Почему власть боится мата?

Управление Роскомнадзора (РКН) по Сибирскому федеральному округу обнаружило нецензурную брань в публикации о групповом избиении студента колледжа, опубликованной изданием "Тайга.инфо". Редакция получила протокол Роскомнадзора, из которого следует, что чиновники РКН посчитали матом пять звездочек, заменяющих в тексте некое слово, а также гиперссылки на видео в Youtube, где произносятся бранные слова.

Евгений Мездриков, редакционный директор "Тайга.инфо", в интервью корреспонденту издания "Сибирь.Реалии" рассказал о том, что сейчас практически невозможно исполнять российские законы, ограничивающие свободу слова, и оставаться при этом независимым СМИ.

СР в мобильном

СР в Инстаграме

СР на Фейсбуке

– "Тайга.инфо" – это первое издание в России, которое пытаются наказать за "звездочки"?

Я бы хотел обратить внимание на то, что Роскомнадзор – это надзирающее ведомство, но оно активно использует карательные методы

– Мне кажется, у нас уже были примеры, когда фигурировали претензии к звездочкам. К сожалению, пока у нас на руках нет определения Роскомнадзора, мы получили только информацию, что претензии есть именно к этим трем текстам, которые касаются скандала с избиением учащегося колледжа. Когда мы получим документы, мы сможем сказать больше. Сейчас я вижу первые комментарии Роскомнадзора, где речь идет о том, что кроме этих звездочек в тексте была гиперссылка на видео, где произносят нецензурные слова. Но ссылки были сразу же удалены в интересах этого несовершеннолетнего. Там было возбуждено уголовное дело, и мы посчитали необходимым в тот же день удалить эти гиперссылки, это было довольно давно. Когда именно Роскомнадзор составлял протокол, мы не знаем, но на момент получения документов от Роскомнадзора, кроме этих звездочек, в публикациях больше нет никаких признаков нецензурной брани. И, кстати, звездочки – не обязательно означают мат. Там могло быть что угодно, как мои коллеги говорят.

– Как вы думаете, это чье-то желание выслужиться или такая политика в отношении "Тайги.инфо" и просто давление именно на ваше СМИ?

– Я думаю, это комбинация обеих частей вашего вопроса. Видимо, и стремление получить галочки в отчетах, и наказать СМИ за использование мата. Я бы хотел обратить внимание на то, что Роскомнадзор – это надзирающее ведомство, но оно активно использует карательные методы. И чаще всего даже те законы, которые есть, скажем так, не особо лояльные и либеральные к СМИ, оно трактует механически, не вдаваясь в подробности. И мы видим это не только в случаях с матом, который с маниакальным упорством вычищается СМИ, но и в случае с другими темами. Например, самоубийства, о которых в СМИ писать сейчас практически невозможно. Нам нельзя говорить о причинах самоубийства, о способах самоубийства. Рассказ о том, что доведенный до крайнего истощения пенсионер повесился, – это вызовет претензию Роскомнадзора и удаление материала. Никакие детали приводить невозможно, даже если они есть в сообщениях Следственного комитета. Это парадоксально, когда одна ветвь власти – полиция или Следственный комитет – имеет право воспроизводить детали каких-то преступлений, а СМИ использовать пресс-релизы этих ведомств не имеют права.

– Полиция более свободна, чем СМИ, получается.

Мы не считали нужным сливаться в экстазе с теми, кто радовался конфликту и присоединению Крыма

– Другая тема – наркотики. Я ни в коем случае не за продажу и распространение наркотиков, но когда любое упоминание способов борьбы с наркотиками или там какая-то маленькая картинка, где изображен листочек марихуаны, воспринимается как пропаганда наркотиков, мне кажется, что это возмутительно. Это не дух, а буква закона, причем буква, придуманная Роскомнадзором. Возвращаясь к нашему случаю, я изучил внимательно дело, увидел первые комментарии Роскомнадзора, завтра мы получим определение, но если речь пойдет не только о звездочках, но и о гиперссылках, то в законе говорится, я процитирую: "Речь идет об изготовлении и распространении продукции СМИ, содержащей нецензурную брань". Я убежден, что даже размещенная гиперссылка на Ютьюб не может считаться информацией, содержащей нецензурную брань, потому что на нашем сайте ее нет. А Роскомнадзор считает это распространением. Окей, давайте судиться, в законе этого нет.

