Передовые отряды «храмостроя»

Почему РПЦ так важно утверждать культовые сооружения именно в центрах городов: объясняет религиовед

В ночь на 14 мая молодые люди спортивного телосложения (в соседней стране таких называют «титушками») выдавили мирных жителей города из сквера у Драмтеатра в центре Екатеринбурга. Жители уже не первый год выступают против планов властей и местных металлургических компаний застроить сквер как бы церковными объектами. Среди «спортсменов», возревновавших о «торжестве православной веры», оказался и Магомет Рамазанович Курбанов — чемпион мира по боксу среди молодежи по версии WBO. Ему помогали соратники из Академии единоборств Русской медной компании и сотрудники каких-то ЧОПов. Разумеется, у мирных протестующих достойных аргументов, чтобы ответить «спортсменам», не нашлось, а сотрудники полиции и Росгвардии в происходящее не вмешивались.

РПЦ недавно потерпела два символических поражения от гражданских активистов, которых она называет «храмоборцами», в двух столицах — Москве и Санкт-Петербурге.

Несмотря на запугивания и уголовные дела, жители Лосиноостровского района Москвы смогли заблокировать строительство храма в парке Торфянка, где на стороне РПЦ также выступали парамилитарные группировки типа «Сорок сороков» (СС), «Ветераны Донбасса» и разного рода «казаки». Власти в конце концов выделили РПЦ альтернативный участок, хотя арьергардные бои на Торфянке еще продолжаются.

В Петербурге местному митрополиту Варсонофию не удалось заполучить Исаакиевский собор, который местный губернатор уже распорядился передать в собственность РПЦ. Но протест приобрел «федеральные масштабы», и из Кремля последовало указание сдать назад. В результате митрополит Варсонофий лишился должности управляющего делами патриархии — второй по табели о рангах в административной вертикали РПЦ.

На этом фоне битва в уральской столице приобретает принципиальный характер, церковная сторона рассчитывает здесь «взять реванш». Подобным настроениям способствует крайне воинственная позиция местного митрополита Кирилла (Наконечного), сознательно идущего на обострение. Например, на вечер 14 мая, зная о планах протестующих, он назначил молебен в самом очаге противостояния. А в Неделю Торжества Православия, в марте этого года, на митинг-стояние за храм Кирилл собрал в Екатеринбурге звезд эстрады и кино — Михаила Галустяна, Сергея Безрукова, Михаила Пореченкова и Алексея Чадова.

Почему митрополиту так важно построить этот храм в центральном сквере города? Такие стандарты поведения епархиальных архиереев задал патриарх Кирилл (Гундяев). Провозгласив в 2009 году свою «Программу 600» по застройке максимального количества свободных участков Москвы храмами и другими объектами РПЦ, он стал требовать таких же действий — в более скромных масштабах, разумеется, — от епархиальных архиереев. Главным критерием их успешности в глазах патриарха, а значит, и карьерных перспектив является строительство новых храмов, особенно — величественных кафедральных соборов. Митрополит Кирилл приехал на Урал из Центральной России, и у него есть большие амбиции.

Да и сам патриарх уделяет Екатеринбургу особое внимание — в прошлом году он даже провел в уральской столице заседание Синода. Этот город важен в символической структуре РПЦ как место мистической жертвы царя Николая II, почитаемого консервативной частью духовенства и мирян в качестве «главного святого Руси». Именно Екатеринбургская епархия является центром «царебожничества» — мистического течения внутри РПЦ, последователи которого почитают Николая II как «искупителя грехов русского народа». Такие монархические настроения (в отличие от либеральных и реформаторских, разумеется) находят понимание и сочувствие у идеологов нынешнего российского режима, видятся ему в качестве одной из «духовных скреп».

Но екатеринбургское противостояние имеет и чисто финансовую подоплеку. Благодаря усилиям патриарха Кирилла, его тезки-митрополита и свердловского губернатора спонсорами строительства храма св. Екатерины — разумеется, «крупнейшего на Урале» — согласились стать основные промышленные гиганты региона. Специально под строительство власти и епархия учредили несколько коммерческих компаний, аккумулирующих «пожертвования» на храм.

В масштабах Екатеринбургской епархии это настоящий «проект века», от реализации которого зависит земное благополучие сотен людей. Более того, часть средств уже получена и освоена, поэтому «отступать некуда».

Невооруженным глазом видно, как резко упала в России в последние годы посещаемость храмов.

На Пасху нынешнего года в 140-миллионной России в храмы пришло вдвое меньше людей, чем в 40-миллионной Украине.

После ряда разрушительных для репутации Московской патриархии скандалов эта структура в сознании значительной части россиян стала ассоциироваться с коррумпированным чиновничеством. Очевидно, протесты против «храмостроя» носят оппозиционный характер, и на них нередко (как это было в Москве и Санкт-Петербурге) звучат политические лозунги. Однако церковь номинально все же отделена в России от государства, поэтому протесты против деятельности РПЦ власть все же не приравнивает к протестам против Путина. Борьба за природу против пафосного строительства — одна из немногих еще дозволенных в какой-то мере протестных зон. Поэтому на этом участке сосредотачиваются различные протестные настроения, далеко не всегда напрямую связанные с РПЦ. И власть охотно «сдает» РПЦ протестующим (как это было в том же Петербурге), если в обмен можно получить некоторую порцию лояльности.

А пока «храмостроевцы» пилят бюджеты, а оппозиционеры подтачивают духовные основы режима через дискредитацию РПЦ, на гигантских просторах России продолжают разрушаться тысячи храмов. В основном сельские, заброшенные — они никому не нужны, в церковных кулуарах их называют «нерентабельными». И это — самый точный диагноз всем этим патриаршим «программам 600».