Кошелек российской элиты

Как устроена офшорная империя «Тройки Диалог». Расследование OCCRP

Рубен Варданян — один из самых известных и авторитетных людей в российской финансовой отрасли. Он построил первый в России инвестбанк «Тройка Диалог» и получил немало наград и премий за ведение бизнеса по высоким этическим стандартам. Однако одновременно с основным бизнесом «Тройка» создала целую систему офшорных компаний, через которые тайно переводились деньги самым влиятельным людям в России, например другу Владимира Путина Сергею Ролдугину. За несколько лет по счетам этих компаний прошло больше 4,5 миллиарда долларов. Деньги приходили, в частности, от компаний, которые фигурировали в уголовных делах об отмывании, обналичивании или нелегальном выводе из России миллиардов рублей. В 2012 году «Тройка» была продана Сбербанку. Движения по счетам созданных ей офшоров продолжались до 2013 года. «Медуза» публикует расследование OCCRP — статьи по этим материалам выйдут также в The Guardian, Suddeutsche Zeitung и других ведущих мировых изданиях.

«Рубен, я не знаю ни одного человека, который не относился бы к тебе хорошо. Что, надо отметить, бывает крайне редко с людьми успешными». Так главу инвестиционной компании «Тройка Диалог» Рубена Варданяна поздравлял в 2008 году с днем рождения его прямой конкурент — глава «Ренессанс Капитала» Александр Перцовский.

О Варданяне и его деятельности хорошо отзываются почти все, кто говорил с OCCRP, — его коллеги, люди из благотворительности, чиновники.

Рубен Варданян возглавил «Тройку» в 1992 году, только окончив университет. Инвестиционный банк в отличие от банка коммерческого не работает с населением — не привлекает депозиты и не выдает кредиты. Он обслуживает интересы крупного бизнеса и финансовых корпораций. Сейчас в России, где почти весь крупный бизнес — государственный, руководящие позиции в инвестиционных банках все чаще занимают сыновья и родственники чиновников или выходцев из спецслужб. В 1990-е во главе банка оказался просто сообразительный студент экономфака МГУ.

Сейчас Варданян называет себя «социальным предпринимателем, импакт-инвестором и венчурным филантропом». На заре «Тройки» таких слов в России еще не слышали. Но Варданян говорил, что уже тогда компания создавалась как ответственный бизнес. «В 1990-х в России были настоящие джунгли, „Тройка“ многое сделала для того, чтобы нарождающийся в нашей стране капитализм обрел „человеческое лицо“», — вспоминает он на своем сайте.

Для сотрудников «Тройки» выпускали специальные «Книги думающего человека», рассказывающие о культуре, философии инвестбанка и его истории: в 1991 году была зарегистрирована первая компания«Тройка Диалог», в 1996 году — управляющая компания, в начале 2000-х открылись офисы в Нью-Йорке и Лондоне. Но вместе с тем в экзотических офшорах — Панаме или на Британских Виргинских островах — создавались десятки компаний совсем другого рода, не упомянутых в брошюрах.

В работе над статьей использованы попавшие в распоряжение OCCRP и литовского издания 15min.lt данные о банковских проводках компаний, которые имели счета в банке Ukio. В 2013 году у этого банка, который входил в пятерку крупнейших в Литве, отозвали лицензию. Владельца банка Владимира Романова обвинили в мошенничестве и растрате. Кроме того, Ukio заподозрили в отмывании денег из России. Романов покинул Литву и в 2017 году получил политическое убежище в РФ.

В течение нескольких месяцев журналисты OCCRP совместно с Suddeutsche Zeitung, The Guardian и другими ведущими мировыми изданиями изучали материалы Ukio — почти полтора миллиона банковских проводок и сотни документов о сделках. В этом банке обслуживались счета как минимум 30 компаний, связанных с «Тройкой». Переписку от имени этих компаний вели сотрудники инвестбанка, некоторые фирмы делали платежи на карточку American Express Рубена Варданяна и в адрес близких ему людей. Одна из компаний оплатила выступление американского певца Принса на корпоративе «Тройки».

