"Многим уже не страшно"

Несколько лет назад на меня подали в суд за фразу "её муж – единоросс". Герои публикации, в которой шёл рассказ о махинациях с имуществом и документами, посчитали, что журналист, ну то есть я, раскрыл их персональные данные. Они пожаловались в мировой суд, и судья Ольга Жбанова признала меня виновным в административном правонарушении, вынеся предупреждение.

Я тогда оспорил его в Псковском городском суде. "Вы – сотовый оператор?" – уточнила судья Шекера. "Нет", – сознался я. В итоге апелляция отменила решение Жбановой, потому что, как сказала судья городского суда, применять к журналисту вместо закона о СМИ закон о персональных данных – абсолютно неграмотно.

С тех пор прошли годы, судья Жбанова пошла на повышение, а я усвоил, что безумные решения судов – не всегда рука "кровавой гэбни", но и регулярная дурость системы – будь то следствие, будь то суд.

Уголовные дела последнего времени – это не только истории про "машину репрессий", но и, как в случаях, с делом Ивана Голунова или Павла Устинова, тупость, коррозия идиотизма и глупости. Неумение думать на два шага вперёд

Пока мы переживали, что страна погрязает в коррупции, в тени оставалось то, что быстрее коррупции развивается тупость и ограниченность. В погоны работников следствия не вживляется искусственный интеллект. А естественный ушёл из системы почти полностью – вместе с остатками совести.

Когда меня спрашивают про дело Светланы Прокопьевой, я часто вспоминаю эту историю. В её случае так же к журналисту следствие применяет не журналистскую статью. Правда, тут стебаться над тупостью следствия непросто – цена здесь гораздо более высокая.

Благодаря Свете мы вновь стали больше не брать, а раздавать комментарии. "Как вы относитесь к делу Светланы Прокопьевой?" Ну вот как вы думаете, как я к этому отношусь? Раздражает каждый раз говорить, что это бред, глупость – это как рассказывать, что жёлтый цвет – это жёлтый цвет. Для нас уголовное дело против Светланы – просто личное, в полной мере семейное дело. Как вы будете относиться, если на члена вашей семьи заведут уголовное дело, высосанное из пальца? Ну вот как-то и мы относимся.

Когда один коллега спросил меня, почему я не подписал петицию, я сказал, что не подписываю петиции и не ставлю профильные аватарки, потому что нам, журналистам, повезло: мы можем сделать больше, чем подписать бесполезную петицию. "Если надо, мы и на улицу выйдем, если надо и сядем". "Сядем – это же образно?" – уточнил коллега. Не, говорю, не образно.

Но фразу из комментария всё равно убрали.

Это смешно, но дело Светланы Прокопьевой дало её окружению силы и стимул сопротивляться. Перестало быть страшно. Стало неудобно что ли дрожать-бояться. Если вот эта девчонка, этот метр с кепкой не боится, если она, находясь под уголовным делом, не ломается, не ложится помирать, то нам ли, бесчувственным чурбанам, чего-то бояться?

Вот за что спасибо уважаемым следователям, что страх перед такой штукой, как уголовка, стража – вот это этот сакральный страх как следует девальвирован. Нет, не хочется, но уже не страшно. Честно, сейчас смущает только одно: что домой могут прийти, когда не убрано. Вот это реально напрягает.

Преследованиями простых людей – не уголовников, не гопников, не коррупционеров – наша карательная система снизила и понимание того, кого могут посадить. Могут футболистов. Могут актёров. Могут журналистов. Не за убийство или наркотики – за пикет, за слова, за то, что мимо проходил. Укрепляет ли это их "вертикаль власти"? У меня есть ответ.

Мне кажется, в литературе многие сказки имеют политический подтекст. Будь то "Крошка Енот" или, например, сказка Ушинского "Ветер и Солнце". Когда Ветер пытался с силой сдуть со старика тулуп, тот только больше в него укутывался. Солнце действовало с умом: когда старику стало тепло, он сам снял тулуп.

Уголовные дела последнего времени – это не только истории про "машину репрессий", но и, как в случаях, с делом Ивана Голунова или Павла Устинова, тупость, коррозия идиотизма и глупости. Неумение думать на два шага вперёд.

Российскую власть это устраивает. Власть открыто признаёт, что она – слабая, от давления общества она не может защититься ничем, как уголовными делами. Будь то политические активисты, будь то журналисты. Система "раннего Путина" не требовала защиты от общества уголовными делами – она чувствовала себя достаточно уверенно.

Сейчас время убеждения прошло, время игнорирования – тоже. Настало время нагнетания страха и уголовных дел. Вот только этот способ – последний. И в наше время он не работает. Многим уже не страшно. Люди улыбаются даже на скамье подсудимых.

Денис Камалягин – главный редактор газеты "Псковская губерния"

Высказанные в рубрике "Мнения" точки зрения могут не совпадать с позицией редакции