Как в уголовном деле полковников ФСБ оказались бывшие госбанкиры и причем здесь противостояние между Алексеем Кудриным и Игорем Сечиным

Почти доверху набитые пачками рублей и долларов спортивные и хозяйственные сумки, алюминиевый чемодан и коробки из-под обуви, — так выглядели итоги обыска в одной из квартир бывшего сотрудника центрального аппарата ФСБ Кирилла Черкалина. У него и его коллег Дмитрия Фролова и Андрея Васильева в мае этого года изъяли денег и драгоценностей больше чем на 12 миллиардов рублей. А были еще квартиры, машины, особняки… В начале ноября Черкалин согласился добровольно отдать государству половину этой суммы, автомобиль «Порш кайен», коллекцию наручных часов и запонки. Но эта история примечательна не рекордным весом изъятых банкнот: 911 килограммов в разных валютах — это только то, что согласился вернуть в казну полковник Черкалин. А тем, что в уголовном деле сотрудников ФСБ появились имена бывших высокопоставленных госбанкиров Владимира Столяренко и Александра Бондаренко — людей совсем другого круга и привычек. Раньше они руководили подконтрольным государству Еврофинанс Моснарбанком. Уже несколько лет не живут в России. А теперь заочно арестованы и объявлены в розыск.

Столяренко и Бондаренко заявили «Новой газете», что уголовное дело может быть на руку тем, кто рассчитывает дешево купить их нефтегазовые активы в России.

Как выяснила «Новая», Столяренко и Бондаренко владеют нефтегазовой группой РНГ (Eastsib Holding), куда перешел на работу бывший начальник Черкалина — Фролов. Столяренко — давний знакомый бывшего вице-премьера и министра финансов Алексея Кудрина, который теперь возглавляет Счетную палату. А группа РНГ была одним из спонсоров фонда Кудрина. По мнению участников нефтегазового рынка, у самого Кудрина мог быть интерес в РНГ, но его пресс-секретарь это решительно опровергает.

Мы решили разобраться, как в одном уголовном деле оказались люди разных миров — силовики и госбанкиры. И может ли это иметь отношение к давнему противостоянию Алексея Кудрина и главы «Роснефти» Игоря Сечина.

Полковники

Кто такие Черкалин, Фролов и Васильев? И почему, работая в элитном управлении «К» ФСБ, которое занималось кредитно-финансовой сферой, они оказались под уголовным делом на миллионы рублей, имея на руках миллиарды?

Арестованные контрразведчики контролировали банковский рынок, знали людей на ключевых постах в Центробанке и Агентстве по страхованию вкладов. А на встречах с банкирами, многих из которых знали лично, делали предложения, которые, как сообщали The Bell и «Проект» сводились к выделению высокопоставленным сотрудникам ФСБ долей в легальных бизнесах и процентов от нелегальных операций по обналичиванию и выводу денег.

Бывший начальник Черкалина и Васильева Фролов, по воспоминаниям его коллег, служил в ФСБ с девяностых. Но его непосредственный руководитель не продвигал Фролова по службе и особо его не замечал. Тем не менее Фролов курировал какую-то часть Центробанка и в начале 2000-х годов уже водил «Ягуар».

Фролову повезло, когда по линии ФСБ его отправили помогать бывшему налоговику, первому замминистра финансов Виктору Зубкову, которому в 2001 году поручили создать финансовую разведку. Там они и познакомились. По воспоминаниям двух коллег, о Фролове поговаривали, что он мог быть родственником Зубкова, но документального подтверждения этому найти не удалось. Зубков тогда был восходящей политической фигурой, в прошлом работал заместителем Владимира Путина в петербургской мэрии.

Кадровый рост Фролова в управлении «К» ФСБ начался при Викторе Воронине. Тот, как говорят сослуживцы, стал начальником управления благодаря бывшему замруководителя президентской администрации Виктору Иванову и бывшему главному налоговику Анатолию Сердюкову. С ними Воронин раньше работал. Как объясняют, Сердюков тогда был не только мужем дочери Зубкова, но и «героем взятия ЮКОСа», входил в любые кабинеты, а к его кадровым рекомендациям прислушивались.

В центральном аппарате ФСБ начальник управления Воронин, будучи человеком со стороны, поначалу оказался в некоторой изоляции. И Зубков, как рассказывают коллеги, порекомендовал обратить внимание на расторопного Фролова. Так Фролов дорос до заместителя начальника управления.

