Патриарх проиграл

Сретенская семинария, созданная митрополитом Тихоном, остается в центре Москвы — в одноименном монастыре на Лубянке

Публикация в «Новой», посвященная сенсационному решению Синода РПЦ от 9 июля о фактической ликвидации Сретенской духовной семинарии в центре Москвы, не осталась незамеченной. Спустя всего две недели патриарх Кирилл издал резолюцию, фактически дающую обратный ход решению Синода.

Напомним: в решении речь идет о создании комиссии, которая к 1 августа должна представить предложения об «оптимизации» совместной деятельности Сретенской семинарии и Московской духовной академии (МДА), расположенной в Сергиевом Посаде. Чтобы не оставалось вопросов, о какой форме «оптимизации» идет речь, ректор МДА архиепископ Амвросий (Ермаков) был одновременно назначен и ректором Сретенской семинарии. Предполагалось, что студентов последней переселят в Сергиев Посад и сольют с тамошними семинаристами, а вот студентов МДА — как элиту духовного образования РПЦ — переселят в центр Москвы, в роскошный особняк Сретенской семинарии, да еще и передадут им недавно построенный по соседству гигантский собор Новомучеников российских.

У многочисленных экспертов и комментаторов как внутри РПЦ, так и около нее, не вызывало сомнений, что решение Синода, инициированное патриархом, является ударом по митрополиту Тихону, имеющему репутацию «духовника Путина». За последние годы Тихон, и так занимавший влиятельные позиции в РПЦ, набрал значительный медийный и аппаратный вес, став чуть ли не официальным главным кандидатом в патриархи (причем, возможно, еще при жизни Кирилла).

С одной стороны, Кирилл под влиянием высокопоставленных «духовных чад» Тихона вынужден был сделать его епископом и митрополитом. С другой, сумел под предлогом повышения перевести с Лубянки на провинциальную Псковскую кафедру. Но это не стало для «царского духовника» помехой в развитии важных связей и проектов. Так, спонсируемый «Норникелем» и «Газпромом», он продолжает строить дорогущие парки исторических грез «Россия — моя история», с помощью интерактивных технологий увлекающих посетителей величием прошлого и настоящего православной сверхдержавы.

Но самым важным детищем Тихона является кузница его церковных кадров — Сретенская семинария. Под нее он отбил здание единственной в Москве французской гимназии, которой не посчастливилось оказаться рядом со Сретенским монастырем, оборудовав его по последнему слову техники.

Выпускник ВГИКа, Тихон вложил в семинарию все свои лучшие образы — из фильма «Византийский урок», из книги «Несвятые святые» и даже из тех парков исторических грез о России будущего, с молитвой на устах догнавшей и перегнавшей антихристову Америку.

Патриарх Кирилл правильно нащупал тот кончик иглы, на котором спрятана «Кощеева смерть». Но сломать его патриарху оказалось не под силу.

Сретенская семинария остается на своем месте, постепенно повышаясь до уровня академии. Она «мягко интегрируется» с МДА путем разделения образовательных специализаций: за «Сретенкой» остаются практическо-пастырские и исторические направления, а за МДА — «отвлеченное» богословие и библеистика. В патриаршей резолюции говорится о вовлечении в эту интеграцию и других духовных школ РПЦ. По сути, Московская патриархия пытается встать на путь создания «профильных» учебных заведений, которые будут предлагать студентам разные специализации. Одна академия станет исторической, другая — литургической, третья — догматической, четвертая — библеистической и т.д. Хватит ли преподавательских сил и технических ресурсов РПЦ для столь амбициозных преобразований — вопрос отдельный.

Какие же ресурсы задействовал митрополит Тихон, чтобы отстоять свое детище? Он сам, отслужив в Пскове 24 июля благодарственный молебен, воздал славу «нашей бабушке» — святой равноапостольной княгине Ольге, чья память отмечалась в этот день. Но как едко заметил телеграм-канал «Церквач», имеющий доступ к некоторым тайнам патриаршей канцелярии, «про «дедушку», который, как говорят, чуть ли не лично просил патриарха не трогать Сретенку, митрополит Тихон ничего не говорит». Это правда — Тихон всегда проявлял особую деликатность в освещении вопроса о своих отношениях с Путиным. И своему неформальному духовнику Путин, очевидно, гораздо больше доверяет в церковных вопросах, чем формальному патриарху. Последнему остается лишь считаться с этим досадным фактом в выстраивании своей церковно-государственной политики.

Наконец, еще один важный урок несостоявшейся «оптимизации».

В РПЦ зарождается некое подобие гражданского общества.

Эпоха безропотного доверия и «послушания» священноначалию прошла даже для самых смиренных церковных чад. За «Сретенку» не побоялись вступиться не только опальные о. Андрей Кураев и Всеволод Чаплин, но и сами семинаристы, преподаватели, законопослушные церковные сайты и почти вся православная блогосфера. Их «соборный голос» не прошел мимо взора патриарха. Пожалуй, это первый пример хоть какого-то проявления «механизмов соборности» в эпоху авторитарного правления патриарха Кирилла.