«Эти люди бесстрашны»

Что говорили о задержанных на акции за свободные выборы те, кто сам выбрал «Пикник „Афиши“»?

— Желаю хорошо провести время! — бросает со сцены всеобщий любимчик Антоха МС, автор душевного хип-хопа.

«В ОВД «Люблино» обещают отрубить задержанным пальцы, если они не пройдут дактилоскопию», — тут же приходит мне в телеграм сообщение от проекта «ОВД-Инфо».

На таких эмоциональных качелях в субботу пришлось покачаться многим посетителям «Пикника „Афиши“». Аудитория этого фестиваля и раньше пересекалась с аудиторией оппозиции, а в этом году стараниями очумевшей власти, наверное, почти совпала.

По заданию редакции я несколько часов разговариваю с людьми на «Пикнике» и не встречаю ни одного человека, который не слышал бы о событиях в центре Москвы и не сопереживал бы их участникам.

— Мальчик знакомый пошел, его уже скрутили, — говорит Инесса, студентка с прямой челкой. Она здесь, чтобы послушать британского электронщика Mura Masa. — Я тоже думала, идти ли туда. Но уже был билет [на фестиваль], и я не пошла.

— Мне кажется, «Пикник» довольно сильно подточил количество тех, кто должен был пойти на митинг, — считает Емеля из той же веселой компании ребят и девушек, что и Инесса. Сам он очень хотел «увидеть в лайве Антоху».

Владельцы собственного музыкального лейбла Даша и Илья признаются, что им просто «не хватило смелости» пойти на акцию. Пара пришла на хедлайнеров фестиваля The Cure. У Ильи розовые волосы и подведенные нижние веки — как у Роберта Смита, лидера этой британской группы.

— Мы сочувствуем, но не ходим, — говорит Илья. — Вот готовились сегодня, красили волосы и смотрели эфир «Дождя»…

— Я все собираюсь, но никак не пойду, — уточняет Даша. — Моя мама ходила, когда было кольцо вокруг Садового, белые ленточки (акция «Большой белый круг» в феврале 2012 года. — Ред.).

— Может быть, это и не наш путь — ходить на митинги, — размышляет Илья.

— У каждого свой выбор. Я вот обязательно напишу политическую песню, например.

Для второкурсников технического университета Валеры и Димы субботняя акция за свободные выборы могла стать первой в жизни.

— Нам было очень тяжело определиться. Мы хоть и приезжие, но мы и многие наши друзья неравнодушны к политической ситуации в Москве, — говорит Валера. — И мы хотели бы выразить поддержку людям, которые отстаивают сейчас свою точку зрения. Эти люди бесстрашны. Эти люди ничего не боятся. Мне кажется, что у протестного движения в России большое будущее.

— Идти на митинг — это огромный риск в нашей стране. Мне всегда очень тяжело читать новости с митингов, потому что каждый раз там происходит какая-то жесть, — делится Дима. — То есть я поддерживаю, но пока с дивана. Хочу начать поддерживать всякие организации: «Агору», «Медиазону», которые освещают эти события, помогают. Мне очень хотелось бы, чтобы Россия преодолела период авторитарной власти, чтобы власть начала сменяться, свободы стало больше.

Я бегаю между разными сценами, предполагая, что кто-нибудь из исполнителей тоже прокомментирует акцию на Бульварном кольце. Политическое заявление мерещится даже в строчке «Я не вижу зла, не слышу зла и не говорю о зле» из песни талантливой подмосковной группы «Дайте танк (!)». Но в итоге

ни один музыкант ничего о винтилове в центре Москвы так и не сказал.

Публично участников акции поддерживают только ребята, работающие на маленьком стенде «Мемориала». Днем они цепляют к стенду листок со словами: «Пока мы тут гуляем, на бульварах задержано…» — и периодически меняют под ним стикеры с возрастающим числом.

Вечером, когда на стикере уже 600 человек, я вижу, как организаторы уговаривают мемориальцев убрать импровизированный счетчик. Представитель дирекции просит меня не указывать его имя и не выяснять детали, но дает понять, что опасается за будущее фестиваля.

— Идея была простая. Люди пришли послушать The Cure, и это их священное право. Но так получилось, что в этот же день в центре разгоняют акцию за свободные выборы, — говорит мне Сергей Бондаренко, работающий на стенде. — Кто-то может чувствовать себя виноватым за то, что он пошел сюда и не пошел туда. Поэтому мы и повесили [счетчик]. Мне казалось, что если люди пройдут, сфотографируют — это будет для них хоть какой-то акт солидарности. И в первый же момент люди начали останавливаться и благодарить.

В 19.15 счетчик с пониманием снимают.