​

– Вы ощущаете давление на ваше СМИ?

– Да, безусловно. Это вторая часть моего ответа, я просто хотел показать контекст, в котором это все происходит. Скажу осторожно – мы ощущаем повышенное внимание к себе, это сто процентов. Безусловно, мы знаем, что контролирующие структуры, в частности занимающиеся борьбой с экстремизмом, Роскомнадзор, различные органы безопасности – все они начинают рабочий день и заканчивают его чтением местных СМИ. Мы наблюдаем усиленное внимание к "Тайге" в последние годы, особенно с 2014 года по понятным соображениям. Мы не считали нужным сливаться в экстазе с теми, кто радовался конфликту и присоединению Крыма. И каждая пиковая точка – выборы президента, еще какие-то выборы – каждый раз мы ощущаем, что на нас смотрят все пристальнее. Понятно, что любое нарушение будет нам немедленно предъявлено.

– На вас "смотрят", но пока не закрывают, как, скажем, ТВ-2 в Томске.

Возможно, нас не закрывают в том числе потому, что тогда им самим неоткуда будет черпать независимую информацию

​– Да, не как ТВ-2 в Томске, не как НТС-4 в Новосибирске, где я начинал свою карьеру. В Новосибирске сейчас "Тайга" и НГС (Новосибирский городской сайт. – СР) – это два последних, условно говоря, больших независимых издания. Я хочу подчеркнуть, что мы не рупор оппозиции, как нас часто пытаются представить, мы просто даем возможность высказывать все точки зрения. Но, видимо, и это уже недопустимо. Поэтому неудивительно, что нас считают главным врагом. Я надеюсь, что "Тайгу" не закроют, потому что мы будем в любом случае работать как медиа, как бы наш официальный статус ни обозначался. Сравнивать нас с ТВ-2, думаю, не стоит, потому что это, во-первых, телевизор, который власть считает самым важным медиа, во-вторых, я так понимаю, что это была личная обида томского губернатора Жвачкина. Очевидно, что влияние ТВ-2 на общественную жизнь Томска невозможно переоценить, и это было главное.

– Что меня смущает в ситуации с "Тайгой", у нас увеличивается посещаемость, мы популярное СМИ, но все-таки нельзя сказать, что мы владеем умами прямо всех жителей Новосибирска, имеем какую-то электоральную ценность. Ну, закроют нас, а что изменится? Тогда люди начнут получать информацию из соцсетей. Это глупость! А с другой стороны, наша ценность в том, что мы все-таки апеллируем к людям, которые имеют какую-то общественную значимость, принимают решения. Понятно, что мы всегда были ресурсом для неравнодушных людей, гражданских активистов, органов власти, бизнеса и так далее. Возможно, нас не закрывают в том числе потому, что тогда им самим неоткуда будет черпать независимую информацию.

– Вам как редактору сложнее стало работать в связи с постоянным наблюдением и огромным количеством "нельзя", которые существуют в законах, ограничивающих свободу слова?