Судя по рассказам сослуживцев, руководство давно знало, что Фролов, возможно, живет не на одну зарплату. Он, например, предпочитал дорогие автомобили.

Однажды его начальству доложили, что в элитном автосалоне на Кутузовском на имя Фролова приобретена машина, которая вскоре была разбита, и тут же куплена новая.

Никаких последствий для Фролова не наступило. Только для менеджера автосалона, который не умел держать язык за зубами.

Черкалин и Васильев, по рассказам их коллег, — это исполнительные работники. На службу они пришли сразу после учебы в академии ФСБ. А подчиненными Фролова стали в то время, когда был пик операций по обналичиванию средств и понадобились сообразительные сотрудники, чтобы взять все это под контроль. Черкалина называют профессионалом, которого уважали в госбанках. Ему, как говорят, даже прочили должность начальника службы безопасности Сбербанка.

Зубков и Сердюков на вопросы «Новой газеты» не ответили и ситуацию не прокомментировали.

Закат полковников

Зубков и Сердюков перестали занимать большие государственные должности в 2012 году (Сердюков покинул должность Министра обороны в период расследования уголовных дел о хищении военного имущества). Замначальника управления «К» ФСБ Фролова уволили в связи с утратой доверия в июле 2013 года. В августе того же года «Новая газета» нашла у его жены и отца виллы и каштановые рощи в Италии, которые полковник не декларировал.

Супруга Фролова работала на рядовой должности в Еврофинанс Моснарбанке, а сам он устроился в структуры нефтегазовой группы РНГ — компании «СюльдюкарНефтеГаз» и «Истсиб Геологоразведка». Владельцев группы — бывших госбанкиров Столяренко и Бондаренко — он знал по работе еще в то время, когда они возглавляли Еврофинанс Моснарбанк, рассказал человек, близкий к группе. «Запрета на профессию нет, — подчеркнул знакомый Фролова, — в компаниях он занимался проверкой надежности контрагентов, что важно, поскольку у них много подрядчиков».

Историю увольнения Фролова из ФСБ и ослабления его подчиненных их коллеги рассказывают так: после Зубкова у него не сложились отношения с директором Росфинмониторинга Юрием Чиханчиным. При этом Фролов был настолько неосторожен, что его близкие оказались собственниками итальянской недвижимости. Когда итальянские власти прислали эти данные в Росфинмониторинг, они тут же оказались у первого лица государства и директора ФСБ. И тогда в Управлении собственной безопасности на Лубянке создали группу, которая стала изучать деятельность Фролова, Черкалина и Васильева. В июне 2016 года заявление об отставке написал начальник управления «К» Воронин. И Черкалин с Васильевым остались в чистом поле без особого прикрытия.

В итоге в отношении Фролова, Черкалина и Васильева возбудили уголовное дело. Формальным поводом стала ситуация с предпринимателем Сергеем Гляделкиным, которого они хорошо знали, так как долгое время сами работали с ним в рамках другого расследования. Гляделкин был заявителем не по одному уголовному делу, которое сопровождало ФСБ.

СПРАВКА

Уголовное дело

Уголовное разбирательство в отношении бывших госбанкиров Владимира Столяренко и Александра Бондаренко началось весной 2019 года. По версии следствия, вместе с бывшими сотрудниками ФСБ они завладели принадлежавшей предпринимателю Сергею Гладелкину долей (49%) в компании «Юрпромконсалтинг», на счетах которой было порядка 1 миллиарда рублей, и причинили ему ущерб на 490 миллионов рублей.

Знакомые банкиров парируют, что больших сумм на счетах компании не было, а были долги. Гляделкин занимался несколькими девелоперскими проектами, которые получали финансирование в Еврофинанс Моснарбанке. «Юрпромконсалтинг», в частности, должен был обеспечить проектирование и строительство 47,5% общей площади проекта «Левобережный». Но в 2009 году московское правительство проект остановило, как и многие другие.

Знакомый Гляделкина уверяет, что сотрудники ФСБ ввели его в заблуждение, напугав тем, что у его проектов начнутся проблемы. Особенно после того, как Гляделкин написал заявление в ФСБ на бывшего вице-мэра Москвы Александра Рябинина по поводу вымогательства взятки. И Гляделкин отдал свою долю в компании.