Законом не запрещено, но вызывает подозрения

Судя по банковским данным, «Тройка» создала целую экосистему, состоящую как минимум из 76 взаимосвязанных офшорных фирм. Часть из них открыла счета в литовском банке Ukio, оформленные на подставных лиц, включая сезонных рабочих из Армении. Журналисты из OCCRP нашли этих людей — они живут очень бедно и понятия не имеют о том, какие деньги проходили по «их счетам».

По словам партнера латвийской юридической фирмы Sorainen Яниса Таукачса, создавать и содержать офшорные сети законом не запрещено.

«Но эта ситуация, на мой взгляд, скорее нетипична: какой интерес инвестиционному банку создавать такие офшоры для своих операций? — недоумевает Таукачс. — Могу прокомментировать это как налоговый специалист: в подобной ситуации я бы на месте налоговой службы посетил инвестбанк и попросил объяснить — что это за компании и чем они занимаются? Думаю, что и у налоговиков, и у правоохранительных органов, которые противодействуют отмыванию денег, может возникнуть много вопросов к таким компаниям: кто и для каких сделок их использует?»

В классической модели инвестбанки существуют для того, чтобы привлекать деньги для развития экономики. «Тройка» с гордостью рассказывала о том, как находила крупных зарубежных инвесторов, готовых вкладываться в российские компании, строить новые заводы, запускать производства. В такой модели в выигрыше должны остаться все: бизнес растет, государство получает налоги, инвесторы — дивиденды, инвестбанк — комиссию.

Но офшорные фирмы, управляемые «Тройкой», занимались прямо противоположным: они получали миллионы долларов, в частности, от компаний, которые выводили деньги из страны, используя криминальные схемы. А среди конечных получателей этих средств журналисты OCCRP обнаружили несколько топ-менеджеров компаний с госучастием, а также родственников и друзей высокопоставленных российских чиновников.

Откуда приходили деньги

В офшорную вселенную «Тройки» стекались деньги самых разных структур. Не все они занимались сомнительными операциями, но среди них попадались и такие, которые были замечены в крупных аферах, а также в российских и зарубежных уголовных делах.

1. Дело Магнитского

Так, 130 миллионов долларов на подконтрольные «Тройке» офшорные счета перечислили те же компании, которые фигурировали в «деле Магнитского» о краже из бюджета 5,4 миллиарда рублей под видом возмещения налога на прибыль для бывших компаний инвестфонда Hermitage Capital. Сотрудник фонда юрист Сергей Магнитский помог раскрыть мошенничество и сообщил о нем в правоохранительные органы — а затем был арестован и погиб в тюрьме. Выведенные из России миллиарды растеклись по миру — после гибели юриста во многих странах возбудили уголовные дела об отмывании денег.

2. Дело аэропорта Шереметьево

Более 27 миллионов долларов пришли на счета офшорной экосистемы от компаний, замешанных в выводе денег из аэропорта Шереметьево. Государственная компания-монополист, заправляющая самолеты в аэропорту, покупала керосин через цепочку посредников, из-за чего итоговая цена увеличивалась до 40%, а государство недополучило больше миллиарда рублей налогов.

Деньги выводили через цепочку зарубежных компаний. Владелец одной из них, Schulhof Investigation GMBH, австрийский юрист Эрих Ребассо в 2008 году написал явку с повинной в отделении полиции в Вене. Он признался, что предоставлял услуги членам преступных группировок из России. В 2012 году Ребассо был похищен на выходе из своего офиса в Вене и убит. В преступлении обвинили двух бывших полицейских из Кирова, они не назвали заказчиков.

3. Дело перестраховщиков

В 2008–2009 годах больше 17,5 миллиона долларов на офшорные счета «Тройки» пришло от структур, которые упоминались сразу в нескольких уголовных делах. Их возбудило следственное управление ГУВД Москвы против страховых компаний, включая крупнейшую — «Росгосстрах», — за уклонение от уплаты налогов. Все они пользовались услугами одного человека — Сергея Тихомирова, который за комиссию занимался «транзитом» и «обналом». Реальная страховая компания заключала фиктивные договоры с одной из сотен компаний-однодневок, которые контролировал Тихомиров, и переводила вполне реальные деньги за никогда не предоставленные услуги перестрахования. Это сокращало прибыль компании, а значит, и сумму налога на прибыль. Если судить по арбитражным разбирательствам страховщиков с налоговыми органами, речь идет более чем о 700 миллионах рублей недоплаченных налогов. Но это только те дела, которые дошли до суда.

