Семь тысяч лет стабильности

Жизнь древних обитателей современного Подмосковья в верхнем палеолите менялась очень медленно. За семь тысяч лет древние охотники на мамонтов, обитавшие на стоянках в районе Зарайского кремля, не сильно изменили свои технологии и быт, однако замечательно преуспели в искусстве изображения крупных животных, обитавших в тундростепи, которая покрывала земли будущего Подмосковья. Как были устроены жилища первобытных людей и чем замечательны их скульптуры, Ольге Орловой в передаче «Гамбургский счет» рассказал начальник Зарайской археологической экспедиции Института археологии РАН Сергей Лев.

Сергей Юрьевич Лев родился в 1975 году в Москве. В 1997 году окончил исторический факультет МГУ имени Ломоносова. С 2000 года работает в Институте археологии РАН. В 2003 году защитил кандидатскую диссертацию о каменном инвентаре Зарайской стоянки. Участник археологических экспедиций в Подмосковье, Нижнем Подонье, Йемене и Сирии. Автор более 80 научных публикаций.

— Как получилось, что в изученном и измученном Подмосковье археологам повезло обнаружить стоянку первобытных людей?

— На самом деле обнаружили ее строители Зарайского кремля в XVI веке, но, конечно, они не могли осознать свое открытие. Тем не менее у нас есть свидетельства, что они извлекали кости мамонтов из земли и бросали их обратно в траншею фундамента кремля.

— Они не понимали, с чем имеют дело?

— Безусловно, нет. У них могли быть свои мысли, но, к сожалению, ни в каких письменных источниках это не зафиксировано. Поэтому мы ведем отсчет с 1980 года, когда Лидия Ивановна Максимова, сегодня главный хранитель Зарайского музея, обнаружила, что на склоне перед Никольской башней (это вход в Кремль) размываются кости мамонта. Она сообщила о находке в Музей истории города Москвы, и приехал археолог Александр Васильевич Трусов. Несколько сезонов с 1980 года он вел раскопки на Зарайской стоянке. После этого с 1995 года за дело взялась экспедиция Института археологии под руководством профессора Хизри Амирхановича Амирханова. Он привлек многих специалистов, которые работали на разных поселениях палеолита в Гагарино, Авдеево, Хотылёво, Костёнках, — то есть ведущие палеолитические экспедиции. Хизри Амирханович провел довольно много сезонов, в 2000 году была опубликована монография, а в ­1997-м — проведена Международная конференция под эгидой ЮНЕСКО. Таким образом, Зарайск стал довольно известным памятником.

— Это поздний палеолит — то есть примерно от 23 тыс. до 16 тыс. лет назад. Можно ли уже сейчас сказать, насколько большой была эта стоянка, сколько там было людей?

— Сложный вопрос. Сейчас мы понимаем, что Зарайская стоянка представляет собой группу стоянок, поселений. Причем, как вы справедливо заметили, речь идет о большом диапазоне времени — почти семь тысяч лет. И пространственно они тоже несколько удалены друг от друга. Стоянки расположены на кремлевском холме, соседнем холме и дальше по течению реки Осётр.

Сегодня нам известно шесть поселений. Причем некоторые из них многослойные. То есть люди приходили и селились на одном и том же месте несколько раз на протяжении довольно длительного времени. Иногда они приходили конкретно на ту же площадку, иногда эта площадка смещалась на несколько метров, иногда на несколько сотен метров. Таким образом, мы знаем как минимум шесть ­разновременных поселений, относящихся к одной и той же археологической культуре, которая получила название костёнковско-авдеевской.

— Что заставляло их снова селиться на этом месте?

— Однозначного ответа нет. Однако симптоматично, что кремль в Зарайске был построен именно на этом месте. Это довольно высокий холм, расположенный над долиной реки Осётр. Оттуда на много километров открывается потрясающий вид. Понятно, в XVI веке наблюдали за крымскими татарами, которые атаковали Московское государство, а 20 тыс. лет назад — за стадами диких животных: бизонов, лошадей, северных оленей и, безусловно, мамонтов.

Поселение костёнковско-авдеевской культуры устроено по совершенно определенной схеме. По центру поселения на расстоянии 2–3 м друг от друга идет линия больших очагов — причем, что удивительно, всегда в одном и том же направлении: с северо-запада на юго-восток. Вокруг них располагаются хозяйственные ямы. А окаймляют эту жилую площадку полуземлянки. Жилищ, которые бы сильно отличались от остальных по конструкции или по характеру находок, нет, по крайней мере, мы пока не встречали.

