Так поди же попляши

Оркестр Musica Viva, отмечающий в этом сезоне свое 40-летие, приготовил масштабный проект на музыку «Орфея и Эвридики» Глюка. В концертные рамки он категорически не укладывался. На сцене и боковых анфиладах зала Чайковского было развернуто целое костюмированное действо со светом, видео, танцами и мизансценами. Помимо отправленного в глубину сцены оркестра под управлением Александра Рудина и трех солистов в представлении принимали деятельное участие брутальная мужская балетная труппа Государственного театра оперы и балета Республики Коми (фурии), женский балет на пуантах оттуда же (тени Элизиума) и хор Гнесинского училища в мешковатых одеяниях.

Парижская версия оперы, выбранная для исполнения, была сделана композитором в 1774 году, спустя 12 лет после венской, с учетом французских вкусов, главными из которых тогда были любовь к балету и нелюбовь к кастратам. Соответственно, расширенные балетные сцены этой редакции давали возможность бывшей прима-балерине Большого Марианне Рыжкиной продемонстрировать себя в качестве начинающего хореографа и руководителя сыктывкарского балета. А партия Орфея, переписанная Глюком для тенора, приглашала блеснуть британца Сэмюэла Бодена в своем фирменном амплуа.

Что касается Бодена, то его пение вызвало лишь вежливое недоумение зала, а единственная виртуозная ария была встречена гробовым молчанием. Кэтрин Хоттигер (Эвридика) и особенно Диляра Идрисова, болтающая ножками с балкона в качестве Амура, были хороши, но их партиям все-таки не сравниться по значительности с орфеевской.

С инсценировкой совсем сложный вопрос. Вроде бы Глюк писал и мыслил очень театрально. И лишать эту музыку сценического действия — значит, что-то в ней купировать. Этот смысл проекта ясен. Равно как и отраженная в нем тоска музыкантов по нормальной, «нережиссерской», опере. Но в таком случае театральному тексту приходится конкурировать с музыкальным, который в первой реформаторской опере Глюка очень плотный и лаконичный, в нем ничего лишнего, все по делу. И этой конкуренции балет с танцующим хором не выдерживают. Да еще и заслоняют самого ценного и выразительного участника представления — оркестр Musica Viva.

По удивительному совпадению, того же Глюка в том же зале опять играли через несколько дней. На сей раз — именитый французский коллектив старинщиков «Музыканты Лувра» с Марком Минковским во главе. В первом отделении была музыка балета «Дон Жуан», пляску фурий из которого мы уже слышали в «Орфее» (Глюк позаимствовал ее сам у себя как раз для укрупнения балетной сцены). Тут никто не танцевал, но пары поднявшихся на портик оркестрантов с кастаньетами казалось достаточно для создания испанской атмосферы, а устрашающего воя натуральных валторн — для того, чтобы нагнать ужаса из преисподней.

Сам маэстро Минковский показал себя образцовым шоуменом, как рыба в воде чувствующим себя в придворном музыкальном материале. После Глюка (пользовавшегося особым покровительством Марии-Антуанетты — в юности она брала у него уроки музыки) сыграли «Воображаемую симфонию» Рамо (царствовавшего при французском дворе в предшествующую эпоху Людовика XV), составленную самим оркестром из лучших фрагментов опер и балетов композитора, хит на хите. И все это Минковский легко, уверенно и с веселым шармом представлял московской публике на смеси французского, английского и русского языков. А под конец даже продирижировал ее хлопками в такт «Танцу дикарей» из «Галантных Индий», доведя ее до экстаза не хуже Курентзиса (тот под эту музыку ходит по залу с барабаном и тоже имеет большой успех). Так что на вопрос, плясать или не плясать, одного ответа нет.

ПОДПИСЫВАЙТЕСЬ НА КАНАЛ COLTA.RU В ЯНДЕКС.ДЗЕН, ЧТОБЫ НИЧЕГО НЕ ПРОПУСТИТЬ