Тихомиров сотни раз перекидывал деньги между разными банковскими счетами, чтобы запутать след. Впоследствии владельцы получали деньги либо на свои офшорные счета, либо наличными. Через счета 220 созданных Тихомировым фирм-однодневок за несколько лет из России вывели около 50 миллиардов рублей.

Утверждать наверняка, что компании из офшорной вселенной «Тройки» были прямыми получателями денег, украденных из бюджета, или напрямую взаимодействовали с криминальными группировками, нельзя. И в «деле Магнитского», и в «деле перестраховщиков», и в случае с топливной схемой Шереметьево речь шла об «отмывочных конторах» — то есть о фирмах, через которые отмываются преступные деньги. Эти «прачечные» работали по принципу трубы, где смешивались разные потоки. А преступники, контролирующие эти «трубы», нередко предоставляли свои услуги обычным бизнесменам, которые хотят незаметно вывести свои деньги из страны или уйти от налогов.

Как устроено отмывание денег?

Если вы совершили преступление и получили за него деньги, вы захотите потратить их на что-то приятное. Когда речь идет о тысяче рублей, вы можете просто поужинать в ресторане. Но если счет идет на сотни миллионов долларов — будет немного сложнее.

Если вы захотите положить эти деньги на банковский счет, банк должен будет по закону спросить вас о происхождении средств. Захотите купить дом в Подмосковье — о том, откуда деньги, спросит нотариус, который оформляет сделку. Вопросы могут возникнуть у налоговой: откуда взялись средства и были ли уплачены с них налоги? Еще сложнее будет в европейских странах или Америке, потому что там стандарты контроля выше. Но существует целая индустрия, которая включает миллионы компаний-однодневок, офшоров-призраков и «грязных» банков, которые не задают вопросов, и на них работают сотни юристов и бухгалтеров.

В OCCRP эту систему называют ландроматом, в переводе с английского — «прачечная».

Человек может перечислить «грязные» деньги на счет компании-однодневки по фиктивному контракту. Дальше эти деньги сотни раз перемещают между банковскими счетами сотен фирм-призраков под разными предлогами: одна компания дает в долг другой, та переписывает его по договору уступки на третью, третья покупает на эти деньги векселя или, например, заключает абсурдный договор по покупке деталей конструктора «Лего» на миллионы долларов.

В конце концов деньги окажутся на счетах тех же самых людей, которые их отправляли, но уже в офшорных юрисдикциях. Услугами одних и тех же «денежных труб» могут пользоваться и преступники, и простые бизнесмены, которые хотят уйти от налогов.

Важную роль в выводе и отмывании денег играют банки — у них есть возможность отследить и заблокировать подозрительные транзакции. Критерии «подозрительности» определяются центральными банками стран и международной группой разработки финансовых мер по борьбе с отмыванием денег (ФАТФ). Но последние громкие скандалы показывают, что даже самые респектабельные банки зачастую формально подходят к требованиям антиотмывочного законодательства. Поэтому, если вы индивидуальный предприниматель, то ваш счет, вероятно, неоднократно блокировал банк и требовал дополнительные документы, тогда как «особые» клиенты могут каждый день перекидываться миллионами долларов, не испытывая никаких сложностей.

Офшорная вселенная «Тройки» работала по принципу плавильного котла. Поступив на счет одной компании, деньги, как правило, несколько раз перемещались по счетам других компаний экосистемы, прежде чем уйти конечным получателям. После этого отделить «грязные» деньги от «чистых» крайне трудно.

Поскольку большинство получателей денег из офшорной системы «Тройки» тоже скрывались в офшорах, всех их установить невозможно. Но некоторых важных людей все же обнаружить удалось.

Получатели офшорных миллионов

1. Сергей Ролдугин

Компании, которые были связаны с другом Владимира Путина, виолончелистом Сергеем Ролдугиным, в 2007–2010 годах получили из офшорной системы «Тройки» 69 миллионов долларов. В «Панамском архиве» были подробно описаны сделки, которые позволяли фирмам музыканта получать деньги буквально из воздуха: компания Ролдугина заключала договор на покупку акций «Роснефти», продавец его не выполнял, за срыв договора фирма получала компенсацию в сотни тысяч долларов. Как выяснилось, такие договоры заключались с компаниями из офшорной системы «Тройки». Выглядели они настолько подозрительно, что вызвали вопросы даже у сотрудников не особо щепетильного банка Ukio.