В окружении банкиров считают, что о проблемах с московским правительством предпринимателю было хорошо известно, и что никто его не обманывал.

Так или иначе, из реестров видно, что преемником компаний, представлявших собой девелоперские проекты, которыми занимался Гляделкин («Коттеджный поселок Березка», «Курская площадь», «Водный мир», «Строй-каскад» и «Строймаксимум»), стал к 2014 году «Юрпромконсалтинг». А еще через два года он перешел в компанию «Востсибспецмонтаж», которая впоследствии превратилась в одну из структур группы РНГ Столяренко и Бондаренко. Знакомые госбанкиров уверяют, что эту реструктуризацию проводили другие люди, которые выплачивали долги этих проектов и судились за компенсации и права. А РНГ много позже купила «Востсибспецмонтаж», как строительную компанию для дальнейшего участия в государственных тендерах.

Госбанкиры

Кто такие Столяренко и Бондаренко, и почему эти бывшие госбанкиры, будучи владельцами нефтегазовой группы с миллиардными инвестициями, оказались в уголовном деле о вреде на 490 миллионов?

Столяренко до 2012 года был президентом и председателем правления Еврофинанс Моснарбанка — ключевого для российского сотрудничества с Венесуэлой. Банк сейчас находится под американскими санкциями за связь с венесуэльской нефтегазовой компанией, им владеют российские госструктуры и венесуэльский фонд национального развития. Столяренко входил в общественный совет при ФСБ и в советы директоров «Зарубежнефти» и «Русгидро». Бондаренко работал первым вице-президентом, зампредправления Еврофинанс Моснарбанка до 2014 года.

Их знакомый рассказал, что Столяренко и Бондаренко уехали из России несколько лет назад — после того, как их нефтегазовые интересы столкнулись с интересами «Роснефти» и Игоря Сечина. Тогда тоже доходило до уголовного дела.

До 2013 года довольно продолжительное время Столяренко и Бондаренко владели долями в компании «Таас-Юрях Нефтегазодобыча» с лицензией на центральный блок Среднеботуобинского месторождения — одного из крупнейших в Восточной Сибири. При этом Еврофинанс Моснарбанк, который они возглавляли, был финансовым консультантом «Таас-Юрях Нефтегазодобычи». Как у госбанкиров оказались доли в компании? Близкий к ним человек уверяет, что эти доли были приобретены еще в то время, когда не стоили больших денег, на месторождении нужно было проводить большие работы, привлекать средства.

Партнерами Столяренко и Бондаренко в «Таас-Юрях Нефтегазодобыче» выступала Urals Energy, принадлежавшая бывшему зятю первого российского президента Леониду Дьяченко, а также Вячеславу Ровнейко и Георгию Рамзайцеву — бывшим партнерам нефтетрейдера Геннадия Тимченко. История группы «Юралс» тоже интересна, так как санкцию на ее создание в конце 1989 года дал руководитель Первого главного управления КГБ (разведки) Леонид Шебаршин, а полностью коммерческой группа стала в самом начале девяностых, впоследствии распавшись на самостоятельные части.

В 2009 году Сбербанк получил долю Urals Energy в «Таас-Юрях Нефтегазодобыче» в счет погашения долгов и вскоре продал ее «Роснефти». А к 2013 году «Роснефть» захотела компанию целиком, и Столяренко с Бондаренко оказались в непростой ситуации.

Дошло до того, что «Роснефть» обратилась в правоохранительные органы, и против гендиректора «Таас-Юрях Нефтегазодобычи» возбудили уголовное дело. Он сидел в следственном изоляторе, затем под домашним арестом с электронным браслетом на ноге. А во всех офисах, так или иначе связанных с компанией, проходили повальные обыски.

«Было очень страшно»

«Роснефть» хотела купить «Таас-Юрях Нефтегазодобычу», так как уже была 35%-ным участником. Ей нужны были 100%, чтобы поставить запасы на свой баланс и для контракта с китайскими покупателями довести эти запасы в Восточной Сибири (которые могут в дальнейшем транспортироваться по ВСТО) до 270 миллиардов долларов, — объясняет очевидец тех событий, который работал с «Таас-Юрях Нефтегазодобычей».