— Огонь в очагах поддерживали постоянно?

— Этого мы не знаем. Но мы знаем, чем они топили. Потому что уголь здесь костный. В тундростепи дерева было довольно мало. То есть топили в основном костями животных. Это большие очаги-печи диаметром около метра, глубиной до полуметра. В них были найдены так называемые очажные камни — песчаник и пироксенит. Любопытно, что пироксенит используется в современных банях, он держит тепло и довольно долго его отдает. Мы находим очаги, засыпанные (с шапкой) костным углем.

— Трудно сейчас это себе представить.

— Да. Ледник находился в нескольких сотнях километров. В тундростепи росло довольно много травы, которая и служила кормом всем копытным, которые здесь паслись.

— Неужели охотникам для поддержания огня было легче убить животное и добыть кости, чем срубить дерево?

— С одной стороны, да, потому что именно кости животных мы находим в очагах. С другой стороны, не обязательно это были убитые животные. Существовали еще «кладбища» мамонтов — мамонты попадали там в естественные ловушки. Например, приходили за минеральными удобрениями — некими солями, глинами — и не могли выбраться, потому что глина была влажная. Другой пример: по весне туши погибших зимой животных прибивало в излучину реки, и тысячелетиями в этих местах скапливались кости. Довольно часто люди специально селились рядом с подобного рода естественными местонахождениями. К сожалению, в Зарайске мы пока такого не нашли, но предполагаем, что так было, потому что подсчитали количество особей по костям и их оказалось несколько десятков — почти 50 мамонтов. Маловероятно, что все они были убиты древними людьми, потому что охота на мамонта — это отдельный сложный сюжет. Таким образом, мы предполагаем, что кости откуда-то приносили и использовали в качестве топлива.

И вот еще что любопытно: мы практически не находим костей лошадей, бизонов, северных оленей, которые, как мы думаем, были основным источником питания людей. Это значит, что, скорее всего, кости сожгли. Мы находим буквально единичные останки.

— Может быть, они лучше горят?

— Они быстрее горят.

— А почему люди возвращались? Из-за климата?

— Сезоны не отличались от наших, среднегодовая температура была ниже на несколько градусов. Лето было весьма жарким, зима — холодной, но малоснежной. Климат был резко континентальный.

Мы начали говорить о том, почему люди сюда возвращались. Во-первых, их привлекало место само по себе: возвышенное, с хорошим обзором. Кроме того, можно предположить, что там была переправа через реку. На этом месте на реке Осётр сейчас плотина. И возможно, были сезонные миграции животных с севера на юг. Как мы прекрасно знаем по современной Африке, антилопы идут на север весной, на юг осенью. Ровно такая же ситуация была и в тундростепях на месте современного Подмосковья. Возможно, люди приходили сюда в определенный сезон, чтобы застать перекочевку животных и удачно поохотиться.

— То есть они тоже два раза в год уходили и приходили на стоянку?

— Мы полагаем, что да. Но уточнение сезонности — это крайне сложный вопрос в археологии. Например, по зубам копытных можно сказать, в какой сезон они погибли. Но таких костей у нас практически нет — буквально одна кость, челюсть лошади. Поэтому нельзя сказать наверняка. Или вот еще признак: в найденных очагах довольно сильный прокал стенок, обжиг. То есть температура в них была весьма высокой, стенки нагревались. У них характерный насыщенно-бордовый цвет. В некоторых случаях таких обожженных стенок две или три. Это может говорить о том, что люди возвращались на это место и вычищали очаги, но не всегда доходили до изначальной стенки. Очаг прокаливался второй раз, и получалась вторая обожженная стенка. Иногда между первой и второй мы видим маленькую трещинку, заполненную песком. Это означает, что прошел сезон. Зимой появилась мерзлотная трещинка, а весной туда замылся песочек. После этого пришли люди и снова воспользовались очагом.

— Вы говорили, что охота на мамонта — это отдельный сложный сюжет, который надо было разыгрывать каждый раз, когда необходимо было убить животное. Как это происходило?

