The road to Askiz

The maniac in Khakassia killed and raped women for five years. The state did not notice it

In 2012, a girl disappeared in Abakan. In 2015-two more. When in 2017, 24-year-old Oksana Litvinova disappeared from the bus stop without a trace, the whole city was alarmed. The body of Oksana was soon found under a rotten grass near the Minusinsk CHP. The maniac who had raped and strangled her was caught three weeks after the murder. It turned out to be easy - in the Investigative Committee it has been known since 2013.

This message (material) was created and (or) widespread by a foreign media that performs the functions of a foreign agent, and (or) a Russian legal entity that performs the functions of a foreign agent.

Make a regular donation to the cold! Support

Audio version

Girl with dressing

The names of the victims were changed for security reasons. The names of the victims are left unchanged.

Early on the morning of April 9, 2013, a young girl knocked on the operator at the bridge across the Yenisei on the Yenisei on the border of Khakassia and the Krasnoyarsk Territory. Despite the frost, she was dressed only in a T -shirt and jeans. The operator let her into the room. The girl shook with the cold and could hardly speak. On her swollen neck, her bruises appeared, reminiscent of her fingers in shape. The woman gave her her jacket, poured valerian and called the police.

The girl who arrived on the call after half an hour, the girl told her story in a whisper - she did not have a voice.

18-year-old Angelina Rumyantseva went home after meeting with friends, when in the courtyard near the school the road was blocked by the Izh-Oda car in blue. The driver, lowering the glass, shouted something to her. The girl did not stop. Then the man got out of the car, grabbed her hand and said that if she did not sit inside, he would kill her. It was the second hour of the night, it was empty on the street. Frightened, Angelina obeyed - she sat on the front chair, and the car started. For several hours, the man drove her around the city. During one of the stops, the girl tried to run away, pulling the door, but she was blocked. The kidnapper - a heavy dark -haired man - said that if she does it again, he would turn her neck.

Closer to morning, he brought her to the SNT “Support”, located on the left bank of the Yenisei. It was not a season, the cottages stood empty. At that moment, Angelina tried to blindly dial a friend’s number, groping the phone in his pocket, but the man noticed this and took it.

After that, despite the girl’s resistance, he raped her. Then, having moved back into the driver's seat, he grabbed her by the chin and tried to turn her neck - and when it did not work, he began to strangle her. Angelina darkened in her eyes, she began to lose consciousness. Of the last forces, the girl sharply poked a rapist with his thumb in the eye - and he let her go for a second. At this moment, she managed to unlock the door of the car and break out, leaving a jacket in the man’s hands.

The girl ran away from the car along unfamiliar streets, choosing narrow paths and jumping over the fences. Her pursuer fled much slower - but she was afraid that he would try to catch her by car. When the cottages were left behind, the girl saw a gas station in front and ran to her.

The police officers who came to the call took Angelina with them. She managed to show the place where everything happened - on the ground there were her bag with things and a jacket, which the rapist threw out of the car. After that, an investigator Olesya Kalinina interviewed the girl at the police department for a medical examination.

In the morning, the mother took from the site to Angelina. And after lunch, the investigators delivered a 27-year-old local taxi driver-Dmitry Lebed, who drove the blue car Izh-Oda.

In the department of the Ministry of Internal Affairs, the man was interviewed by a young investigator Anton Kondaurov - in the same room where Angelina Rumyantseva was still lying with things. Kondaurov did not inspect the contents of the package and did not prescribe any examinations: neither for the swan of clothing - a little and panties, which were seized from a car - not according to the chains of seats. Having received an explanation from the taxi driver that he had sex with Rumyantseva, and she left his jacket in his car, the investigator decided not to detain him and not initiate a criminal case. Swans returned things, and he himself was released.

After 10 days, the Investigative Committee called Angelina Rumyantsev. According to the girl, this time two investigators talked to her: Kalinin and Anton Kondaurov. “They both laughed at me, asked me why I had such a shame,” she recalled later. - They said that it was better to pick up the application, they said that I was drunk and it would not work to prove anything, they offered to bring the swan to me to the conversation. I was struck by this attitude of investigators, after which I agreed to what they asked - just not to see them and that no one else touched me, including not to see the swan. In this regard, I wrote a statement that I have no complaints. ”

The taxi driver released for several years raped young girls.

He strangled four of them.

Earrings, keys and mirror

On September 4, 2012, a brigade from Abakan mowed the grass and cleaned the garbage on the side of the suburban highway when one of the workers found a black phone of Samsung underfoot. The battery from him lay nearby and has already deteriorated. Her worker picked up and threw it into a garbage bag, and the phone with a fogged screen put it on the Gazelle instrument panel. A little later, not far from the same place, he found a female handbag, in which lay a mirror in the form of a chocolate, keys, cosmetics and a blister of pills. Another 100 meters found a pink bra, swimming trunks and a female wallet. All this went to packages with garbage.

The worker took the worker and turned it on at home. The next day, criminal investigators who tracked the signal came to him.

22-year-old Anna Lashkova was put on the wanted list in the summer of 2012. On the night of June 20, the student was sitting with friends on a bench near house number 102 on Krylova Street in Abakan. When at two in the morning the company began to disperse, Anna said that she would come behind her, and remained to wait in the yard. Nobody saw her anymore.

In the announcement of the Ministry of Internal Affairs, the girl’s special signs were listed: “Ears with punctures, wears silver earrings in the form of strawberries with cubic zirconias, and two centimeters with a diameter of one centimeter with a diameter of one diameter on the left ear. On the left forearm multiple longitudinal scars from cuts. On the right elbow is a round -shaped scar from a burn. ” On the day of disappearance with her, she had a black bag of leatherette, two keys on the ring: from the apartment and magnetic-from the access door, a blister with pills, a Samsung cell phone in a black case, a mirror in the form of chocolate tiles, a wet white-pink swimsuit and a pink purse.

On the fact of the loss of Anna Lashkova, a criminal case was opened under Art. 105 ("Murder"). The girl’s body was never found.

26-year-old Dmitry Lebed, whom in May 2012 the wife kicked out of the house, changing locks on the door, often returned in the evening to a familiar entrance. His ex -wife and their children lived on Krylova Street - in a high -rise building next to the house No. 102.

The case of the murder of Anna Lashkova was instructed to conduct the investigator Anton Kondaurov. It was disclosed only years later.

"The grass was already harsh"

Daria Morozova is 33 years old. She has soft facial features and a quiet voice. Daria has two children whom she raises one. Five years ago, in March 2014, she went outside from her friend and called the taxi service to return home. But the phone sat down, and she did not have time to name the address - I had to go to the road to catch a passing car. It was night. Seeing an approaching car with checkers, the girl waved her hand. The car stopped, but there was already a passenger inside. This embarrassed Daria - but the driver assured her that the man would come out soon, and she agreed to sit inside. She did not want to go back and bother her friend.

The taxi driver really soon landed the first passenger and took the girl towards her house. But he never turned towards him.

“I said:“ Why are we passing by, and not turn off? ”, To which he was silent,” Daria recalls. - I asked again: I thought, maybe he would not hear. There was no reaction. I started panic. I told him if he does not stop the car, I will jump out of it on the go. Then I heard a click in the car. ”

The girl began to pull the doors - but they were already blocked. The driver stopped the car only on the wasteland outside the city. Daria remembers the incident further to the details - including a strong unpleasant odor emanating from a taxi driver. She tells about this in a detached voice, as if it were not about her: “He lowered the driver's seat and climbed into the back. He pulled off his pants, after which he wrapped his hands behind my back and, holding with one hand, pulled his pants off me with my second hand. He began to climb under the sweater, feel everything there. Then he began to press his member to me, wanted to introduce. I resisted, clamped my legs - after which I pushed him away from me. He deviated back, and I pulled the car door and jumped out. ”

The girl rushed into the field and, running over a sufficient distance, stopped at the thickets of shrubs. “It’s dark outside, the grass was already shy. I crouched, saw like a shadow that he got out of the car, looked around, after which I heard the car slammed and he left, ”she says. Daria could not find the road in the dark for a long time: she did not understand where she was. All her things remained in the car. “The tearful, it was cold on the street, I was shaking all, I was afraid that he would return and do something with me,” she recalls. - When I found the way, I no longer had the strength. I jumped out onto the road, waved my hand again, stopped the car. The man [driving] did not explain what happened, but asked him to take me home. He saw in what condition I was, and agreed. "

Daria opened the door, her two children were already asleep. “I went, my mother went into the room,” she says. -I am in this state: some kind of despair, powerlessness, everything was disgusting, what happened, these pictures were constantly spinning in my head ... I went into the kitchen. I had pills in my locker. I got drunk with a handful of these tablets. ”

The girl’s mother entered the room and, seeing empty blisters, did not ask her daughter about what had happened, but led her to the bathroom to wash her stomach. “Some small number of pills came out, after which I went to the room to the children, lay down and fell asleep. In the morning I already [woke up] with other thoughts. I think: yes, I swallowed pills, well, I will leave my life - who will get the children? .. Mom also has heart problems. I think: who, besides me, will educate them? " - Daria does not withstand and cries.

