Почему я хожу в суды: дневник защитницы по «митинговым» делам

Координатор волонтеров ОВД-Инфо Александра Баева рассказывает о том, почему важно помогать в судах задержанным на акциях и как устроена работа общественного защитника.

Один

Макса хватают за развернутый флаг России. Мишу хватают прямо из толпы. Лешу хватают за съемку на телефон. Сашу хватают уже не первый раз. Катя везет передачку в Таганский отдел полиции. Кирилл везет передачку в Марьину Рощу. Последние сообщения в чате — у задержанных отбирают телефоны, всех на ночь, никого не отдали.

5 мая 2018 года в Москве задержали 719 человек. Среди них было много моих друзей. Утром 7 мая всех встречаем у суда. Автозаки за автозаками, из них выглядывают знакомые лица. Очень волнуемся, не знаем, будет ли суд и будет ли на нем защитник. Хватаем юристов за рукава, просим рассказать, как защитить своих друзей на заседании. Такое ощущение, что тебе рассказывают про логарифмы, когда ты только выучил таблицу умножения.

В тот день никого судить не стали, суд все дела вернул обратно в отделы. Но тогда я решила, что больше не хочу оказаться в ситуации, где другу нужен защитник, а я не могу помочь.

Два

Мне в инстаграм одно за другим приходят уведомления:

— Извини за скомканное сообщение. Пишу быстро

— Попытался найти помощь, но ппц. По нулям

— Хотел позвонить в УСБ, но там трубку никто не взял

— Извини, просто надо написать это человеку, которому я могу это написать

Я не видела Ярика три года, он звонит мне из отдела полиции, я что-то бормочу про 51-ю статью Конституции. Правой рукой листаю конспекты с лекций, левой рукой разворачиваю КоАП. «Где это вообще смотрят-то? Что делать?» Пытаюсь сохранить ледяное спокойствие, но не выходит.

— Три протокола должны составить, Ярик, три протокола. Не подписывай их, если не дадут прочитать!

Ярика отпускают спустя три часа под обязательство о явке. Ему дали 19.3. Мы не виделись три года и вот встретились в здании суда.

Три

Товарищ Якорев невысокий, коренастый, выглядит как обычный мент. Полицейская форма придает ему уверенности и веса, но когда он ее снимает, становится совсем щуплым. В суд он приходит без формы, держится уверенно.

Заседание сразу начинается с конфликта с судьей. Она сначала пытается рассадить нас с Яриком по разные стороны. Потом запрещает закрыть окно. На улице февраль. Мы спрашиваем судью, можно ли нам вообще дышать. Судья разрешает. Глубокий вдох: ходатайство о вызове прокурора, ходатайство о ведении протокола, ходатайство о вызове свидетелей со стороны защиты…

Судья начинает допрос Якорева, задает простые вопросы, полицейский легко на них отвечает. Наступает наша очередь. С каждым вопросом Якорев все больше смотрит в пол, его нижняя губа тянется вниз, он становится все меньше похож на полицейского и все больше на разбившего окно мячом школьника.

— Так мой подзащитный был задержан или нет?

— Я вел его в отдел.

— Так он был задержан или нет?

— В отдел шли.

— Какое у вас образование, товарищ Якорев?

— Среднее специальное.

— А вам с таким знанием законов не страшно ходить на работу?

Судья вскакивает, кричит, что это не относится к существу дела! «Страшно», — тихо бормочет под нос Якорев.

Четыре

Хочется соврать, что это мой с ним диалог, но нет. В середину моего первого процесса входит знакомый адвокат и помогает допросить Якорева. Судья так от нас устала, что отложила оглашение до утра следующего дня. На оглашение не поехал никто, потому что все боялись ареста. Судья Пищукова решила оправдать. Пишу в фейсбуке пост, что выиграла первый процесс. Основатель «Руси Сидящей» Ольга Романова добавляет в друзья. Успех.