Доследственная проверка по заявлению «Роснефти» велась до заключения сделки. Так что «фон был», но, как уверяет очевидец, на него никто особо не реагировал. Договоренность по цене была достигнута в рамках прямых переговоров в течение дня за сутки до подписания этой сделки с Китаем на Петербургском экономическом форуме в 2013 году.

«Все было нормально, пока не стали обсуждать подробности и гарантии сторон. Тогда и началось: 200 человек оперативников, обыски сразу во всех офисах, арест гендиректора. Причем на обыски приезжали люди в чине полковников. Очень страшно было», — вспоминает очевидец. Как он уверяет, компромисс был в итоге найден. Гендиректора «Таас-Юрях Нефтегазодобычи» перевели сначала под домашний арест, а затем этапировали в наручниках в Якутию, «спасибо, что самолетом». И там уже уголовное дело прекратили.

Товарищ президента

Когда проблемы с «Роснефтью» были улажены и когда она выкупила доли Столяренко и Бондаренко в «Таас-Юрях Нефтегазодобыче», как рассказывает их знакомый, средства, полученные от этой сделки стали основой для создания нефтегазовой группы РНГ (Eastsib Holding). Теперь она развивает Восточные блоки Среднеботуобинского месторождения по соседству с «Роснефтью».

Наши источники — два участника нефтегазового рынка и бывший сотрудник ФСБ — полагают, что

силовой сценарий не осуществился до конца благодаря Алексею Кудрину, которого президент России называет своим давним товарищем, отмечая, что прислушивается к его рекомендациям.

«Кудрин никогда не был вовлечен официально или неофициально в переговоры по сделке о продаже «Таас-Юрях Нефтегазодобычи». С Игорем Сечиным он на эту тему никогда не говорил и конфликта не имел», — ответил на вопросы «Новой» пресс-секретарь Кудрина, пояснив, что тот «достаточно хорошо знает Столяренко, хотя у них никогда не было каких-то общих проектов».

Человек, близкий к РНГ, тоже уверяет, что Кудрин здесь ни при чем. «Сами все урегулировали, никого не привлекали», — убеждает он, опровергая заодно какой-либо интерес Кудрина в РНГ.

Тем не менее нефтегазовая группа РНГ среди прочих выделяла средства Фонду Кудрина.

РНГ впервые оказала поддержку фонду Кудрина «Диалог» осенью 2019 года, в том, что касается проектов: «Госзатраты», «Открытая полиция», «Реформа правоохранительной функции» и «Реформа судебной системы», — пояснил пресс-секретарь Кудрина, отметив, что среди тех, кто поддержал «Диалог» были также «Норникель», Фонд «Собрание», «Нефтетранссервис» и Благотворительный фонд Владимира Потанина.

Охота

Пересечения с фондами Кудрина не заканчиваются финансовой поддержкой, которую в том числе оказывала группа РНГ. Следствие интересуется людьми, которые в прошлом имели непосредственное отношение к РНГ и другим примечательным компаниям. Помимо самих госбанкиров, в розыск по уголовному делу объявили, например, Елену Глазкову, связав ее с арестованными сотрудниками ФСБ. Формальный повод, как сообщил «Коммерсантъ», хищение средств от реализации жилья в элитных новостройках.

«Новая» выяснила, что Глазкова была гендиректором РНГ и до сих пор значится руководителем нескольких фирм. К примеру, «Дежнев майнинг» и «Якутнефтегаз» (у «Дежнева» один телефон и адрес с РНГ, у «Якутнефтегаза» тот же телефон. Сайты обеих компаний имеют те же характеристики, что и сайт РНГ. «Якутнефтегазом» владеет член совета директоров РНГ — бывший замминистра природных ресурсов Николай Пинчук).

Собственником «Дежнев майнинга» было «Издательство Международные отношения», которое в прошлом связано с Еврофинанс Моснарбанком. Оно числилось акционером банка и в то же время (судя по комментариям, полученным РБК в 2010 году) принадлежало банку в период, когда Столяренко и Бондаренко входили в его руководство. Впоследствии собственниками издательства были компании, имеющие те же телефоны, адреса и такие же характеристики сайтов, как компании группы РНГ.