– Пространство свободы вокруг нас сжимается. Это очевидно. В апреле в Новосибирск приезжал Алексей Венедиктов, главный редактор "Эха Москвы", и проводил встречу со студентами, будущими журналистами. Они спрашивали Венедиктова практически об одном: куда нам теперь переходить учиться? То есть они не видят себя больше в профессии журналиста, потому что есть все эти законы о фейк-ньюс, об оскорблении власти и множество других, которые были приняты раньше. И надо сказать, что Алексей Алексеевич зажег и сказал: "На "Эхе Москвы" мы тоже обсуждали все эти законы и поняли, что мы не можем следовать им – это невозможно. Потому что ты никогда не поймешь, что они сочтут фейковыми новостями или оскорблением власти. У нас есть своя редакционная политика, и мы в ее рамках работаем". Я совершенно с ним согласен, если мы будем пытаться следовать всей этой ерунде, мы работать не сможем, это совершенно точно, и единственная возможность – это продолжать работать как раньше, с опорой на фактчекинг и этические нормы, которые должны быть у любого журналиста. В ситуации, когда Роскомнадзор следует не духу, а букве закона, мы не можем уберечься от всего. Тогда надо закрываться, или, как "Медуза", находиться под юрисдикцией другого государства (чего мы не можем сделать), либо работать так, как мы работаем. Мы стараемся работать взвешенно, отражать разные точки зрения. Если хочет высказаться "Единая Россия", мы предоставим такую возможность, хотят коммунисты – пожалуйста.

– А если какого-нибудь начальника Роскомнадзора позвать к себе, попросить рассказать об их трактовке этих законов?

– Мы их, скорее всего, не поймем. Вот "Знак" весной взял интервью у сенатора Клишаса, который вносил эти новые законы, и он там такого наговорил... На мой взгляд, подобное интервью не имеет смысла, потому что правоприменение законов противоречит тому, что он сказал. И ещё по поводу истории со звездочками. Там ведь сыграл свою роль директор этого колледжа, в котором было массовое избиение одного из учащихся. Директор – член "Общероссийского народного фронта", и он был на форуме ОНФ в Сочи и написал в Фейсбуке, что поговорит с Жаровым (глава Роскомнадзора) по поводу новосибирского случая. Мы не единственные, кстати, кто это освещал.

– "Желтыми" он вас назвал.

– Да. "Тайгу", НГС, кого-то ещё. Я думаю, если он действительно дошел до Жарова, это сыграло свою роль, и они подняли наши публикации. Потому что, повторю, статьи появились не сегодня, а больше недели тому назад.

– Как вы думаете, почему начиная с 2012 года власть в России так панически боится мата, нецензурных слов? Принят закон, он действует, за этим пристально следят, штрафуют, когда могут. Хотя это же просто язык, на котором разговаривают все, и начальники, и подчиненные.

В нормальной жизни эти чиновники часто используют нецензурные слова. Но на бумаге или на экране они их терпеть не могут

​– Табуированность языка, на котором в повседневной жизни разговаривают те, кто принимает законы и контролирует их исполнение, это удивительное явление. Возможно, это связано с ложным пониманием правильности жизни, которое выражается в пропаганде православных, семейных ценностей, ВИЧ-отрицании, духовных скрепах и всего остального, на чем, по их мнению, держится патриархальная Россия. Я 17 лет работаю в политической журналистике, достаточно много неформально общался с политиками, с законодателями, силовиками, и я могу отметить, что в нормальной жизни эти чиновники часто используют нецензурные слова. Но на бумаге или на экране они их терпеть не могут по какой-то причине, видимо, из-за ложного понимания патриархальной Руси. Им кажется, что в этом спасение от наших проблем – отсутствие конкуренции во власти, авторитарный режим, карательные законы, отсутствие выборов. Видимо, это самое простое, с чем можно бороться, – мат, гомосексуальность, ВИЧ, – сказал Евгений Мездриков.

​В среду днем редакция "Тайги.инфо" получила из РКН протокол об административном правонарушении. Евгений Мездриков как должностное лицо обвиняется "в изготовлении продукции СМИ, содержащей нецензурную брань". Составитель протокола сообщает также, что данное "нарушение" было выявлено в ходе "внепланового мероприятия", что косвенно подтверждает версию главного редактора о неслучайном интересе сотрудников новосибирского Роскомнадзора к данной публикации.