после его появления. Например, в формате онлайн-голосования.

Hioshi

Анонимный уличный художник

— В первую очередь, меня насторожило, что вопросом легализации стрит-арта занимается [депутат] Четырбок. Человек, который делает решения ЕдРа похожими на законные. Я уверен, что до художников и их проблем ему нет никакого дела — скорее всего, есть необходимость законно украсить побольше заборов и стенок танками, Крымом, духовностью и георгиевскими лентами. В самом лучшем случае мы можем получить нейтральные рисунки, которые могут оказаться покрасивее серых стенок. Но это если очень сильно повезет.

Учитывая, как интенсивно капает на мозги подросткам Росгвардия, церковь, юнармия и школа, я бы рекомендовал горожанам внимательно следить за тем, какие рисунки будут появляться с позволения власти.

Что касается лично моих работ, — если их делать в том виде, в каком они мне нравятся, — их ни с кем нельзя согласовывать или обсуждать. Они появляются спонтанно и исчезают тоже быстро. В таком виде меня всё устраивает, а если хочется сделать что-нибудь затратное, масштабное или доброе, то мне не нравится идея взаимодействовать с властью. По мне, гораздо круче взаимодействовать с бизнесом, там запар меньше, идеи ярче и смелее, а народ в разы интереснее (Hioshi установил в офисе «ВКонтакте» в доме Зингера кинетическую скульптуру Web Witness в виде робота, который бесконечно листает соцсети в смартфоне — прим. «Бумаги»).

Паша Кас

Уличный художник, цитата по инстаграму

— Вкратце о встрече [«Городское граффити — искусство или вандализм», на которой побывал]: люди, сидящие в департаменте (чиновники — прим. «Бумаги»), по-старинке воспринимают стрит-арт как монументальную живопись, фрески, мозаики и прочие пережитки прошлого. И нелегальные стрит-арты советуют рисовать у себя в гаражах, чтобы никто их не видел!

С одной стороны, их можно понять, их так учили и они не знают, как делать по-другому. Не знают, что художник может высказываться, а не заниматься украшательством. То, что на улицах тоже можно заниматься искусством, а не только в галереях — где это увидят немногие.

Я думал об этой встрече. Сначала возмущался: какая еще мозаика? Какие гаражи, вы вообще о чем? Прошло немного времени и я взглянул на ситуацию по-другому. Плохо то, что там люди пропитаны академизмом из 70-х, особо ничего не понимают о стрит-арте.

Но вместо того, чтобы негативить и уйти в конфронтацию, я думаю, нужно воспринимать это в хорошем ключе. Ведь они идут в новом для них направлении, пытаются как-то общаться и что-то предпринимать. Хорошо, если появится возможность согласовать фасады и масштабные проекты — начнется хоть какое-то движение для развития уличного искусства. Город начнет преображаться, главное, чтобы это было искусство, а не реклама или инструмент политиков. Например, проект «Кто ты?», который мы делали в Москве, был согласован. Если такие проекты возможно будет реализовать, — я вижу в этом большой плюс.