В октябре 2010 года глава отдела по борьбе с отмыванием средств Ukio Эге Петраускиене подсчитала, что в ходе подобных сделок меньше чем за месяц компания из офшорной системы «Тройки» (Dino Capital) заплатила компании Ролдугина (International Media Overseas) 5,8 миллиона долларов неустойки.

«В чем экономическая природа этих платежей? — спрашивала Петраускиене в письме у менеджера банка, который был на связи с представителями Dino. — У нас есть на руках контракты, но, честно говоря, я не понимаю, что в них происходит». Свое письмо она сопроводила грустным смайликом.

На вопросы банка представитель фирмы из офшорной вселенной «Тройки» ответил кратко: «Суть этих операций такова: компания Dino заключила договоры на продажу ценных бумаг, но сделка не состоялась — и Dino заплатила штрафные санкции».

И так семь раз только за один месяц. Журналисты OCCRP нашли еще несколько подобных контрактов, заключенных между офшорной структурой Ролдугина и фирмой «Тройки», по которым офшор музыканта получил еще почти шесть миллионов долларов.

«Договор купли-продажи ценных бумаг с неисполнением и штрафом — это классический вариант передачи денег безвозмездно, — полагает финансист Андрей Мовчан, работавший топ-менеджером в нескольких инвестиционных банках, в том числе, в период с 1997 по 2003 год, и в самой „Тройке Диалог“. — Если кому-то надо было „подарить“ деньги, то это либо делалось через убытки по деривативам, которые иногда могли выписываться даже задним числом, либо через штрафные санкции».

Структуры Ролдугина также заключали с фирмами офшорной «Тройки» стандартные договоры купли-продажи акций «Роснефти». Если верить этим бумагам, Ролдугин был владельцем пакета акций общей стоимостью 92 миллиона долларов. Впрочем, несколько экспертов, опрошенных OCCRP, сказали, что все эти контракты также могли быть просто основанием для перечисления денег — подобным образом нужному человеку можно нарисовать любую сумму. Ролдугин не ответил на вопросы OCCRP.

Бывший госчиновник на условиях анонимности сообщил, что, как и любой бизнес в России, «Тройка» могла получать своего рода «домашнее задание», которое состояло в том, чтобы идти навстречу интересам статусных людей.

2. Родственница самарского губернатора

В 2008–2009 годах 80-летняя гражданка России Анна Курепина получила почти 15 миллионов евро в кредит под 5% годовых от компании из офшорной системы «Тройки». Судя по договору, от Курепиной не потребовался ни первоначальный взнос, ни залог. Около 11 миллионов евро пенсионерка потратила на покупку земли недалеко от Барселоны на побережье Коста-Брава.

По условиям займа Курепина должна была вернуть деньги до апреля 2019 года — то есть примерно в 90-летнем возрасте, одним платежом или небольшими траншами в течение всего срока. В 2013 году банковские счета компаний, выдавших кредит, были закрыты, до этого момента деньги от Курепиной возвращены не были.

Еще четверть миллиона долларов компании из офшорного облака «Тройки» заплатили испанской фирме за отделочные материалы для виллы Курепиной.

Как удалось выяснить OCCRP, Анна Курепина была прописана в Москве в одной квартире с Владимиром Артяковым, который с 2007 по 2012 год работал губернатором Самарской области. Через несколько лет купленная пенсионеркой вилла в Испании перешла в собственность сына бывшего губернатора Дмитрия Артякова и его супруги.

Сейчас Артяков-старший занимает пост первого заместителя главы госкорпорации «Ростех». Он — давний знакомый главы «Ростеха» Сергея Чемезова. Артяков не ответил на вопросы OCCRP.

Три участка земли, которые Курепина купила в Испании, Дмитрий Артяков объединил, сейчас на этой земле стоят два внушительных строения из белого камня с красной черепичной крышей. На участке растут высокие сосны, на территории есть бассейн и фонтан.