Having firmly decided that “we need to raise children,” the girl gathered that morning and went to work. There she felt ill. Daria went out into the street to breathe, and at that moment she had blood from her mouth. She was called an ambulance.

In the car, the girl admitted that the tablets were swallowed after the attempt to rape - and in the corridor of the hospital, where she departed from another attempt to rinse the stomach, the district police officer approached her and said that he needed to interview her immediately.

“I said that I feel bad and now I am not ready to testify. To which he said that he needs to urgently go to the police, ”Daria recalls. She had to obey. In the department she was interviewed, transferring from office to office. “I could not testify, because I was constantly eager. Every minute I went out every minute, I felt bad, ”the girl says. - I say: maybe call an ambulance because I can’t, I feel bad - then, when I feel better, I will give testimony. To which they told me: “When we interrogate you, then you will already go to the doctor.” Daria’s stomach problems are still preserved.

A few days after the police survey, the girl went to testify in the UK - to the investigator Alexei Popov. He told her that he “does not see meaning” to initiate a criminal case. Daria remembered the face and appearance of the attacker well, the color of his car and most of the route, but the investigator of her testimony was not enough. “He says:“ You have not remembered the brand or the car number, you will not prove anything, ”she recalls. Then, according to the girl, the investigator erased her testimony and proposed his own option-to write that there was no violence, she “seemed to think up” about an attempt to rape, and the pills swallowed due to personal problems. According to Daria, within two hours, Popov proved to her that in the actions of the taxi driver there is no corpus delicti, that she "will spend extra time, nerves, but there will be no sense - this case would not go anywhere." “I am an uneducated person. I believed his words. I think: if the investigator says so, then it is, ”she explains. At that moment, the girl still felt bad. She recalls that under the dictation of the investigator she wrote a new statement, signed and left the office.

Daria admits that what happened greatly changed her life. “I became crying,” she says almost with annoyance. - All the same, all this is constantly [in thoughts] ... From time to time it returns, scrolls in my head. I am now afraid to get into cars in general, in some taxi. I try on buses - and do not linger. " The girl wanted to turn to a psychologist, but she has no money for private consultations, and she does not want to contact the state clinic: she is afraid that this will “ruin its story” and she will lose her job.

A bag, just a bag

At Anastasia Khudyakov, a taxi driver who brought her up was attacked at the entrance. “I opened the door where the intercom, and I have already been printed to the second door. The blow in the back and hands behind the back - and it rushed, ”she describes what happened.

Anastasia is 35 years old, she has curly brown hair and large green eyes, which she leads to arrows. Unlike other victims, she is not afraid to publicly call her name - and believes that in her case the maniac was “very mistaken” with the choice of the victim.

The girl remembers exactly that that day - at the end of June, five years ago - she was in the sundress to the floor and in stilettos. “I was saved that the dress was long, it was a little inconvenient - to hold and bully the hem,” she explains. “On the one hand, on the other, he tried ...” At the same time, the attacker repeated: “Come on, come on, I'm fast now,” she recalls. Anastasia tried to fight - later on the floor in the entrance, police officers will find her broken extensed nails. But the man was much stronger. The girl did not dare to call for help. “The meaning of screaming? We have such people, no one will still go to the rescue, ”she argues. -I [invented] more abruptly: I say-let's take off my shoes, uncomfortable. He released my hands to me, I bent down for my shoes - and shied to him in the face. ” Anastasia recalls that she began to beat the taxi driver with a heel “right with the heart” - and from surprise he escaped.

The girl says that she remembered the appearance of the rapist - “a bag, just a bag” - and his “brutal, inhuman look”. The next day, she returned to the cafe, where she was the day before to look at the recordings from the outdoor surveillance cameras. In the video there was a car with checkers in which she sat. The owner of the cafe assured the girl that he was ready to give the police. Anastasia calmed down: "Well, they will find anyway."

However, no one has come for the record in the cafe. After some time, the investigator Yevgeny Kasyan Anastasia refused to initiate a criminal case. The girl remembers the wording: "Due to the fact that the unidentified man himself abandoned his illegal actions." “I had so many questions,” she says with restraint. - In my view, he refused - when he came up, said: “Come on,” they said: “No,” he turned and went. [And not] when such fuss with violence occurs, with twisting hands. ”

Kassyan, having quit from the UK, became an assistant to the prosecutor of Chernogorsk (the “cold” failed to contact her). “I think: you are a woman yourself, you never know - you’ll not sit in a taxi, you have children in this city. Maybe you take a negligent work-but purely humanly, why wrap things up like that? ..-Khudyakova perplexed. “Well, the result ourselves know what all this led to.”

"No bruises, no traces"

As it turns out later, Dmitry Lebed often drove at night in a round -the -clock store, where he bought the same set: champagne and two plastic cups. So he did in February 2015, when Elizaveta Selezneva got into the car. The taxi driver persuaded her to drink from a glass, and when she lost consciousness, he took the city, beat and raped. After that, he calmly took her to the address. The young man Elizabeth remembered the numbers of the car, and Dmitry Lebed was again found and responded to the police. Elizabeth repeatedly appealed to the UK, however, in the initiation of a criminal case, she was immediately refused by three investigators - Alexei Popov, Vladislav Bernyatsky and Vitaliy Chekmarev.

The 28-year-old Maria Kravchuk, which the swan brought in the summer of 2015, also lost consciousness in his car, having drank beer from the bottle. The woman was in the seventh month of pregnancy. Having come to her senses, she saw that her chair was lowered back, and she herself was almost completely undressed. Mary managed to break out, pushing the taxi driver, and run out onto the track. On the same day, she turned to the police, and a few days later her relatives themselves found the driver. Police officers of the Ust-Abakan district, where the swan was delivered, admitted to Mary that the taxi driver was not accused of violence for the first time-and advised her to “figure out” the maniac on her own. Спустя две недели после нападения женщина преждевременно родила ребенка. В возбуждении уголовного дела ей отказали.

«Мне следователь [Артем Вотяков] сказал: “Твое слово против его, на тебе ни синяков, ни следов, — ты ничего не докажешь”. Повезли меня на детектор лжи… Знаете, было ощущение, что это я преступница», — позже вспоминала женщина. Через год Вотяков сбил на пешеходном переходе 16-летнюю девушку и скрылся с места ДТП. Он был уволен, однако затем устроился в Красноярский следственный отдел на транспорте.

В марте 2016 года история повторилась с Евгенией Шевцовой: Лебедь увез ее в безлюдное место и напал на нее; от шока девушка не запомнила номера машины, но спустя несколько дней, вызвав такси, вновь увидела за рулем насильника. На этот раз подруга Евгении запомнила номера, и девушка написала заявление в полицию. Ее опрашивала следователь Наталья Айдарова. Позже Евгения рассказывала, что в полиции над ней смеялись; повторяли, что она ничего не докажет; говорили, что у нее, вероятно, не было денег и она сама решила так расплатиться за поездку. По словам девушки, под давлением она написала, что не желает привлекать Лебедя к уголовной ответственности. Доставленного в отделение маньяка снова отпустили.

Весь месяц шли дожди

Рано утром 2 сентября 2017 года молодая женщина в деревянном доме на улице Мира встала покормить младенца. Выглянув в окно, она увидела на автобусной остановке через дорогу темноволосую девушку, которая сидела одна и смотрела в телефон. Когда женщина уложила ребенка и вернулась к окну, на улице уже никого не было.

Оксане Литвиновой было 24 года. В апреле 2017 года вместе с младшей сестрой, 18-летней Анной, она переехала в Абакан из деревни в двух часах езды от города. Сестры сняли квартиру, Оксана стала работать продавцом в салоне МТС.

Спустя несколько месяцев, вечером 1 сентября, Оксана пошла в кафе с подругами. Была пятница, девушки выпили пива, потом отправились танцевать в бар, а ближе к пяти утра, когда пришло время возвращаться домой, поссорились — и подруги уехали на такси без Оксаны. Она осталась одна на автобусной остановке.