— Ученые давно обсуждают эту проблему. Мы с вами можем прийти в Исторический музей и увидеть прекрасное панно Васнецова «Охота на мамонта». Но, безусловно, такой тип охоты не использовался. Потому что вырыть огромную яму в вечной мерзлоте, подогнать туда мамонта и заставить спуститься — я думаю, это несколько утопично. И вообще, были сомнения у наших коллег в том, что такая охота существовала.

— То есть Васнецов всё выдумал?

— Такие были представления об охоте в конце XIX века. Сегодня мы представляем себе ситуацию несколько иначе. Безусловно, охота на мамонтов была, тому есть материальные свидетельства на некоторых поселениях: например, Луговском, Костёнках, Янской стоянке и за границей, на стоянке Краков-Спадзиста. Есть находки костей мамонтов со следами от наконечников. В некоторых случаях даже находят остатки самих наконечников или кремневых вкладышей в них. Другой вопрос, насколько охота была массовой. Потому что, как говорит наш палеонтолог, если семья мамонтов испытывает такой стресс, как охота на нее, она просто откочевывает. А у семьи мамонтов был довольно большой ареал. Соответственно, люди рискуют не увидеть мамонтов на протяжении долгого времени. И потом, это физически опасно. Хотя мы знаем и другие примеры — современные, этнографические. Те же бушмены, которые охотятся на слона, поражают его копьем в область живота и преследуют потом пару дней. Но где окажется этот слон после того, как умрет? И сколько потом нужно тащить его обратно на поселение? Поэтому мы предполагаем, что все-таки основным объектом охоты были копытные, хотя охота на отбившихся от стада, молодых или раненых мамонтов наверняка практиковалась. Наконечники копий, дротиков и стрел, сделанные из кремня и бивня мамонта, вполне позволяли нанести серьезные раны и убить животное.

— Оружие, с которым охотились, было разным для мамонтов и для копытных?

— К сожалению, мы не можем напрямую об этом судить. Есть наконечники стрел, наконечники копий. Причем люди этой культуры как начали их делать 23 тыс. лет назад, так и продолжали делать еще семь тысяч лет. То есть была устойчивая традиция в производстве материальных вещей.

Все орудия древних людей были изготовлены из кремня (кремнем они потом могли делать орудия из кости). Очень типичны наконечники с боковой выемкой, которые использовались в первую очередь для охоты. Древко, по всей видимости, было из дерева (поскольку дерево у нас не сохраняется, то это лишь предположение). Мы точно знаем, что также существовали копья и дротики из бивня мамонта, причем распрямленного бивня. На поселении Сунгирь, чуть более древнем, чем Зарайская стоянка, и относящемся к другой культуре, они были найдены в погребении. Это и длинные, полутораметровые копья, и метровые дротики. Мы даже знаем теперь, каким образом распрямили этот бивень (изначально бивни мамонта — искривленные, восьмеркообразные). Наши коллеги из Санкт-Петербурга Евгений Гиря и Геннадий Хлопачев описали один эксперимент. В вечной мерзлоте нашли отлично сохранившийся бивень мамонта. Его долго вымачивали в воде при почти нулевой температуре, потом вырезали из него заготовки будущих копий. Их тоже долго вымачивали, потом выпрямляли, постепенно привязывая всё плотнее к длинным толстым жердям (или к бревну с пазом), продолжая вымачивать. После того как стержни из бивня были выпрямлены и обработаны кремневыми орудиями, они не потеряли формы. Одно такое копье хранится у нас в Зарайском музее, другое — в музее «Костёнки» и третье — в Эрмитаже.

— Понятно, что большую часть времени люди были заняты тем, чтобы согреться, найти пищу и выжить. Было ли им до искусства?

— Я подозреваю, что искусство в современном смысле слова для них было не очень актуально. Потому что те вещи, которые до нас доходят, для них имели магическое, культовое значение. Мы сейчас об этом можем поговорить чуть подробнее, потому что на Зарайской стоянке в 2001 году нашли совершенно уникальную вещь — статуэтку бизона, сделанную из бивня мамонта.

— Если это статуэтка бизона, значит, его можно было встретить в Подмосковье 1.

— Более того, в этом году мы даже нашли скелетные останки бизона — позвоночный столб. И продолжим исследования в следующем году.

— Невероятной красоты.