«Кредиты — очень удобная вещь, — комментирует финансист Андрей Мовчан. — Ты можешь дать его на сколько угодно длинный срок. Пока этот кредит не прощен, для получателя это не доход, а обязательство. И пока этот кредит не требуют к возврату, никто не может вмешаться. Все законно. Это еще один удобный способ подарить деньги. Если пенсионер получает кредит в 15 миллионов евро без залога на длительный срок, следов обратных платежей нет, — конечно, это выглядит очень подозрительно. Хотя нельзя забывать про свободу договора: захотел подарить кому-то 400 миллионов рублей — пожалуйста. Я бы не взялся утверждать, что это взятка. Но в каком-нибудь высокоморальном обществе получателям такого кредита, наверное, задали бы вопросы».

3. Менеджеры РАО ЕЭС и ближний круг Рубена Варданяна

Отчисления из офшорной системы «Тройки» в адрес родственников и друзей высших российских чиновников, которые удалось найти OCCRP, носили скорее эпизодический характер. Основные платежи связаны с самим Рубеном Варданяном, его семьей и ближним кругом — крупными бизнесменами и политиками, которых принято называть младореформаторами или системными либералами. Яхты, обучение детей в британских школах, свадьбы на Капри — все эти расходы оплачивались с офшорных счетов.

«Я счастлив оттого, что мы делаем многих наших клиентов богаче и успешнее, оставаясь при этом честными перед ними и, самое важное, перед самими собой, — писал Варданян в „Книге думающего человека“, выпущенной „Тройкой Диалог“ в 2006 году. — Мы стремимся развивать финансовые услуги, способные улучшить жизнь наших клиентов, а завтра — всего российского общества».

Иногда сделки, в которых участвовали офшорные фирмы «Тройки», и правда затрагивали интересы всего российского общества. Например, в разгар реформы РАО ЕЭС в 2004–2008 годах через офшорное облако «Тройки» оплачивалась покупка так называемых энергетических неликвидов — то есть сравнительно небольших активов, которые остались от гигантской энергетической империи CССР, например ремонтные компании или непрофильный телекоммуникационный бизнес. Активы, впрочем, были небольшими только по меркам РАО ЕЭС, из них подчас выстраивались многомиллиардные частные холдинги.

По документам нельзя с уверенностью сказать, в чьих интересах делалась покупка — сделки опять же совершались в офшорах. Но спустя несколько лет выяснялось, что холдинги оказались в руках топ-менеджеров РАО ЕЭС.

Например, с 2004 по 2005 год фирмы из офшорной системы «Тройки» перечислили 178 миллионов рублей в уставные капиталы компаний «Энергомонтаж-Инвест», «Союзэнергоинжиниринг» и «Союзсетьстрой». Все они стали частью холдинга «Энергостройинвест» — крупнейшего строителя электрических сетей и тепловых электростанций, подрядчика государственной Федеральной сетевой компании (ФСК). Глава ФСК Андрей Раппопорт — бывший миноритарный партнер в «Тройке» — неоднократно в разговоре с разными СМИ признавал, что «Энергостройинвест» создал он. Раппопорт не ответил на запрос OCCRP о комментарии.

В 2006–2008 годах фирмы из офшорного облака «Тройки» перечислили 38 миллионов рублей в уставной капитал «Агентства развития энергосистем». В разное время оно владело крупными энергетическими активами: «Мордовэнергосбыт» и «Владимирэнергосбыт». Структура собственников поначалу была непрозрачной, но после 2009 года крупнейшим владельцем стал Владимир Аветисян — бывший член правления РАО ЕЭС. В ответ на запрос OCCRP представитель Аветисяна сказал, что «тот прошел процедуру деофшоризации».

«На крупные активы вроде генерирующих компаний привлекались зарубежные инвесторы, их приватизация проводилась с их участием. А так называемые неликвиды уходили без лишнего шума, — говорит OCCRP бывший руководящий работник РАО ЕЭС. — Чтобы знать, какой актив купить, надо было обладать хорошим инсайдом. К тому же человек со стороны мог купить какого-то крупного подрядчика энергетической компании, а на следующий день лишиться всех заказов. Поэтому людей со стороны там почти не было».