Тело Оксаны, закиданное сгнившим сеном, найдут спустя три недели в лесополосе в нескольких километрах от Минусинской ТЭЦ — за Енисеем, на территории соседнего Красноярского края. К тому моменту об ее исчезновении будет знать весь Абакан: фотографии молодой девушки заполнят местные паблики, а в городе даже появится свое волонтерское движение по поиску пропавших людей. В соцсетях станут вспоминать, что это уже третья молодая девушка, которая необъяснимо исчезла на территории Хакасии. «Все пропавшие девушки молоды, всем не было 30. Все пропали ночью, и все указывает на то, что девушки садились в какие-то автомобили», — напишет местный новостной сайт. В комментариях кто-то неосторожно предположит, что в городе, видимо, действует маньяк, — но его осадят, призвав не провоцировать панику.

Когда в субботу утром Оксана не пришла домой, родственники сразу поняли, что с ней что-то случилось. «Оксана — человек ответственный, — подчеркивает ее мать, Тамара Литвинова. — Я подумала, что где-то ее удерживают. Добровольно где-то загулять, не появляться она не могла. Да, если занята, не отвечала на телефон. Но я звоню — а она недоступна, недоступна».

Родственники сами восстановили маршрут девушки, выяснили данные о ее последних звонках и нашли женщину, живущую напротив остановки «Заготзерно». 3 сентября сестра Оксаны подала в полицию заявление о ее пропаже, но в МВД, по словам матери девушки, поначалу не собирались ее искать. «Нам говорили полицейские: “Если вы напишете заявление, это отразится на ее карьере, ее могут не взять на работу”. А нам главное — ее найти! Что, мы думаем, возьмут ее [на работу] или нет? - She is indignant. — [Говорили], типа она прогуляется и вернется. Но мы знаем, что она не может так сделать. Они [придумывали причины], лишь бы мы не подавали заявление, чтобы работы у них не было». Вслед за этим Тамара Литвинова пошла в Следственный комитет. «В понедельник приехала, с утра нам следователь сказал: “У меня сегодня выходной, приходите завтра”», — вспоминает она. Уголовное дело по статье 105 УК РФ (убийство) Следственный комитет возбудил во вторник, 5 сентября. После этого правоохранительная система начала активную работу — на этот раз проигнорировать исчезновение девушки было невозможно, о нем говорил весь город.

«Мои мысли — что она жива и... ну не знаю, здорова или нет, но найдется она», — говорила спустя несколько дней после исчезновения дочери Тамара Литвинова. У ее уверенности была причина: женщина обращалась к экстрасенсам («а куда было деваться?»), и все они в один голос утверждали, что от фотографий Оксаны исходит тепло, а значит, она жива.

Однако в конце сентября благодаря фотографиям украшений Оксаны, разосланным по ломбардам, оперативники вышли на убийцу девушки — Дмитрия Лебедя. Следом было найдено и ее тело.

На опознание дочери Тамара Литвинова поехать не смогла. Оксану опознала ее младшая сестра — по маникюру и одежде. Лицо было неузнаваемым — весь месяц шли дожди.

"Она всегда домой возвращается"

В руках у Виктора Кичеева, невысокого худощавого мужчины, толстый ежедневник в потертой коричневой обложке; внутри напечатано название — «На все случаи жизни». Листы блокнота заполнены нарисованными от руки схемами, стрелками, списками имен и номерами. На одной странице — запись круглым почерком: «Нерусский на лице шрам над бровями». Чуть ниже еще одна — «темная машина советская». На следующем развороте — схематичный рисунок: река, болото, деревня.

Виктору Кичееву 55 лет, у него темные волосы с проседью, загорелое лицо в морщинах и серые глаза. Он одинаково хорошо говорит на русском и хакасском. По городу Кичеев передвигается на темно-синей праворульной «Тойоте» старой модели, которую называет своим «верным конем». До 1991 года он работал в милиции: начинал в 1984 году в патрульно-постовой службе, затем боролся со спекулянтами. «Взятки я никогда не брал — чтоб копейку с кого-то взять! Если ты чем-то замаран, с тобой будут разговаривать на одном уровне. Если ты неподкупный, у них уже жилочка дергается, — объясняет он. — Бывали такие, которые брали. Но из-за такого говнюка пятно ложится на весь коллектив». Уголовные преступления Кичеев никогда не расследовал, но говорит, что «знает, как это все делается».

В 1990-х, покинув милицию из-за отсутствия перспектив, он стал «искать свое место» и подался на стройку, а в 2000 году уехал служить по контракту на Северный Кавказ: «[Пробыл там] около года — но этого мне хватило». Вернувшись в Хакасию, Кичеев вновь занялся строительством: «Все своими руками пощупал, потрогал, что и как выглядит, ну и потом фирму свою открыл». Сейчас у него небольшой строительный бизнес.

12 июня 2015 года дочь Кичеева, 27-летняя Анастасия Боргоякова, пропала. Накануне выходного дня вместе с мужем и друзьями она ездила развлекаться в центр города: сходили в кинотеатр, выпили пива, потом поехали танцевать в кафе «Рояль». Анастасия была одета в нарядное черное платье с орнаментом, меняющим на свету цвет. Рано утром вместе с подругой она вернулась в дачный район, где жила с семьей, — ночью она поссорилась с мужем, и он уехал отдельно от нее. Девушки посидели на улице и выпили еще пива. Около семи утра к ним подъехал муж Анастасии, и пара вновь разругалась. Девушка выбежала на дорогу, поймала машину и уехала. Это был последний раз, когда ее видели живой.

Родственники сразу поняли, что с Анастасией что-то случилось, когда она не вернулась домой в тот же день. У женщины были два маленьких ребенка — пяти и полутора лет, она никогда их надолго не оставляла. Кичеев до сих пор иногда сбивается и начинает говорить о дочери в настоящем времени: «У нее же ребятишки, она всегда домой возвращается».

Отец девушки признается, что с момента ее исчезновения практически не спал два с половиной года — «все рыл, копал, искал». По его словам, в первые дни он надеялся, что ее найдет полиция, а затем начал поиски сам. Сейчас он жалеет, что упустил время. Стоя на Кирпичной улице, где Анастасия поймала машину, он эмоционально рассказывает, что здесь совсем рядом висит камера наружного наблюдения — она должна была зафиксировать номера забравшего ее автомобиля. Но за видеозаписью никто не обратился, и она стерлась. На свидетельские показания, как выяснилось позже, положиться тоже было нельзя: подруга Анастасии говорила, что ее увез белый ВАЗ старой модели; позже оказалось — серебристая «Ниссан-Тиида».

«Я просто начал свое расследование, — говорит Кичеев. — Почему я этим занялся? Я узнал, как они работают, — относятся наплевательски. Я этого Кичеева — там однофамилец есть такой — прямо в МВД отматерил. Я говорю: “Ты, жирная тварь, тут сидишь, к себе вызываешь, а должен был руки-ноги в охапку и лететь туда, где моя дочь потерялась. С людьми пообщаться, может, кто-то что-то видел, правильно? Может, свидетели найдутся: пройдись, посмотри, может, видеокамеры где-то. Но ты сидишь тут,” — ну и матом».

Кичеев утверждает, что значительную часть работы по поиску дочери в итоге проделал сам, используя свои связи: «Все видеокамеры установил, детализацию звонков сделал, когда в последний раз телефон включался — это я все сам пеленговал. Все-все-все сам. В основном, я по дочери работал... Но и по остальным тоже».

Под «остальными» Кичеев подразумевает других девушек, которые, как и его дочь, пропали на территории республики и так и не были найдены. Он начал целенаправленно собирать информацию про них; все, что удавалось выяснить, педантично записывал в блокнот. Каждые выходные выезжал из города на поиски дочери; заезжал на заправки и в деревни, опрашивал местных. Говорит, что сам изъездил все дороги от Абакана до деревни Знаменка в Красноярском крае, по другую сторону от Енисея. «Вот эту часть всю чесали, ту сторону — всю, — машет он в окно машины на поля, прилегающие к Аскизскому тракту. — Тут заброшенное озеро — я водолазов вызывал, ныряли туда... Во-он там, видите, в горе пещера — туда я тоже доходил».