— Вы видите, какой натурализм, реализм изображения. Насколько детально проработаны ноздри, рот, глаза, челочка, рога, уши. Наш палеонтолог даже уверенно говорит о нерожавшей самке бизона — это видно по рогам и по общему экстерьеру. Но при этом, заметьте, хотя изначально были сделаны четыре ноги, две отсутствуют. Кроме того, с левой стороны имеются повреждения, нанесенные человеком.

— То есть ему наносили удары символически, чтобы потом удалось поймать реального зверя?

— Да. Здесь, безусловно, прослеживается некий охотничий ритуал. Кроме того, с правой стороны скульптура была покрашена красной краской, охрой, возможно, символизирующей вытекающую кровь. В район шеи помещен заостренный кусочек кости — возможно, некое символическое копье. И это еще не всё. Статуэтка лежала в совершенно уникальном контексте, что для нас, археологов, крайне важно. Мы понимаем, зачем она была туда положена. Это большая яма-хранилище, довольно типичная для костёнковской культуры, 60 см диаметром, полметра глубиной. На дне оставлен специальный подиум, возвышение треугольной формы, где и лежала статуэтка.

Яма была засыпана красной краской, после чего сверху была положена лопатка мамонта в качестве крышки. Налицо то, что называют в археологии «закрытым комплексом», реконструируется определенный охотничий ритуал.

— Сначала были обнаружены стоянки Зарайск-А и Зарайск-B, совсем недавно еще две — E и F. Но это стоянки, между которыми около семи тысяч лет. Как менялась жизнь их обитателей? Что произошло за эти тысячелетия? Потому что для нас семь тысяч лет — это колоссальный скачок в развитии, изменение. А как было у древних?

— У древних всё было гораздо стабильнее. Стоянка Зарайск-А представляет собой многослойное поселение, где самый древний, нижний культурный слой датируется временем 23 тыс. лет назад. И он, и следующие слои содержат как раз эти классические костёнковские жилые структуры с очагами, землянками. Потом мы наблюдаем паузу в заселении. Она связана с максимумом оледенения, который произошел 19–20 тыс. лет назад. Потом люди вернулись. За время их отсутствия произошли некоторые катаклизмы. Например, образовались мерзлотные трещины, которые отчасти разрушили лежащие ниже слои.

То, что мы видим на поселении третьего культурного слоя (залегает выше уровня образования мерзлотных трещин), существенно отличается от нижележащих слоев. Структур с большими очагами больше нет. Появляются небольшие линзовидные очажки. Углубленных жилищ тоже больше нет.

После этого около 16 тыс. лет назад наступает некоторое потепление. Мы его фиксируем по изменению растительности (споро-пыльцевой анализ). Кроме того, формируется погребённая почва, то есть стабильный почвенный горизонт, на котором селились древние люди. Это финальная фаза костёнковско-авдеевской культуры. И одна из стоянок (Зарайск-B) как раз относится к этому периоду — однослойное поселение с совершенно четкой планировкой.

Материальная культура практически не претерпела изменений. Люди как делали наконечники с боковой выемкой, ножи костёнковского типа (это очень сложные орудия), так и продолжали делать все семь тысяч лет. Но изменилась структура поселений. Исчезли землянки с очагами, жилища стали наземными. Что-то мешало им уйти под землю, как раньше: либо мерзлота, либо высокий уровень грунтовых вод…

— Значит, они не развивали технологии сами, но при этом внешние обстоятельства менялись так, что заставляли их приспосабливаться?

— Им и не требовалось. Потому что они были максимально приспособлены к окружающей среде. Охотились на животных, разделывали их кремневыми ножами, освоили технологию приострения лезвий этих ножей — а развивать какие-то особые новые технологии им не было надобности. Впрочем, именно у этих людей появились такие навыки, как шлифование, сверление, получившие максимальное развитие в гораздо более позднюю эпоху. Встречаются даже обожженные кусочки глины, хотя настоящей керамической посуды у них не было.

Сергей Лев
Беседовала Ольга Орлова

Видеозапись программы:
otr-online.ru/programmy/gamburgskii-schet/anons-sergey-lev-drevnie-ohotniki-na-mamontov-v-podmoskove-36391.html

---

1 Имеется в виду ископаемый вид Bison priscus — предок современных американских бизонов и европейских зубров. Иначе его называют степным зубром. — Ред.