«Тройка Диалог» была финансовым советником РАО ЕЭС. Бывший чиновник, с которым говорили журналисты OCCRP, подтверждает, что энергетические топ-менеджеры того времени при приватизации получили не какие-то доли процента, а целые куски энергетического бизнеса — и в итоге стали миллиардерами. Впрочем, тогда для этого не существовало законодательных ограничений, уверяет источник.

Как офшорные фирмы «Тройки» платили за яхты и картины

Компании из офшорной системы «Тройки» платили в том числе и за роскошь.

Например, фирма Purus Limited, зарегистрированная на Гибралтаре, оплачивала расходы на яхту Celestial Hope, которая принадлежала бывшему сенатору, бывшему члену правления РАО ЕЭС и бывшему миноритарному партнеру «Тройки» Валентину Завадникову. Аренда парковочного места в портах, ремонтные работы, оплата кейтеринга на коктейльной вечеринке, новый флагшток для яхты — всего расходов на 237 тысяч долларов и еще 333 тысячи евро в 2008 и 2009 году.

В 2011 году, в разгар сделки о покупке «Тройки Диалог» Сбербанком, панамская компания Airship Universal заплатила 100 тысяч фунтов стерлингов за машину марки Rolls-Royce Ашоту Хачатурянцу — генеральному директору «Сбербанка Капитал». Новый, 2012 год Хачатурянц со своей семьей встречал во Французских Альпах, проживание там в отеле той же компании стоило 60 тысяч евро. Ашот Хачатурянц ответил OCCRP, что между сделкой «Тройки» и Сбербанка и этими расходами нет никакой связи. Он отметил, что его жена была клиентом «Тройки Диалог».

Фирма Nixford Capital, зарегистрированная на Британских Виргинских островах, заплатила 145 тысяч долларов в адрес нью-йоркской галереи Goedhuis за три картины китайского художника Вана Цзиньсона и скульптуру «Бодхисаттва верхом на драконах» («Dragon Riding Bodhisattva») Ли Чэня. Счет от галереи был выписан на имя другого бывшего члена правления РАО ЕЭС — Александра Чистякова.

С офшорных счетов был оплачен отдых в пятизвездочном отеле на Сардинии клиента с фамилией Раппопорт.

Немало платежей уходило в адрес элитных британских школ, где учились дети самого Варданяна, дети депутата Самарской областной думы и директора «Самара Межрегионгаз» Андрея Кислова или дети Владимира Аветисяна.

Все эти люди — публичные бизнесмены, многие из них — фигуранты списка Forbes, то есть, безусловно, могли себе позволить все эти траты. Но почему дорогостоящий отдых, образование или картины в нью-йоркской галерее оплачивали офшоры-призраки — те же, через которые проходили деньги от контор, засветившихся в уголовных делах?

История на миллион долларов: как работают офшорные платежи

OCCRP провел немало расследований по классическому принципу «follow the money» (следуй за деньгами), пытаясь определить, куда утекают деньги российских налогоплательщиков в ходе разнообразных афер.

Утечка банковских данных из литовского банка Ukio показывает, как эти деньги скапливались в одном центре, откуда уходили к конечным получателям, среди которых были друзья и родственники высших российских чиновников. И одновременно становится ясно, кто управлял этими денежными потоками. Вот как выглядит пример такой цепочки.

Шаг 1. Деньги уходят из России

24 октября 2008 года российская компания «СПК» перечислила один миллион 984 тысячи долларов в адрес уругвайской компании South American Reinsurance. В назначении платежа указано, что это «премия по соглашению».

Компания South American Reinsurance, получившая деньги от «СПК», зарегистрирована в Уругвае, но открыла счет в литовском банке. А переписку с банком представители компании вели на русском языке, пользуясь подставными адресами электронной почты.

В рамках уголовного «дела перестраховщиков» директор «СПК» Геннадий Тихомиров рассказывал, что занял эту должность по просьбе Сергея Тихомирова — того самого специалиста по «транзиту и обналу» (Геннадий и Сергей Тихомировы — однофамильцы). По словам директора, в организации отсутствовали сотрудники (кроме генерального директора), заработная плата не выплачивалась, а фактически страховую деятельность никто не осуществлял.