Кичеев возмущается: «МВД мне говорит: “Мы куда ни приедем, все жители говорят, тут уже побывали”. Я говорю: “Вы бы о своей тупости мне бы хоть не говорили”». Поисковые мероприятия, организованные МВД, так и не дали результата. Родственники девушки стали обращаться к местным экстрасенсам и шаманам, внимательно проверяя все места, на которые те указывали; писали даже в «Битву экстрасенсов». Следов Анастасии нигде не нашлось.

Но Кичеев не останавливался. Одна версия произошедшего в его голове сменяла другую. Он признается, что сильно «наседал» на одну пару, с которой шапочно была знакома Анастасия: «Она [знакомая] проституцией занималась, он сам раньше сутенером был, потом вроде завязал. Мы думали, их дело — но оказалось, не то». Подозревал он и «нерусских» — кавказцев, которые жили неподалеку; эта версия тоже себя не оправдала. «Зацепки были, но все ложные», — признает он.

Кичеев в разводе, но с бывшей женой, матерью двух его дочерей, общается регулярно: после исчезновения Анастасии она оформила опеку над внуками. Отец детей «отказался от родительских прав, скажем так», отмечает Кичеев. Сам он живет с гражданской женой. Это она подарила Анастасии черное платье с узнаваемым орнаментом, которое купила во время поездки в Москву.

По клочкам этого платья ее и опознали спустя два с половиной года.

"Я ее по черепу узнал, по зубчикам"

Каждый год 1 января Виктор Кичеев встает рано утром, собирается, тщательно выбирает букет — всегда в одной и той же цветочной лавке — и едет на кладбище — поздравлять дочь. «Это ее день рождения. Она у меня новогодняя», — объясняет он. На кладбище Кичеев долго стоит у могилы и вполголоса говорит с дочерью: рассказывает новости, уверяет, что ее все помнят и скучают, и просит не волноваться за детей — они «сытые, обутые, одетые».

«Только ты почему-то никому не снишься, папе вообще не снишься, — переживает он. — Я тебя ругаю-ругаю постоянно, чтоб хоть что-то приснилось, хоть что-то бы сказала… Бесполезно».

Кичеев ездит на кладбище несколько раз в год. Ездил бы чаще — да «говорят, нельзя сильно часто беспокоить».

Когда в сентябре 2017 года Дмитрия Лебедя задержали, в Следственном комитете стали запрашивать у таксопарков маршруты передвижения автомобилей, которыми он пользовался, — как выяснилось, все они были оборудованы GPS-датчиками.

Проверив маршрут передвижения его машины 12 июня 2015 года, следователи обнаружили, что в 07:34 он остановился на улице Кирпичная, а затем развернулся и двинулся за город по трассе Абакан-Аскиз. По пути таксист совершил две длительные остановки. В 09:10 он свернул с дороги и остановил машину у ручья за поселком Усть-Камышта, где пробыл 33 минуты. После этого он вернулся за руль, выехал на трассу и через несколько минут съехал на обочину за аалом Катанов. Здесь он простоял 12 минут.

Во время первой остановки Дмитрий Лебедь изнасиловал и убил Анастасию Боргоякову, а остановившись во второй раз, снял с нее золотые украшения, вытащил тело из машины и спрятал в ста метрах от обочины среди деревьев, присыпав сверху травой.

Спустя четыре года Виктор Кичеев повторяет его маршрут.

«Вот на этом месте все и произошло. Тут он дочу и задушил», — негромко говорит он, выйдя из машины.

Поле, где летом цветет лаванда, а чабаны пасут у ручья коров, оперативники вместе с родственниками Анастасии проверяли первым.

«Осень была, этот канал уже весь во льду был. Тополя, открыто все, нигде ничего не спрятать. А Лебедь-то ленивый, он закапывать не будет. Он припорошил только всех девчонок, — говорит Кичеев. — Я на этом первом повороте задержался: лед в канале замерз, я его разбивал, проверял. Где-то глубоко было. Все остальные дальше уехали, на тот свороток. Потом доча [Валерия] оттуда звонит, плачет».

Кичеев садится в машину и едет дальше. На 81-м километре трассы Абакан-Аскиз он съезжает с дороги и останавливается на поляне, где растут белые цветы. Оставив машину, он направляется к кустарникам и, пройдя сквозь них, углубляется в перелесок, где в октябре 2017 года были найдены истлевшие останки Анастасии Боргояковой.

«Вот тут она и лежала, прямо головой», — голос у Кичеева дрожит и ломается. Он показывает на землю у одной из разросшихся берез: «Вот тут нашли останки. Я ее по черепу узнал, по зубчикам. Ну и платье было... Кости уже звери растащили, собирали здесь — и то не все собрали. Зайцы-то кости не едят, а лисы тут охотятся…»

Кичеев разворачивает принесенную газету, бережно достает оттуда ярко-красные розы, которые он купил утром в цветочной лавке в Абакане, и кладет их к корням дерева.

«Неоднократно возле нее проезжал — и как же так? Я говорю: “Как же так, доча, неужто ты мне подсказать не могла? Сколько раз ездили ж тут рядом!..” — повторяет он. — Я в правильном направлении был, только не доехал, получается, — может, километра четыре. Не дотянул — казню себя. Всем всегда говорил: я ее найду. Нашли же все равно».

Кичеев постоянно возвращается к тому, что если бы правоохранительные органы работали как следует, то его дочь была бы сейчас жива. Он подробно описывает все ошибки, которые совершали полицейские и следователи: раз за разом повторяет фамилии, имена и отчества всех, кто, на его взгляд, плохо выполнял свою работу, — словно надеется тем самым впечатать вину в их имена. После ареста Лебедя Кичеев объединил вокруг себя часть потерпевших и начал борьбу со следователями, которые выносили им отказы. «Я как доверенное лицо за всех потерпевших иду, по всем этим инстанциям, все эти дела продвигаю», — объясняет он.

Дмитрия Лебедя Кичеев называет исключительно «уродом» и «тварем» — именно в мужском роде, — но упоминает его скорее вскользь. «С ним все понятно, — объясняет он. — Его еще не осудили, я сказал: он мне уже не интересен, потому что я знаю, какой приговор будет. Мне сейчас интересны эти следователи — Кондауров и Попов. Я Следственному комитету говорю: “Они такие же твари, как он, далеко не ушли”. Если бы Кондауров в 2013 году посадил его — вот этих убитых девчонок не было бы. И [убийства] моей дочери бы не было». Кичеев говорит, что в своей борьбе со следователями «пойдет до конца»: «Когда они реальные сроки получат, тогда я поставлю жирную точку. Я думаю, от меня очень тяжело будет уйти, от наказания, я такой человек».

Кичеев с ностальгией вспоминает Советский Союз и сожалеет, что «Сталина у нас нету, — при нем бы к стенке таких сразу ставили и все». «Мне и сейчас приятно вспоминать, как мы жили в 1970-1980-е годы, хотя в товарных услугах, может, не все было, — говорит он. — Учились бесплатно, медицина бесплатная, ездили, куда хотели, бесплатно от профсоюза. Тогда цель и стремление были — работать. Но ты знал, что ты получишь квартиру. Колбаса была, конфеты были, сгущенки, помню, навалом было. Жили — благодать».

Бывший милиционер считает, что все люди должны быть на стороне добра и «у всех должен быть гражданский долг», — в его версии это означает, что даже адвокат не имеет права защищать убийцу. Он до сих пор искренне возмущается тем, что защитник Лебедя по-настоящему выполнял свою работу, а не имитировал ее. Тем, кто, по его мнению, не прав, Кичеев не стесняется что-то объяснять «в грубоватой форме». «Тебя бы отшлепать, говорю, что ты трубку не берешь. Я тебе хочу помочь, информацию дать», — описывает он свой «отеческий разговор» с одной из пострадавших.

Некоторые в городе уверены, что Кичеев слишком далеко зашел со своей местью, и считают, что ему нужно остановиться: оставить в покое всех, кто связан с этой историей, и не навязывать пострадавшим свою помощь. Сам он говорит, что выполняет свой «отцовский и человеческий долг». «Вы не подумайте, что я озлоблен там или местью занялся. Нет, — уверяет он. — Просто справедливость все-таки должна верх взять. И все это дело я должен до конца довести. Она тоже, наверное, сверху видит, что я это просто так не оставлю».

