Кто такие тофалары

Как дело о драке чиновника и священника в сибирской тайге стало источником сведений о быте тофалар в начале XIX века

В конце декабря 1817 года исправник Лоскутов и протоиерей Орлов отправились в окрестности Нижнеудинска, чтобы собрать с кочующих тофалар ругу (приходской сбор) и совершить духовные требы. Вечером они встретились в юрте и распивали спиртное. Когда священник отказался продолжать пить, исправник Лоскутов стал уговаривать его и, получив несколько отказов, в шутку ударил протоиерея хлыстом по спине.

Священник воспринял это как оскорбление и распорядился донести своему духовному начальству об «издевательствах» со стороны чиновника. В итоге пьяная выходка переросла в крупный конфликт между чиновничеством и духовенством Иркутской губернии и вошла в официальную историю.

Кроме того, дело оставило после себя обширную переписку и отчёты, в которых упоминаются тофалары — малочисленный коренной народ Сибири. В архивных документах их ошибочно называют карагасами — по названию одного из племён тофа.

Эти материалы содержат важные сведения о быте тофалар и их сложных отношениях с нижнеудинскими чиновниками. В них говорится о принудительном изъятии пушнины, монополизации торговли и других злоупотреблениях власти.

Как же жилось тофаларам под российской властью?

Народ тофа́ или тофала́ры – это коренной народ Восточных Саян. Тофала́рия – земля тофа, граничит с землями тувинцев-тоджинцев, сойотов и бурят. Тофалары являются одним из самых малочисленных тюркоязычных коренных народов России. В XVIII-XIX вв. их численность составляла примерно 400 человек. По данным последней переписи населения, которая прошла в 2020-2021 гг., в России проживало 721 представителей народа тофа.

Название народа впервые упоминается в китайских летописях V века – в них оно встречается под названием дубо. В этих источниках говорится, что дубо «..кочевали к востоку от хагасов, к северу от уйгуров; земли их примыкали к Косоголу (сейчас это озеро Хубсугул в Монголии)».

Этноним тубо или дубо встречается даже в «Сокровенном сказании монголов», древней хронике монголов, где рассказывается, как сын Чингисхана Джучи покорял местные лесные племена.

Почему тофа живут в Саянах? Ответ на этот вопрос можно найти в тофаларской легенде, которую записал хакасский этнограф Николай Катанов. Согласно ей, когда-то тофалары жили в благодатных местах без гор и тайги. С приходом «белого царя» маленький народ подвергся жестокому гнету и был вынужден уйти в труднодоступные Саяны. Там они освоили охоту, рыболовство и оленеводство, жили в согласии с природой, хранили песни и сказания.

Но покой длился недолго: люди «белого царя» нашли их и в горах. Тофалары вновь стали платить ясак и навсегда остались жить в Саянах, откуда больше некуда было уходить.

Когда тофа стали частью российского государства?

В конце XVI века в Сибири стали создаваться остроги – деревянные крепости, которые служили опорными пунктами, откуда казаки продвигались дальше на восток. Жили в острогах казачьи отряды, они собирали ясак с коренных народов, контролировали реки. Со временем остроги превращались в города и центры управления. Оттуда распространялась русская власть и православие.

До прихода русских тофа были платили дань бурятам, пока в первой трети XVII века не пришли казаки, которые «перехватили» эту данническую зависимость.

Так, с середины XVII века тофалары регулярно платили ясак пушниной в Удинский острог. Это означало фактическое вхождение их земли – Тофаларии – в состав Московского государства.

Тофалары платили ясак, то есть налог, соболями. Платить его должен был каждый мужчина с 16-18 лет до 60. Для уплаты ясака и решения административных дел тофалары собирались на сугланах, которые обычно проводились в декабре.

В 1830-е гг. в долине реки Бирюсы (тофалары называют реку Ына) открыли золотоносные россыпи. С этого времени Бирюса стала для русских сибирским Клондайком. Но вести разведку и добычу золота в те времена могли лишь дворяне и купцы. Коренное население самостоятельно добывать продавать золото не имело право – им разрешалось только участвовать в добыче.

К концу XIX века в жизни тофаларов произошёл тяжёлый перелом: у народа случился массовый падёж оленей, и многие семьи потеряли свои стада – а вместе с ними и основу для существования. Поэтому тофалары стали наниматься на подсобные работы на золотые прииски. Они добывали золото, рубили лес, заготавливали сено для нужд прииска.