Издательство финансировало «Фонд Кудрина по поддержке гражданских инициатив», окончательно ликвидированный в этом году. Оно же получило в собственность фирму «Стратегия», которая раньше числилась единственным учредителем «Фонда Кудрина». На момент создания фонда среди владельцев «Стратегии» был сам Кудрин. А позже — Андрей Ковальков, который теперь владеет и руководит издательством.

Ковальков ответил «Новой», что издательство в прошлом было аффилировано с одним из акционеров банка. Он подтвердил, что купил издательство, что издательство оказывало помощь фонду Кудрина. Но уверяет, что с РНГ издательство не связано. А Глазкова — просто профессиональный директор, которая работает с бухгалтерской компанией.

«Мы издаем книги, которые пишут время от времени Столяренко в соавторстве с Бондаренко. И у нас есть несколько проектов по изданию книг, которые они лично поддерживали в течение ряда лет, — сообщил Ковальков. — Благодаря их поддержке появились: «История внешней политики ведущих мировых держав», «Книга по истории советской военной администрации в Германии», «История Моснарбанка», «История росзагранбанков», энциклопедии и другие книги».

«Стратегия» учреждала фонд, когда принадлежала Ирине Карелиной и Алексею Кудрину, — сообщил его пресс-секретарь. — А затем была продана издательству и Ковалькову именно в то время, когда фонд уже прекратил свою деятельность. «Издательство Международные отношения» поддерживало проекты фондов Кудрина, например: «Национальная премия «Гражданская инициатива», «Общероссийский гражданский форум», «Открытый бюджет». Но никогда не было крупнейшим жертвователем, — пояснил пресс-секретарь.

«Пульс уже учащенный»

Связано ли уголовное преследование бывших госбанкиров с охотой на знакомых Кудрина и их нефтегазовые активы?

У Кудрина давно напряженные отношения с Сечиным. Кудрин в своих комментариях в прессе выражал недоумение по поводу назначения Сечина секретарем президентской комиссии по топливно-энергетическому комплексу еще в 2012 году. Он был открыто против выделения «Роснефти» средств из Фонда национального благосостояния в 2014 году. И публично сомневался в справедливости уголовного преследования бывшего министра Алексея Улюкаева, которого Сечин обвинил в вымогательстве взятки.

Сечин, со своей стороны, поставил Кудрина в один ряд с Алексеем Навальным, перечислив его среди «провокаторов», «распространяющих слухи» о том, что «Роснефть» участвовала в обрушении валютного рынка в 2014 году.

Но, как говорит знакомый и Сечина, и Кудрина:

«Сечин ничего не может поделать с Кудриным, поскольку Кудрин работал с Путиным на равных. В Петербурге они были заместителями Собчака. Тогда как Сечин был только секретарем Путина».

В «Роснефти» не прокомментировали ситуацию.

«Мы не знакомы с подробностями следствия больше, чем по публикациям в СМИ. И не видим оснований делать такое предположение <что уголовное дело может быть связано с противоречиями между Кудриным и Сечиным>, — заявил пресс-секретарь Кудрина.

Человек, который работает с РНГ, все же испытывает опасения по поводу нынешнего разбирательства: «Что касается сотрудников ФСБ, то они оказывали давление и на меня, и на группу РНГ. И оказывают сейчас. Но я пока не могу об этом говорить… У меня пока давление нормальное, но пульс уже учащенный».

ИНТЕРВЬЮ ФИГУРАНТОВ

«Бизнес дешево не продадим»

Бывшие руководители Еврофинанс Моснарбанка Владимир Столяренко и Александр Бондаренко, которые находятся в розыске по делу полковников ФСБ Кирилла Черкалина, Дмитрия Фролова и Андрея Васильева, письменно ответили на некоторые вопросы «Новой газеты».

— Какие вам предъявляют претензии? С чем, на ваш взгляд, может быть связано это уголовное дело?

— Обвинения голословные. Противоречат фактам и здравому смыслу. Вызывающе наглое заказное дело. Мы как-то подзабыли в круговороте своих проектов обстоятельства 8-летней давности и не имели доступа к документам давно минувших лет. Однако за полгода мы собрали все что нужно, разобрались что к чему и направили убедительные жалобы в Генпрокуратуру и следствие. Надеемся, что Генпрокуратура и Следственный комитет, получив наши материалы, сумеют объективно и непредвзято рассмотреть аргументацию, факты и доказательства и примут законное решение в отношении обвинений, которые нам неправомерно, на наш взгляд, предъявлены.