"Кто-то его подставил серьезно"

Дмитрия Лебедя задержали 20 сентября благодаря разосланной по ломбардам ориентировке с фотографиями украшений, снятых с трупа Оксаны Литвиновой. Крестик девушки он сдал в ломбард сам, но большую часть золота — серьги, цепочку и кольцо — отдал младшему брату Евгению, попросив его заложить их от своего имени. Ему же он отдал банковскую карточку Оксаны с написанным на ней пин-кодом. Поняв, что на карте нет денег, Евгений Лебедь выкинул ее у гостиницы «Дружба» в центре города. Прохожий, нашедший карту, вернул ее родственникам Литвиновой, поскольку на ней было написано ее имя.

Вместе со старшим братом Евгений поехал в Минусинск и сдал там в ломбард цепь и серьги, выручив за них несколько тысяч рублей. Вместе с другим братом — Александром — он сходил в ломбард в Абакане и продал там золотое кольцо с камнями в виде цветка. Его Оксане Литвиновой подарил парень; она носила его не снимая. Кассир уточнила у мужчины, «не прибьет» ли его девушка, кольцо которой он продает. Тот ответил, что не прибьет. В ломбардах сохранились квитанции с его паспортными данными, а также записи с камеры, которая зафиксировала лица братьев.

«Как-то раз утром он [Дмитрий] приехал и попросил сдать золото, — рассказывает про случившееся Евгений Лебедь. — Я спрашиваю, это золото не краденое, ничего? He says no. Я говорю, смотри, не дай бог что! Дело в том, что на тот момент они с невестой ругались, — [я подумал], может, он ее взял, может, кто-то [в такси] оставил и он хочет на нем сделать денег. Но я никак не мог подумать, что это золото может быть той девушки или еще что-то. Я его сразу спросил, 10 раз, прям серьезно! Если бы я знал, я бы его сам сдал, в первую очередь... Вместе с золотом была карточка. Он попросил ее проверить: “Если ничего нет, выкинь”. Я ее проверил в банке, выкинул. Я даже не читал [данные на ней]». Евгений говорит, что брат не стал объяснять ему, откуда он достал женские украшения: «Начал отнекиваться: да нет, да там… То есть толком ничего не объяснял, [он] такой, сам по себе. Ничего не рассказывает, постоянно съезжает. Сначала я стал отказываться, типа: “Да ну тебя!” — он: “ну, Жень, надо очень!”». Тем не менее, в вину брата Евгений не верит и яростно его защищает. Позже из СИЗО Дмитрий прислал ему письмо, в котором объяснил происхождение золота: как-то раз к нему в машину сели двое неизвестных в капюшонах, долго ездили по разным точкам, а когда пришло время расплачиваться, не нашли наличных и отдали ему женские украшения.

«Кто-то его подставил серьезно. Он вообще простой, никогда на это не пойдет. Он работал, вкалывал, он у всех у нас на виду — у меня, у брата, у родителей, у девушки, — говорит Евгений. — Она с ним ездила в тот день, когда он якобы совершил [убийство]. Там промежуток два часа, когда он был один — в пять утра она поехала домой, а уже в восьмом часу он был у нее. Якобы он быстро эту девушку увез, убил, все сделал — и потом сразу поехал сдавать золото. Такой бред!».

Оперативники задержали троих братьев в один день. Евгений утверждает, что в отделении полиции его избили и пытали шокером. «Я все рассказал, как есть. Потом [спрашивают]: “Что делаете вообще?” — я говорю: “Наручники ослабьте”. “Голову не поднимать!” — я раз поднял — удар! Потом я психанул, поднялся, на ОМОНовца смотрю: я тебя порву. Меня просто связали как овцу, а если бы не был связан, я бы им дал отпор. Они себя богами считают, — рассказывает он. — [Александра] тоже избили. Не так, как меня, конечно. По его словам, ему намного меньше досталось. Его просто в обычную дежурную часть привезли, и все, а меня принимал местный ОМОН и оперативники из главка местного». По словам Евгения, оперативники ему сказали, что Дмитрию «хана», и если он все не расскажет, то «тоже поедет». На следующий день его все же отпустили — «у них не было ничего», уверен он. И он, и Александр впоследствии проходили по делу как свидетели.

Следователь отдела по расследованию особо важных дел Светлана Одырейко говорит, что Дмитрий Лебедь неоднократно сдавал в ломбард золотые украшения жертв, используя для этого членов семьи. «Золотые изделия Насти Боргояковой он отдал своей маме, введя ее в заблуждение, что якобы в машине нашел, и она их сдала в ломбард. А с тем, что он похитил с Литвиновой, ему помогли братья. Он тоже их ввел в заблуждение, — считает она. — Доказательств их причастности [к преступлениям] не было, хотя и отрабатывали такую версию. Он прикрывался родственниками. Это характеризует его по отношению к своим близким. А по укрывательству преступлений в категории особо тяжких и тяжких близкие родственники не подлежат уголовной ответственности».

Расследованием убийства Оксаны Литвиновой сначала занимался следственный отдел по Абакану, затем дело передали в отдел по расследованию особо важных дел СУ СКР по Хакасии — заместителю руководителя отдела Михаилу Глебову, который незадолго до того перевелся в республику из Алтайского края. В мае 2018 года, после того, как он перевелся обратно, дело попало к Светлане Одырейко. Виктор Кичеев уверен, что благодаря Глебову, Одырейко, а также ветерану уголовного розыска Дмитрию Фирсову, который участвовал в деле со стороны МВД, преступления Лебедя наконец были расследованы.

Именно Глебов стал поднимать и отменять старые отказы в возбуждении уголовных дел, которые выносились пострадавшим в течение нескольких лет. Кроме того, в конце 2017 года в деле Лебедя появился еще один труп: тело убитой им в июне 2015 года Натальи Яковой следователи изначально спутали с другим, и девушка была похоронена на кладбище для бездомных. Именно Глебов добился эксгумации останков и проведения ДНК-экспертизы. «Если бы не он, все так шито-крыто ушло бы», — уверен Кичеев. «Девчонки ему поверили и подтвердили все, Глебов смог их расположить, — говорит Одырейко. — Шесть женщин, которые остались в живых, изобличили Лебедя на очных ставках и проверках. Они вообще молодцы. Я считаю, что сейчас они спокойно будут жить, зная, что он наказан». Потом добавляет: «Единственное, жалко, что такой ценой, — что девчонок мы не сохранили четверых. Из этих четверых у двоих детей не было и уже не будет — это, конечно, страшно».

Одырейко отмечает, что следствию помогал и Виктор Кичеев. «Виктор Николаевич — самый активный. Я его брала с собой: допустим, поддержать потерпевших, настроить, потому что женщинам через себя перешагнуть, рассказать о сексуальном насилии очень тяжело, — говорит она. — Одна потерпевшая [Дарья Морозова] очень тяжело перенесла все это. Она ко мне приходила, ее провожал или сын, или мама. До такой степени она боялась. Поэтому Виктор Николаевич всем оказывал поддержку, со всеми созванивался. Это повлияло [на ход дела]».

Поначалу Дмитрий Лебедь отрицал свою причастность к убийствам и изнасилованиям и на первом заседании суда заявил, что признательные «показания, которые были получены у следователя, были [даны] под давлением; оказывалось и психологическое, и физическое воздействие». Затем он стал утверждать, что девушки сами его домогались, что он по обоюдному согласию возил их на «гору любви» ( так в республике называют один из холмов. — прим. «Холода» ), угощал чипсами, арахисом и пивом, а Литвинова якобы сама задохнулась в его машине от астмы. «У него тактика: мертвые же не могут оправдаться. Он в отношении этих девчонок говорил, что они все добровольно вступили с ним в половую связь», — отмечает Одырейко. «Лебедь упирался, доказывал, что девчонки сами ему себя предлагали, — вспоминает и Анастасия Худякова. — Ну у нас не настолько голодные девчонки в городе, я считаю, чтобы на такое чудовище накидываться».

«Он очень холодный, неэмоциональный, молчаливый, — отзывался о Лебеде следователь Михаил Глебов. — На допросах спокойный, как мумия. На очной ставке смотрит на потерпевшую — ни одна жилка на лице не дрогнет, глазом даже не моргнет». «Насколько я знаю, это признак того, что у человека что-то не то с психикой, — он мог вообще не моргать минут пять-десять, — говорит и Одырейко. — А потом, знаете, как земноводное, — раз, раз. Scary! И взгляд непроницаемый».