Шаг 2. Деньги попадают в экосистему Рубена Варданяна

В тот же день, 24 октября 2008 года, со счета South American Reinsurance 500 тысяч долларов ушли на счет компании Kentway. В назначении платежа всего четыре слова: «по доверенности Асатур Вирабян» (по современным правилам в назначении платежа должна быть подробно описана экономическая суть транзакции, иначе банк не имеет права проводить такой платеж).

Кто является реальным собственником Kentway, достоверно сказать нельзя — у компании нет сайта в интернете, она записана на номинальных владельцев и директоров. Но от имени компании переписку с банком Ukio вела Юлия Матяш с почтового аккаунта «Тройки Диалог». OCCRP обнаружил профиль Юлии Матяш во «ВКонтакте» — там указано, что она работает в «Тройке».

На счету Kentway эти 500 тысяч пролежали без движения три дня, а 27 октября к ним добавились еще 209 тысяч долларов от South American Reinsurance с таким же назначением платежа. В тот же день эти деньги ушли на счет компании Quantus Division в качестве выплаты по кредитному договору. Банковским счетом этой компании также управляли люди из «Тройки Диалог». В переписке с банком представители Quantus утверждали, что компания с миллиардными оборотами занимается торговлей потребительскими товарами и принадлежит Лилит Саргсян. В действительности Лилит Саргсян владеет небольшой парикмахерской на Большой Академической улице, у нее даже нет кассового аппарата.

Шаг 3. Деньги тратятся

На счетах Quantus миллион долларов, отправленный Kentway, упал к другим пяти миллионам, которые там уже были. В течение следующих 20 дней они небольшими суммами расходились по разным адресатам.

Например, 400 тысяч долларов были переведены на счет еще одной компании «Тройки» — Brightwell Capital — в виде долга, а оттуда вложены в уставной капитал российской фирмы «Новагро», главный актив которой — здание в центре Москвы, где располагался первый офис бизнес-школы «Сколково», один из основателей которой — Рубен Варданян.

Три миллиона долларов были переведены в виде долга на счет гибралтарской Purus Limited, также созданной «Тройкой», и потрачены на покупку и оснащение яхты у голландской судостроительной компании HEESEN YACHTS. 200 тысяч ушло в адрес Gotland Industrial, еще одной компании из офшорной сети «Тройки», откуда маленькими платежами разошлись на счета других офшорных компаний, о которых ничего не известно.

Так 700 тысяч «грязных» долларов, полученные от российских компаний-однодневок, прошли по счетам пяти компаний из «офшорной экосистемы», управляемой из «Тройки Диалог», смешались с деньгами из других источников и были потрачены на яхты и на новые инвестиции в Россию.

Это история только одного миллиона долларов; всего OCCRP насчитал 41 прямой платеж от South American Reinsurance в адрес компаний, связанных с «Тройкой Диалог», на общую сумму в 17,5 миллиона долларов. В действительности таких платежей могло быть еще больше.

История еще одного миллиона — для Сергея Ролдугина

9 июня 2008 года на счет компании Industrial Trade — еще одного офшора, контролируемого из «Тройки», — поступило без малого 800 тысяч долларов от Zarina Group LLC. Эта компания находится в центре уголовного расследования в Литве об отмывании денег, украденных из российского бюджета в ходе «дела Магнитского».

В назначении платежа говорится, что Zarina продала компании Industrial Trade некое промышленное оборудование. Два дня деньги перемещались по счетам компаний, которые контролировала «Тройка», а потом ушли к Sandalwood Continental. Конечным владельцем этого офшора с Британских Виргинских островов был Сергей Ролдугин, давний друг президента России Владимира Путина.

«Я не ангел, но оправдываться нам не в чем»

Рубен Варданян назначил встречу с журналистами OCCRP 21 февраля в «Сколково». Первая в России частная бизнес-школа — еще одна «визитная карточка» финансиста. Кампус построен по уникальному проекту и должен напоминать посетителям о картине Малевича «Супрематизм». Здание сразу бросается в глаза — оно похоже на космический корабль или на кампус хорошей зарубежной школы, случайно заброшенный за МКАД. Впрочем, внутри —привычные российскому глазу персонажи: женщины с высокими прическами в шубах и молодые бизнесмены с очень серьезными лицами.