Но вот что отмечал статистик Николай Астырев в своем исследовании, которое было опубликовано в 1890 году: труд тофалар оценивался существенно ниже, чем труд русских рабочих. Астырев подсчитал, что в русской семье средний доход на человека составлял примерно 168 рублей, а в тофаларской – всего 33 рубля, что в пять раз меньше.

Более того, по замечанию статистика владельцы приисков продавали тофаларам муку, порох, свинец, необходимые для жизни и охоты в тайге, но по ценам, которые были в два-три раза выше казенных. Поэтому многие тофалары оказывались в долгах: они работали на приисках, покупали там же продукты и постепенно попадали в долговую кабалу.

«В результате подобного рода "торговых сношений" этого племени оказывается, что оно кругом в долгу и в безнадежной кабале», – писал Астырев в своем исследовании.

Кроме этого существовала ещё и система так называемой «покруты», когда охотники брали у частного предпринимателя припасы и оружие, за что обязаны были отдавать ему часть добычи, чаще всего одну треть. По сути, это была ещё одна форма зависимости и закабаления коренных народов.

«Покрута» была настолько распространена в Сибири, что русских крестьян, разбогатевших на эксплуатации труда эвенков и тофов, называли «тунгусники» или «карагасники». Таким «бизнесом» занимались и чиновники из местной власти.

Параллельно в конце XIX века в родовые охотничьи угодья карагасов начали проникать пришлые люди, что создало серьезную конкуренцию за охотничьи ресурсы. Тофа конкурировали и с бурятами, и с сойотами, но, как писал исследователь Бернгард Петри в первой четверти XX века, больше всего проблем им доставляло именно русское население.

По наблюдениям Петри, старожилы из Нижнеудинска, Тулуна и других сел шли в тайгу за белкой и соболем. Они использовали пассивные методы охоты, то есть ставили плашки-самоловы и притом не одну ловушку на квадратный километр, а сотню. Такая интенсивная и, по сути, варварская охота быстро приводила к сокращению популяций пушных зверей.

Для тофаларов это обернулось настоящей катастрофой, ведь меньше зверя значило меньше добычи и – меньше возможности заработать на жизнь. Поэтому многие и уходили работать на золотые прииски. Экономическое положение народа ухудшалось год от года.

Форсированный переход на оседлость

Приход к власти советов кардинально изменил жизнь тофалар. В 1930-е гг. когда на земли тофалар приехал сибирский этнолог Бернгард Петри, который работал под руководством Комитета Севера.

В ранние советские годы Комитет Севера занимался изучением и управлением коренными народами страны. Комитет должен был «встроить» кочевые и полукочевые народы в советскую систему и вертикаль власти. Для этого посланные комитетом ученые отправлялись в экспедиции к коренным народам, во время которых делали описания быта и хозяйства коренных. Позже эти данные использовали для планирования колхозов и административных реформ.

Бернгард Петри провел детальное изучение хозяйства и быта тофаларов. Он увидел, что экономика тофаларов была жизнеспособной и рентабельной. По его мнению, охоту и оленеводство необходимо было сохранить как основу жизнеобеспечения тофаларского народа.

Петри выступал за постепенные мягкие изменения образа жизни тофалар. Ученый разработал проект так называемых культбаз, то есть центров,которые работали бы на принципах хозрасчёта и самоокупаемости. Петри прекрасно понимал, что масштаб реформ огромен и перемены требовалось вводить постепенно.

Однако советская власть выбрала путь форсированного перехода на оседлость и коллективизации. Все это проходила без учета локальных особенностей.

За пять лет построили три стационарных села: Алыгджер, Нерха и Верхняя Гутара. Народ расселили с учетом прежнего территориального деления тофаларов на три кочевые группы. В начале 1930-х гг. организовали три колхоза: «Красный охотник», колхоз имени Кирова и «Кызыл Тофа». Все охотничьи территории и пастбища объявили государственной собственностью и поделили между колхозами.

Переход на оседлый образ жизни означал и переселение из чумов в рубленные дома. При этом оседлая жизнь давалась тяжело: многие летом ставили во дворах чумы и спали в них. В 1975 году, когда отмечали 50-летие советской власти в Тофаларии, местный райком распорядился убрать чумы из дворов как атрибут «устаревшего образа жизни».

Параллельно в поселках появляются рабочие места в магазинах, конторах, школьных и культурных учреждениях. Но их в основном занимало русское население – они были более грамотны и могли вести отчетность на русском языке. Коренным жителям оставались в основном охота и оленеводство.

Тофаларский язык

Тофаларский язык похож на тувинский язык, а также языки сойотов и монгольских уйгуров, но, по замечаниям лингвистов, является самым архаичным из них. Долгое время язык тофа существовал только в устной форме, без алфавита и письменности.