Однако в остальном, подчеркивает следователь, Лебедь — «человек, не вызывающий опасений». «На вид простодушный. Он чуть полноватый. Добродушный, с юмором, пытается шутить. Почему никто из девчонок не побоялся сесть к нему в машину? Он не вызывал опасений вообще никаких, — отмечает она. — Но при этом он хитрый — это ничем не скрыть. Ищет свою выгоду. Он учился на психолога, три курса закончил. Старается найти с человеком контакт, показаться хорошим, безобидным, добрым. Manipulator. Вы бы так же к нему сели и не почувствовали опасности. Любой из нас».

При этом «вел он себя цинично», утверждает Одырейко. «На одной из проверок показаний на месте — по Литвиновой — на вопрос, куда нам следовать дальше, говорит: “Нужно сначала заехать на гору Самохвал”, — приводит пример она. — Гора в деле вообще никак не фигурировала. Я задаю вопрос: “Какие обстоятельства мы там должны проверить?”. Ответ его меня шокировал: “Я хочу город посмотреть с высоты”. Я говорю: “Дмитрий Валерьевич, может, вести себя будете прилично?”». Однако в итоге Лебедь признался во всем, в чем его обвиняли, и даже отказался от адвоката. Одырейко считает, что он стал сотрудничать со следствием, рассчитывая отделаться 10–15 годами колонии.

При этом сразу несколько собеседников, связанных с делом, отмечают, что поведение Лебедя резко изменилось после того, как его отвезли на психиатрическую экспертизу в Красноярск. «Да его там просто сломали где-то в Красноярском крае, возили в закрытое учреждение. Там, видимо, его конкретно доконали, может, что-то ввели», — уверен Евгений Лебедь. По его словам, родители на свидании уже после приговора пытались узнать у сына, как с ним обращаются, но тот на все вопросы отвечал односложно. Пострадавшие тоже заметили разницу в поведении Лебедя: если поначалу он «огрызался», «сверлил взглядом» и требовал проверить их на полиграфе, то затем резко затих. «Он совсем другой стал. Прямо овечка стала. Я не знаю почему, мне кажется, у него даже речь поменялась, — говорит Худякова. — Не знаю, может, у него что-то произошло с дикцией. Невнятно даже [говорил]. Не так борзо, как раньше. Вот эту всю спесь подсбили с него».

В апреле 2019 года Дмитрий Лебедь получил пожизненный срок. На суде он заявил, что «раскаивается в том, что сделал». «Хотя я сомневаюсь, что этот человек о чем-то задумывается, — говорит Тамара Литвинова. — У него такое бессмысленное выражение лица. Стоит, глаза в потолок закатил. Он хоть понимает, нет, что он натворил?».

Водитель из ракетных войск

В детстве Дмитрия Лебедя часто обижали. «Я несколько раз видела, как дети младше Димы по возрасту били и всячески его унижали, — рассказывала его знакомая Анна Ворошилова. — Таких, как он, называют тюфяками». «Никогда бы не подумала на него. Спокойный, необщительный, сидел почти все время дома, помогал бабушке с дедушкой по хозяйству. Друзей у него не было», — говорит Екатерина Аршанова, знавшая Дмитрия Лебедя в подростковом возрасте, — он приезжал в ее деревню на лето. В школе Лебедь учился хорошо, но был замкнутым и не пользовался авторитетом у одноклассников; предпочитал общаться с детьми из младших классов. «Не человек это — зверь, хотя на вид и не скажешь: тюфяк тюфяком», — говорила после задержания Лебедя двоюродная сестра Оксаны Литвиновой Галина. Словами «тюфяк» и «мешок» Лебедя описывают многие знавшие его люди.

По словам Светланы Одырейко, она, изучая Лебедя, поняла, что у него «детства не было», он был всегда «сам по себе». «В детстве, когда бабушка была жива, она им занималась, она была учителем. Он ее очень любил, — говорит она. — Самое счастливое время у него было, когда он жил с ней, — это было непродолжительное время». Местные СМИ писали, что у Лебедя «авторитарная, строгая мать, которая добивалась от домочадцев беспрекословного повиновения и подчинения»; его знакомые также отмечают, что мать была настолько строга, что могла выгнать ребенка на мороз. Сама она отказалась от комментариев, отметив лишь, что приговор сыну считает несправедливым.

Семья Лебедя переехала в Хакасию из Красноярского края, когда ему было восемь лет, он старший из шести детей. «Мы все из простой, многодетной семьи. У нас мать и отец всю жизнь вместе, — говорит Евгений Лебедь. — Мы с детства приучены к труду, отец нас всегда брал в тайгу. Зарабатывали таежным промыслом: ягоды, орехи. В общем, все порядочные, спокойные, нормальные люди».

Окончив школу в 18 лет, Лебедь был тут же призван в армию, служил водителем большегрузных автомобилей в ракетных войсках в Краснодарском крае. Вернувшись, стал работать сначала слесарем, потом охранником и грузчиком. В 2010 году он женился и вскоре устроился работать таксистом, чтобы зарабатывать больше. Жена была старше его на пять лет, в браке у них родились двое детей. Уже в 2012 году она выгнала его из квартиры и подала на развод (Лебедя после этого судили за неуплату алиментов), а затем переехала в другой город и добилась лишения его родительских прав.

Во время процесса женщина выступала на стороне обвинения. По ее словам, жизнь с Лебедем была полна скандалов: он ее избивал, запирал на балконе, на глазах детей бил посуду, угрожал ей покончить с собой; обращения в полицию ни к чему не приводили. Она также утверждала, что выгнала мужа из дома после того, как однажды ночью он стал ее душить, и ей удалось вырваться, только ткнув ему пальцем в глаз. По словам женщины, после развода Лебедь ее преследовал, стучал по ночам в дверь, просил пустить обратно, потому что ему было негде жить. В тот период таксист жил в арендованных машинах. Его знакомые говорят, что он сильно переживал из-за развода. Первая жертва — Анна Лашкова — была убита им спустя месяц после того, как жена выгнала его из дома.

Лебедь регулярно менял службы такси и арендованные автомобили. Из одного таксопарка, где он работал в 2013–2015 годах, его выгнали из-за неоднократных обращений полиции в связи с жалобами пассажирок на домогательства и кражи. В то время таксист управлял темным «Рено Логан», помеченным в программе отслеживания маршрута как Борт №13, — на этой машине он, в частности, возил Морозову, Худякову и Селезневу.

Диспетчеры таксопарков, в которых работал Лебедь, во время судебного процесса рассказывали, что он часто сходил с маршрута и надолго останавливался в безлюдных местах. Свидетели описывали его как необщительного и неряшливого человека, который носил спортивную одежду и шлепанцы на босу ногу, постоянно жаловался на низкий заработок. Его бывший напарник во время суда вспомнил, что Лебедь оставлял в их общей машине странные вещи: женское белье, сланцы, пустые бутылки из-под шампанского. При этом таксист, по его словам, был добрым, «мягкотелым» и тихим человеком.

«Нормальная семейная жизнь у него была до 2012 года, — говорит Одырейко. — Супруга — очень достойная, положительная женщина. Толчок — то, что в семье его с пьедестала хорошей жизни вот так вот [скинули]. Ломка произошла, и он начал свою преступную деятельность. Если бы в семье с родителями у него все было хорошо, он бы переехал к родителям жить. А он год жил в автомобиле, пока не нашел себе зазнобу». Следователь подчеркивает, что в обычной жизни Лебедь выбирал себе в спутницы «железных» женщин заметно старше себя, а «свою ущербность по сравнению с ними восполнял, показывая силу на девушках, которые не могли дать ему отпор». По словам Одырейко, судебно-психиатрическая экспертиза показала, что Лебедь вменяем, но «у него отклонение в сексуальной сфере» — склонность достигать удовольствия через насилие. Следователь считает, что таксист убивал именно тех девушек, которые сопротивлялись сильнее всего, — поскольку не мог почувствовать над ними власти.

"Два года с Димой были у меня самыми лучшими"

«Я его еще люблю. Два года живу, у меня нет никого. Очень сложно, потому что, ну, нет вот этой кнопочки: тебе сказали, что он сволочь, нажали кнопочку — и все отключилось. Но не отключается, понимаете? Про него там говорят: жирная мразь, кто угодно. Он для меня не был таким. У него кличка была — панда, его папа называл — «пандец». Такой диванный медвежонок. Он и по характеру такой был».

42-летняя Стелла Комиссарова, бывшая невеста Дмитрия Лебедя, вспоминает день его задержания: утром они собирались вместе позавтракать в кафе, но у Лебедя была запланирована еще одна поездка — и он уехал, пообещав вернуться через 15 минут. Больше на свободе она его не видела. Пыталась дозвониться весь день, но не смогла — и была зла, потому что подозревала, что он уехал к бывшей.