В 8:00 утра на первом этаже немноголюдно, в кафе Delimarche только начали заглядывать посетители. Но за час, который длилось интервью, к Варданяну три раза подошли люди, чтобы засвидетельствовать свое почтение, поблагодарить за создание школы и один раз — даже сфотографироваться.

Рубен Варданян не отрицает, что «Тройка Диалог» использовала для ведения бизнеса иностранные компании, у которых были счета в разных банках, в том числе в литовском Ukio. По его словам, «Тройка» сотрудничала примерно с 20 такими банками.

На вопрос, почему компании и их банковские счета в Ukio регистрировались на номиналов, Варданян заявил, что это технические сервисные компании. По словам Рубена Варданяна, во всех случаях средства клиентов ранее уже были приняты европейским банком, который проводил все необходимые процедуры, — и происхождение средств не вызвало у банка сомнений.

«Схожая практика до сих пор существует у зарубежных банков, — объяснил финансист. — Подчеркиваю: мы действовали по правилам, в то время существовавшим на мировом финансовом рынке. Очевидно, что правила меняются, но мерять сегодняшними законами прошлый рынок — это как применять новые стандарты комплаенс к бизнесу во времена Великой депрессии».

Варданян также уверяет, что «Тройка Диалог» знала своих клиентов. Среди них не было людей, к которым на тот момент были вопросы у правоохранительных органов. «У меня нет информации о том, что компании „Тройки Диалог“ получали средства от фирм, которые упоминались в „деле Магнитского“, фигурировали в мошеннической схеме торговли топливом в аэропорту Шереметьево или в уголовном деле по выводу денег „Росгосстраха“», — заявил он.

Финансист отметил также, что клиентский оборот группы «Тройка Диалог» в те годы превышал три триллиона долларов и он не мог знать обо всех сделках в масштабах компании.

Комментировать дела клиентов «Тройки Диалог» Рубен Варданян отказался, но заявил, что его компания никогда не вела дел с виолончелистом Сергеем Ролдугиным. По предположению Варданяна, «Тройка» могла исполнить поручение другого клиента по переводу денег на счета компаний музыканта.

Варданян не смог вспомнить про кредит для 80-летней родственницы губернатора Самарской области.

По словам члена правления одного из российских банков, который согласился поговорить с OCCRP на условиях анонимности, подобные структуры есть у каждого богатого или сверхбогатого человека, причем не только из России. «Так живет весь мир. У всех богатых людей есть деньги, сформированные в стране пребывания, а есть часть дохода, спрятанная от налоговых органов. Но тут всегда есть тонкая грань между законными практиками по минимизации налогов и незаконной деятельностью, отмыванием денег. „Грязные“ деньги остаются „грязными“ деньгами, а тот, кто их получает, так или иначе участвует в отмывании».

С банкиром согласен и Андрей Мовчан. «Ситуация с обширной офшорной сетью компаний, даже оформленных на сезонных армянских рабочих, сама по себе не кажется мне особенно подозрительной, — признает он. — Но обычно в подобных „семейных офисах“ деньги разных клиентов не смешиваются. Большое количество внутренних транзакций, сомнительные платежи в адрес известных персон — все это, действительно, выглядит не очень. Я не следователь, поэтому, наверное, могу высказать оценочное суждение: это может быть просто неэффективной системой управления семейным офисом, но может быть и посреднической схемой между взяткодателями и взяткобрателями с лабиринтом компаний посередине».

Сам Рубен Варданян на вопрос о том, не противоречит ли «гибкость», которую «Тройка» обеспечивала для своих влиятельных клиентов, публичному облику компании и его личным этическим стандартам, ответил, что клиентоориентированный подход является одним из ключевых принципов ведения бизнеса.

«Поймите, я не ангел, — заявил Варданян. — В России у тебя есть три пути: быть революционером, уехать из страны или быть конформистом. Так вот я — конформист. Но у меня есть свои внутренние ограничители: я не участвовал в залоговых аукционах, не работал с криминалом, не состою в тех или иных политических партиях. Именно поэтому, даже в 1990-е годы, я ходил без охраны. И я пытаюсь сохранить себя и свои принципы. Не стоит приписывать мне ложные мотивы „угрызения совести“, тем более в отношении моих друзей и партнеров. Нам не в чем оправдываться».

Олеся Шмагун, Ирина Долинина, Алиса Кустикова, Алеся Мароховская