До прихода советской власти у кочевых тофаларов не было формального образования. Оно появилось с приходом советской власти – в виде школы-интерната, которую открыли в тофаларском селе.

Обучение в интернате велось исключительно на русском языке. Из-за того, что дети проводили в интернатах, вдали от семьи, большую часть года, они постепенно теряли родной язык. Выросли поколения людей, для которых русский стал единственным языком.

Американский лингвист Дэвид Харрисон, изучающий исчезающие языки, в своем исследовании привел слова Константина Мухаева:

«Когда я был ребенком, нас отправили в деревенскую школу. Уроки были только на русском языке, и я не мог ничего понять. Учитель бил меня, когда я не могу ответить на русском. По утрам он проверял свою палку, достаточно ли она гибкая, чтобы ударить нас».

Тофалары пытались просить советские власти разрешить преподавание родного языка в школах, но дело сдвинулось только в 1980-х гг. после принятия постановления «О мерах по дальнейшему развитию районов проживания народностей Севера». Оно обязало создавать письменности, словари, учебники для малых народов.

Но с тофаларским языком возникла проблема: он просто не был достаточно изучен. Лингвист Владимир Рассадин создал для него письменность на базе кириллицы в середине 1980-х. В 1989 г. эта письменность была официально утверждена, а вместе с ней вышел и первый букварь. И с начала 1990-х гг. тофаларский язык начали преподавать в начальных классах и в детских садах.

К ноябрю 2020 г. полноценных носителей языка оставалось меньше пяти человек. За 25 лет с 1990-х по 2020 г. доля тофаларов, которые считают язык родным, упала с 33% до 12%.

Преподавание языка в школах сейчас возможно только как факультатив из-за отсутствия квалифицированных носителей. Сегодня почти 100% тофаларов говорят в быту на русском.

Список источников:

Harrison K. David - When Languages Die: The Extinction of the World’s Languages and the Erosion of Human Knowledge. Oxford, Oxford University Press, 2007.

Курышов А. М. - Суть и значение перехода эвенков и тофов Иркутской губернии к товарному промыслу в конце XIX - начале XX вв., 2008.

Матханова Н. П. - Дело «О ссоре между духовными и гражданскими властями в Сибири» // Серия «История». Новосибирск, Институт истории СО РАН, 2015. Т. 11. С. 133-159.

Рагулина М. В. - Методы этноэкономических исследований коренных малочисленных народов Сибири в преддверии коллективизации // Интернет-журнал «Науковедение». 2015. Т. 7, № 5.

Курдюков В. Н. - Современные тофалары (опыт интервальных исследований) // Новые

Мельникова Л. В. - Тофы: историко-этнографический очерк. Иркутск, 1994.

Рассадин И. В. - Новые формы социально-общественных отношений и духовной культуры тофаларов в советское время // Власть. 2013. № 1.

Мельникова Л. В. - Тофы и добыча золота в бассейне реки Бирюсы // Тальцы. 2000. № 3 (10).

Рассадин В. И. - История этнографического и лингвистического изучения тофаларов // Тюркологический сборник. М., Наука, 1978 (сборник за 1975 г.).

Катанов Н. Ф. - Поездка к карагасам в 1890 году // Записки Императорского Русского географического общества. Отделение этнографии. Санкт-Петербург, 1891.

Сирина А. А. - Забытые страницы сибирской этнографии: Б. Э. Петри // Репрессированные этнографы / сост. Д. Д. Тумаркин. 2-е изд. М., Восточная литература, 2002.

Тюркские народы Восточной Сибири / отв. ред. Д. А. Функ, Н. А. Алексеев. Институт этнологии и антропологии им. Н. Н. Миклухо-Маклая РАН. М., Наука, 2008.

Трофимова С. М. - Рассадин В. И. как создатель письменности для тофаларов и сойотов. Элиста, Калмыцкий государственный университет им. Б. Б. Городовикова.

Курышов В. Н. - Общий анализ этносоциальных и экономических проблем тофаларов // Известия Иркутского государственного университета. Серия: Политология. Религиоведение. 2017. Т. 19.

Астырев Н. М. - Очерк быта племени карагасов Нижнеудинского округа // Материалы по исследованию землепользования и хозяйственного быта сельского населения Иркутской и Енисейской губерний. М., 1890. Т. 2, вып. 2. Прил. 1.

Шерхунаев Р. А. - Сказки и сказочники Тофаларии. 2-е изд. Кызыл, 1975.

Тофаларский язык // ПостНаука. 10.12.2020.