Затем выяснилось, что пропали сразу три брата; вечером Комиссаровой позвонили из полиции и сообщили, что Дмитрий Лебедь подозревается в убийстве. «Когда вышел Женя [из отделения], у него куртка была вся в следах от ног. Их там били, — вспоминает Комиссарова. — Диму били сильно. Адвокат у него жалобу писал. Ему почки отбили, сознание он у них терял». Ради того, чтобы заплатить первый взнос адвокату, Комиссарова почти за бесценок продала свою машину. Происходящее казалось ей абсурдом — в вину Лебедя она не поверила.

Сейчас она вспоминает, как после ареста «выступала, глотку рвала, что Дима этого не делал, что он не виноват». Комиссарову запомнили во всех пабликах в соцсетях, где обсуждалось дело, — в комментариях она открыто выступала на стороне человека, которого остальные призывали предать медленной смерти. «У меня много было моментов, когда говорили: “Да ты на словах смелая, давай, приезжай, поговорим”. Я ехала и разговаривала», — говорит она.

Комиссарова признается, что с ней до сих пор не здоровается ее собственный отец. «Когда мне папа условие поставил — либо семья, либо Дима, — я ему, не думая, ответила: “я Диму выберу”, — вспоминает она. — У меня даже мысли не было, что я его оставлю. Я человеку верила. И вы знаете, мне [сейчас] не стыдно на себя в зеркало смотреть. Если бы я его бросила, тогда бы было стыдно».

Комиссарова, сама водитель такси, познакомилась с Лебедем несколько лет назад, когда у нее сломалась машина. Помимо основной работы, она пекла торты, и их нужно было развозить клиентам. Для этого она несколько раз вызывала такси. «Как-то он меня подвозил. Я к таксистам относилась — ну, везут меня и везут: я никогда не смотрела, чтобы запомнить лицо. А он едет и у меня спрашивает: “А вы торты-то еще делаете?” She says. — Я думаю: “Блин, возил, что ли, меня с тортами?..” Я говорю: “Делаю”. Спрашивает: “А машину-то наладили?” — думаю: “Да что ты все знаешь-то про меня!” Видимо, до этого я ему говорила, что машина сломалась. Говорю: “Ну раз вы меня везете, значит, не наладила”. Мы начали общаться».

Встречи в дальнейшем переросли в отношения — но Комиссарова вскоре узнала, что у Лебедя есть вторая женщина, тоже с детьми и старше его на 11 лет (комментарии она давать не стала). Комиссарова поставила его перед выбором — и во время новогодних каникул 2017 года Лебедь переехал к ней с вещами. Но совсем разорвать прежние отношения не смог; позже выяснится, что он встречался параллельно с обеими женщинами до самого ареста. Обе они опишут его во время процесса как доброго и заботливого человека.

«Я всегда говорила и говорить буду: эти два года с Димой были у меня самыми лучшими, — говорит Комиссарова. — Я ни от одного человека не видела столько заботы, столько тепла. У нас есть “гора любви”, мы через день на эту гору ездили, хотя люди через год лаются, ругаются, дерутся. К [моим] детям он очень хорошо относился. Мы ездили на природу, купались, он с ними занимался. Если ехал в магазин, обязательно что-то привозил. Он и приготовит покушать, и [по дому] поможет. У меня с ним были, можно сказать, для семьи идеальные отношения».

Комиссарова говорит, что два года после задержания Лебедя были для нее «непростыми». «Меня запугивали: приезжали домой, караулили на работе. Молодой человек хакасской национальности прямо орал на меня, что меня отловят, насиловать будут, бить, требовал, чтобы я против Димы показания дала, — вспоминает она. — Это еще больше меня толкало на то, чтобы я не верила в Димину виновность, — и я доказывала всему миру, что это не он, пыталась его спасать». Комиссарова связывает угрозы с Виктором Кичеевым — один из преследователей, по ее словам, садился к нему в машину. «Мы с ним общались не один раз. Изначально он со мной по-хорошему [разговаривал], возил меня к следователю [для дачи показаний]. А последние несколько раз я уже прямо на него кричала, потому что это непорядочно — звонить, что-то выпытывать, высматривать, на диктофон этот [записывать]! Он и меня решил под замес спокойненько пустить, — рассказывает она. — Он же в полиции работал — вот это правильное задавание вопросов, вытягивание из меня... А из меня нечего вытянуть, я не знаю ничего! Я не помогала [Диме], я не сдавала золото, я не была посвящена абсолютно ни во что. Я настолько спокойно себя рядом с ним чувствовала. Мы с ним ходили и в тайгу, и везде. Собственно говоря, меня закопать — было нечего делать».

По словам Комиссаровой, визиты незнакомцев к ней прекратились, когда она сказала следователю, что напишет заявление об угрозах. Но подавать его не стала — и теперь говорит, что не держит на Кичеева зла. «Я прекрасно понимаю, что он потерял дочь, я не изверг. Не дай бог, потерять ребенка. Я не знаю, как бы я поступала на его месте, — может быть, сделала бы еще хуже, — говорит она. — [А по поводу следователей] я с ним абсолютно солидарна». Сам Кичеев говорит, что ничего не знает об угрозах в адрес Комиссаровой.

С Лебедем Комиссарова за два года говорила один раз, когда ей уже после приговора дали разрешение на свидание.

«После свидания я вышла в жутком состоянии, попала в аварию, разбила чужую “Мазду”. Мне все говорили, не ходи. Я говорила: “Я хочу посмотреть человеку в глаза”. Он мне очень много писем писал — что любит, что не виноват, “не верь никому, я выйду и все будет хорошо”, — рассказывает она. — Глядя в его глаза, я поняла, что это он сделал. За эти три часа, наверное, часа два мы просто молчали. Он сидел, плакал. По нему видно было, что он понимает, что он со своей жизнью сделал, что сделал с моей».

Комиссарова много раз прокручивала в голове 2 сентября, день убийства Оксаны Литвиновой. Лебедь был с ней практически всю ночь и весь день — отлучался только под утро на пару часов. Вернулся домой со свежими царапинами на лице и маленьким золотым кольцом — сказал, что с ним так рассчитались пассажиры. «Я поверила, потому что я сама таксист, и что только мне не пихали: и телефоны, и золото пытались оставить! — говорит Комиссарова. — Но я не оставила его в доме, потому что я, во-первых, золото не люблю, [а во-вторых] я ему сказала: “Дим, а если он [пассажир] у жены взял? Пойдет утром и заявление напишет, а ты встрянешь. Выкинь и забудь про него, не настолько большие деньги, чтобы из-за этого проблемы иметь”». Про остальное золото женщина не знала, — но теперь вспоминает, что вскоре после того разговора у Лебедя неожиданно появилось много денег, и он начал вести себя так, «будто последний день живет — хочешь, Луну с неба куплю, только скажи!».

Первые сомнения у Комиссаровой появились только после разговора со Светланой Одырейко. «Когда она мне рассказывала про этих девочек, как и куда он их вывозил, у меня, знаете, такие вспышки в голове: а вот у нас такое было, и вот такое у нас было! — признается она. — Один раз он на меня разозлился очень-очень сильно. Он меня повез на карьер со словами: “Я тебя сейчас раздену догола, выкину из машины!” Я потом только узнала, что на одну девочку [он напал] на том карьере. Я еду в машине и начинаю раздеваться, прям все с себя снимаю и говорю: “Давай, останавливайся, высаживай”. Его, наверное, именно это остановило, потому что неинтересно уже стало. Я, видимо, не стала кричать: “Ай, не надо!” Все равно же есть какая-то психология у людей, которые такое совершают». Есть и вещи, которые она до сих пор не может понять. «Дима далеко не глупый человек. Знать, что у тебя в машине ГЛОНАСС, и так внаглую ехать, прятать труп? Почему человек делает настолько глупые ошибки? Начав убивать в 2012-м году, ни разу не попавшись, настолько расслабился? Безнаказанность или как?» - She asks a question.

