Музыка наказана

Как работает фильм о Майкле Джексоне «Покидая Неверленд»

В 1987-м мне привезли кассету с альбомом Майкла Джексона Bad, и я просто обалдела. Я была девушка серьезная, поп-музыкой не увлекалась, но в этом было столько свободы, уверенности и новизны, что я как-то не задумывалась, не чересчур ли это легкомысленно. Потом по перестроечному телевидению показали вышедший за несколько лет до этого «Триллер» и видео, где Джексон демонстрирует «лунную походку». Даже сквозь экран телевизора от этого било талантом и энергией.

Я вообще уверена, что Майкл Джексон — один из самых талантливых людей, «параллельно» с которыми я жила. Его талант — часть моей юности. Так что мне есть что терять.

Конечно, не то чтобы «слухи» о странностях Майкла Джексона и его возможной педофилии до меня не доходили. Да просто его внешний вид в последние годы транслировал «Я очень странный и мне очень плохо!». Известно было и об обвинениях и судебном деле 2005 года. Но одно дело, когда ты что-то там такое слышишь и видишь короткие сюжеты в новостях, другое — когда ты смотришь в глаза людям, с которыми это происходило. Как в фильме Leaving Neverland. В принципе, этот фильм и сделан для того, чтоб мы поглядели им в глаза.

Последняя фраза может показаться напыщенной, но ее смысл совсем не аханье и оханье «ой, несчастные». Потому что когда ты смотришь на главных персонажей фильма — Вэйда Робсона и Джимми Сейфчака, которые в детстве были «любимчиками» Майкла Джексона, и на их родственников, ты полон не только состраданием. Глядя на их матерей, ты думаешь:

«Что? Вы отпускали своих семи-восьми летних детей спать с поп-звездой в одной комнате, в то время как он настойчиво селил вас самих в другом флигеле, и продолжаете утверждать, что были уверены — все это совершенно невинно?»

На модное сейчас соображение, что, мол, время (конец восьмидесятых — начало девяностых) было другое и тогда такое считалось о`кей, хочется ответить: да ладно, речь идет не о Средневековье. Я, например, в то время была вполне сознательным человеком, а в начале девяностых уже матерью, и понимание того, что может делать странный поп-идол с ребенком, если их оставить на ночь в одной постели, тогда было ровно такое же, как сейчас. А когда ты слышишь, что Джексон дал матери Сейфчака денег на дом, а она, узнав о его смерти, «танцевала от радости, что он никогда уже не навредит никакому ребенку», но не то о том, что она продала этот дом и передала деньги на благотворительность, накрывает чувство дискомфорта. Как будто человек при вас говорит что-то стыдное, а вы ничего не можете с этим сделать.

Но дело, разумеется, не в родителях. Дело в рассказах тех самых выросших мальчиков. В них есть важнейшее — достоверность. И если до просмотра можно рассуждать о феномене «то, что было не со мной, помню», то после — совсем нет. Дело даже не в мельчайших — и вполне порнографических — подробностях, которые выжимает режиссер Дэн Рид из интервьюируемых, а в достоверности эмоциональной. Например, в словах, что

главной травмой в детстве для детей было не то, что, собственно, с ними делал Джексон, а то, что он сменил их на других мальчиков (а потом тех — на следующих).

Уйэн Робсон рассказывает, что, когда Джексон удалялся с «новым» мальчиком в спальню, оставляя его ждать в гостиной, он мечтал, чтоб это его Майкл уводил туда и делал бы там с ним «это», — потому что это означало бы, что он все еще важен для своего кумира. Такого не подделаешь. И их объяснения причин долгого молчания и давних показаний в защиту Джексона: стыд, любовь, неполное понимание того, что именно с ними происходило, вплоть до времени, когда у них самих появились дети, — все это звучит убедительно.

Это, разумеется, не значит, что в фильме Leaving Neverland нет передергиваний. Они там, безусловно, имеются: от попыток навесить на Джексона все несчастья этих семей, включая психиатрические диагнозы тех, кто не имел с певцом никаких отношений, до умелого почти-замалчивания их финансовой заинтересованности (в 2013-м Робсон подал многомиллионный иск за растление, который был отклонен ввиду смерти ответчика). Но главные «показания» представляются (скажем, чтоб не обобщать, — мне представляются) несомненными.

Эти люди говорят правду. Это не значит, что они невинные ангелы, но они говорят правду.

И тут хочется и можно винить многое и многих. Институт звезд, превращавший их еще пару десятилетий назад в каких-то богов, которые выше подозрений. Людей из окружения Джексона, которые из-за денег на многое были готовы смотреть сквозь пальцы. Родителей этих мальчиков. Но у меня лично со всеми ими нет никаких отношений. А с Майклом Джексоном они у меня есть. И вот как мне теперь? Смотреть, как он пляшет в клипе Bad и думать, что в это самое время он… Не думать? Не уверена, что такое получится. Наказаны оказались все. Музыка тоже.

P.S.

Показ фильма «Покидая Неверленд» на Первом канале был отменен после того, как поклонники Майкла Джексона пригрозили обращениями в Минкульт и Роскомнадзор.