— Кто, на ваш взгляд, может стоять за этим делом?

— Выгадать могут те, кто рассчитывает, что у нас сдадут нервы, что мы продадим свои нефтегазовые активы в России по дешевке. Это напрасно. Временный выигрыш получает и следствие, которое арестовало Фролова и Васильева по надуманным причинам, связанным с ЮПК (компанией «Юрпромконсалтинг»), и сейчас пытается собрать на них реальный компромат.

Только в 2019 году наши компании заплатили уже более 3,5 миллиарда рублей налогов. Нами проинвестировано в Якутию за последние 13 лет более двух миллиардов долларов. Созданы с нуля два уникальных нефтегазовых предприятия. И в процессе разведки и строительства еще пять. Налоговые отчисления от них за 25 лет составят более нескольких десятков миллиардов долларов. Можно приехать к нам в гости в Якутию и увидеть самостоятельно построенные и заасфальтированные дороги, искусственный водоем с уточками, аккуратные просеки, зачищенные мульчерами, более 1000 единиц современной техники и всех четырех мировых подрядчиков по нефтяному сервису, которые конкурируют между собой на нашем месторождении. Нам есть чем гордиться. И мы, конечно, никого в своей жизни не обманывали, но и себя обманывать не даем. Не для этого вся жизнь потрачена на обучение и на практическое применение знаний, полученных в лучших вузах мира.

— Знали ли вы арестованных сотрудников ФСБ?

Владимир Столяренко:С Фроловым знаком по работе в банке. (О своей работе пусть они сами рассказывают). Поскольку я уволился из банка в 2012 году и живу вне России, то с тех пор с ним не встречался и не созванивался.

С Черкалиным был шапочно знаком. Общались в 2010‐2011 годах по вопросам российско‐венесуэльского банка. Других тем не было. Как минимум с 2012 года не виделся с ним. Контакты не поддерживали и не созванивались. Поводов не было.

Я не думаю, что мы даже формально знакомы с Васильевым. Естественно, не общались, не созванивались, и поводов тоже не было, и не могло быть.

— Какие последствия могут быть для вашего бизнеса?

— Для нашего бизнеса в России незаконное, по нашему мнению, уголовное преследование — это большая проблема. Мы будем строго выполнять свои обязательства по всем лицензиям перед государством, но двигаться на минимально возможной скорости.

Мы планировали вложить в нефтяную инфраструктуру Якутии дополнительно около 70 миллиардов рублей, однако благодаря действиям правоохранительных органов, предвзятому и неуважительному отношению к нам как законопослушным гражданам РФ эти инвестиции отложены до лучших времен. Это ровно столько, сколько Индия пока только пообещала вложить в виде займов на проекты Дальнего Востока как итог недавнего Восточного экономического форума, куда мы не смогли приехать. А мы бы точно собрали больше, чем обещала Индия, которая потом перекупает наши проекты.

Якутия — это не клондайк: где копнул — там и нефть. Сложнейшее геологическое строение, огромные риски, возможность зарабатывать в таких условиях — это непросто. Нужен соответствующий местный опыт. Без индивидуальных льгот, с прибылью, с честными налоговыми отчислениями и прочее. Так, как мы, могут далеко не все. Это мозолит глаза, вызывает желание задавить маленькую, но гордую и дееспособную организацию. А если до нее не «докопаться» (хотя в нашей стране это обычно не проблема), то надо посмотреть, а как же ее собственников поставить в такие невыносимые условия, чтобы они сами попросили забрать их активы по дешевке.

Мы — достойный пример того, как можно работать правильно и выгодно для государства, населения региона, работников и акционеров. Для всех.

Поэтому для России последствия такие: в ближайший год мы больше не будем участвовать в государственных аукционах, и компании будут забирать на них лицензии по более низким ценам. Общеизвестно, что благодаря нашему участию цена лицензионных прав с нескольких миллионов рублей за право добычи на лицензионном участке в Якутии без извлекаемых запасов выросла до нескольких миллиардов рублей.

То есть у ошибок правоохранительной системы есть цена. И она в нашем случае — это миллиарды долларов отложенных или потерянных инвестиций в российскую экономику, не созданные новые рабочие места и не полученные налоговые выгоды от наших новых проектов. К сожалению, пока так складывается. Но мы это переживем или преодолеем.