Комиссарова говорит, что не общалась ни с кем из пострадавших, хотя и «понимает, что они чувствуют». Она признается, что сама была изнасилована, когда ей было 20 лет: в Черногорске, который в Хакасии «считается беспредельным городом», ее затащила в машину и затем три дня удерживала в гараже компания парней. «Меня выпустила девочка, сестра одного из этих молодых людей. Я добежала до гостиницы, там женщина сидела, она вызвала полицию. Наша доблестная полиция сказала: “Вас что, убили?” Я говорю: “Нет”. “Ну а что вы тогда звоните?..”» Комиссарова говорит, что еще долго после этого боялась выходить на улицу. «Встречаться [с пострадавшими девушками] и что-то им говорить — это то же самое, что меня пожалеть, сказать: “Ай-яй-яй, как же ты это все пережила?” She explains. — Мне не нужна ничья жалость, я ее не хотела. Это стыдно, неприятно, больно. Это мерзко и гадко вспоминать. Какие-то утешения, тем более, от меня? Чтобы мне в морду плюнули?».

Только недавно Комиссарова заставила себя снять с пальца обручальное кольцо. Она до сих пор хранит вещи Лебедя — «вплоть до футболочек, трусов — все лежит, как лежало». «У меня в холодильнике полбутылки пива, — рассказывает она. — Он ее купил. Он больше полбутылки не выпивал. Она у меня до сих пор стоит, не могу выкинуть. Мою холодильник и обратно ее ставлю».

"Женщины пытаются решить свои личные проблемы"

10 июня 2019 года, маленький зал заседаний в городском суде Абакана. У окна на скамейке сидят три человека, они переговариваются и шутят. В середине — следователь Алексей Попов, по бокам от него сидят его адвокаты. Один из них играет, передвигая кубики по экрану смартфона.

На скамейке у входа тихо сидит Дарья Морозова. Она одна — адвоката у нее нет. Девушка не шевелится и смотрит прямо перед собой. В мае 2018 года, во время судебного процесса по Дмитрию Лебедю, СК признал ее потерпевшей по делу о злоупотреблении должностными полномочиями, обвиняемым по которому стал следователь Попов. 6 марта 2019 года городской суд Абакана полностью его оправдал. Однако после этого Верховный суд республики встал на сторону прокуратуры и отправил дело на новое рассмотрение. В городском суде заседания несколько раз откладывали, ссылаясь на то, что материалы из ВС еще не поступили. Так произошло и 10 июня. В середине августа суд снова отложил заседание — на целый месяц, поскольку Попов пожаловался на проблемы с давлением. Между тем срок давности по ст. 285 — шесть лет — истекает через полгода; после этого Алексей Попов будет освобожден от уголовной ответственности, даже если приговор будет обвинительным. От комментариев Попов отказывается.

Ни один из следователей, отказавших пострадавшим девушкам в возбуждении уголовных дел, не получил за это реального срока. Некоторые из них сами покинули СК и устроились на другую работу, некоторые трудятся до сих пор. По словам источника, близкого к СК Хакасии, в отношении всех этих следователей была проведена служебная проверка, которая установила факт ненадлежащего исполнения ими своих обязанностей. Однако уголовные дела по ст. 285 были возбуждены СК только в отношении Алексея Попова и Антона Кондаурова.

«Один из следователей приказом руководителя следственного управления уволен из органов СКР, второй — отстранен от занимаемой должности на период расследования. Мы всегда жестко реагируем на каждый факт нарушения закона в своих рядах, невзирая на чины, должности и былые заслуги. Поэтому у руководства СК никогда не возникало сомнений, возбуждать или нет уголовное дело в отношении своих сотрудников, если на то имелись основания», — заявляла в мае 2018 года помощник руководителя СУ СКР по Хакасии Татьяна Ощепкова.

Попов при этом свое отстранение от должности успешно обжаловал и теперь работает следователем в другом хакасском городе — Абазе. Кондауров, покинувший службу в СК еще в 2013 году, в этом году был приговорен городским судом Абакана к двум годам колонии-поселения и выплате 50 тысяч рублей компенсации Ангелине Румянцевой — однако был освобожден от отбывания наказания из-за истечения сроков давности. В ответ на просьбу о комментарии по делу Лебедя он бросил трубку. «Я бы хотела, чтобы ему дали реальный срок, но я думаю, это невозможно», — говорит Румянцева. Бывший следователь перед ней не извинился — и даже ходатайствовал о том, чтобы свидетелем на его стороне в суде выступил Дмитрий Лебедь. «Он хотел, чтобы Лебедь подтвердил, что он говорил Кондаурову, что я сама к нему в машину села и что сама к нему приставала», — отмечает девушка.

Светлана Одырейко отмечает, что «не снимает вины со следователей», но призывает воздержаться от обвинений, потому что «по делам такой категории очень много заявлений ложных, когда женщины таким способом пытаются решить свои личные проблемы». По данным центра «Сестры», в России после сексуального насилия в полицию обращаются лишь 10-12% жертв. По другим данным , лишь 2-10% заявлений пострадавших признаются ложными. «Знаете, виновных искать… Все виноваты, — говорит Одырейко. — Надо урок извлекать. Нельзя быть черствыми».

В конце июля у Дарьи появился адвокат — его нанял Консорциум женских неправительственных объединений. «Сокрытие особо тяжких преступлений в таком количестве и масштабе я вижу впервые», — отмечает руководитель Центра защиты пострадавших от домашнего насилия при Консорциуме Мари Давтян.

Извиняться перед пострадавшей Алексей Попов тоже не стал. «Нет, он уверен в себе. Даже находясь там, в суде, он усмехался вместе со своими адвокатами, рассказывая о том, что было в машине. Насмехались надо мной, — говорит Дарья. — Они здесь [в суде] свободно себя чувствуют. Просто они уже уверены, что ему ничего не будет».

Мерзлая земля

В полутора километрах за селом Вершино-Биджа расположен карьер, куда местные жители по привычке свозят мусор. Поздней ночью 20 июня 2012 года на идущей через свалку грунтовой дороге остановилась старая «шестерка», из которой вышел молодой мужчина. Открыв заднюю дверцу машины, он стащил с сиденья на землю труп девушки, после чего спрятал его среди мусора, закидав травой и дерном. Затем он завел машину и вернулся в город, где до рассвета просидел на берегу протоки за Южной дамбой.

Виктор Кичеев был первым, кто предположил, что Анна Лашкова была убита Дмитрием Лебедем. «Жена Лебедя выгоняет в мае месяце. Он во дворе отирается, — объясняет он. — И бац, в июне теряется Лашкова с Крылова, 102. Я говорю: “Вы факты-то сопоставьте, на этого Лебедя давите”. Потом вылезло в конце концов, что это он». Лебедь сознался в убийстве.

Теперь Кичеев ищет чужую дочь. В один из июньских дней он долго едет на машине до Биджи, потом ищет дом живущего там тракториста, просит его помочь с поисками. Владимир, крепкий мужчина лет 50-ти в перепачканной мазутом одежде, сразу соглашается — но трактор у него в ремонте, нужно подождать. Тело Анны Лашковой не раз искали и правоохранительные органы, и волонтеры, но найти так и не смогли. В 2015 году из-за пожара в селе на свалку вывезли много мусора, кроме того, там иногда работают грейдеры, которые могли смешать кости девушки с землей.

«Если бы в то время, когда дорожные работники нашли вещи, Кондауров потрудился, привлек бы кинологов, тело бы тогда и нашли, — уверен Кичеев. — Там ничего в радиусе трех километров нет, кроме единственной свалки, подозрение сразу на нее падает». На государство в этом деле он уже не надеется. «Ой, боже упаси! В том году я два раза выезжал. Весной начали [копать] — земля еще мерзлая. Ладно, отложили, мусор очистили, — рассказывает он. — В Следственном комитете говорю: “Скажите председателю сельсовета, чтобы они огородили это место, чтобы мусор туда не бросали”. В июне приезжаем — опять мусор, собак дохлых кидают, целая корова дохлая лежит. Короче, подолбили, но там бесполезно, надо с трактором только». Кичеев говорит, что интуиция подсказывает ему, где именно нужно искать, — и намерен найти хотя бы кость, которую можно похоронить.

На обратном пути с карьера Кичеев заезжает в «Долину мертвых царей» — так в Хакасии называют Большой Салбыкский курган, который считается здесь зоной различных аномалий. В музее работает сослуживец Кичеева — здесь же в юрте он и живет. Игорь ставит на стол травяной чай и долго рассказывает истории о ночных пришельцах, которых он то и дело видит в этих местах; потом показывает с экрана телефона фотографию странной фигуры, которую он снял в темноте. Он смеется над гостями, которые останавливаются в музее на ночь и всего пугаются, и заверяет, что ему-то самому здесь вовсе не страшно.

«Да, — соглашается Кичеев. — Бояться надо живых людей».