Aluminum soldiers

In the KrAZ alienation zone: how slaves, dogs, zombies, stalkers and angels survive here

Dogs

The dog was with hooves. The furry Mongolian horse. He looked at me with disgust-like a bunch of something that was worse than shit, and, without lingering, hiding on. Now you can see: the hoof only on one leg, he squeezes it - this is a tumor.

I came here 26 years ago. Then it was not a wasteland lying, but stood the village of Korkino. You can’t surprise the village without old people in Russia, but it turned out to be without old women. One young man carried a cat with breast cancer in her arms from the house, the other showed a dog behind the garden - she was also with hooves, lay. And he also ran a yard column with a second stomach (a huge tumor) on his side. This is Benz (a) Pyro and other polycyclic aromatic hydrocarbons (PAU). This is KrAZ - the Krasnoyarsk aluminum factory, it is from there.

Benz (A) Pyrene-carcinogen, has a mutagenic effect, accumulates in local soils and living organisms, dust deposits and plants for more than half a century, since 1964, when KrAZ was smoked under the side of the village. Cats and dogs are so arranged that they walk on this infected earth with bare paws, poke their nose in it, sleep on it and drink from a puddle.

In Korkinsky cows, on the contrary, hooves were erased and the horns fell off. By themselves, how the glass in the windows cracked on their own and changed their structure - it was definitely not the air that strokes them, but a rough sandpaper. This is fluorine, hydroftorides. And this is also from there.

Korkino after 10 years nevertheless relocated and equalized with the ground, a cemetery remained. The neighboring villages remained - a little further from the factory, the cottage. Numerous small production and workshops bred. The killed completely, poisoned spaces, but - everywhere, as you know, life, and even the spirit breathes exactly where he wants. Then he is strong and blows like nowhere. These forms of life should be studied, followed by the future of Russia.

Soviet still prohibitions on animal husbandry and crop production in the alienation zone are successfully fucked up, and there was always the opinion that the Chinese grow vegetables for feeding Krasnoyarsk for Kraz. Now I see the inscriptions on the fences on Korean (Kim Jong -un is praised).

“I also thought that here the Chinese are getting tormented,” then one of the locals would tell me. - And it turned out to be the Korean fields. Seven years ago I figured out. And now all these Korean salads, all this acute carrot, a cabbage, which is hung in stores - everything is metal. Cabbage immediately grows in foil, yeah. They change space every year, cunning steel, but they are standing here. They rent fields for a penny.

(Just 7-10 years ago, the Chinese peasants massively disappeared - they could already earn more in their homeland than in Krasnoyarsk. Koreans, perhaps, intercepted this business).

The locals said where to look for the agrarian office - not far, in the green grove - the housing estate of the metallurgists, which continues the alienation zone. The address coincided with the registration of a group of companies that first established the industrial production of national Korean cuisine salads (from the beginning of the zero, not so long ago all these firms have shown into new structures). Somehow, they still occupied the kindergarten building then-with their sharpest shortage in Krasnoyarsk. And next to this address last summer, the Ministry of Internal Affairs checked the cellar and holes at the request of the deputy of the local Zaks Elena Penzina. She said:

“Trash. In the abandoned cellars on the embankment, according to local residents, they fed puppies for food ”(residents of neighboring high -rise buildings:“ These cellars have been five years old ”).

There are no Koreans for KrAZ now, in winter apartments. Blessed prisoners too. It remains to speak with the dogs-but everything is clear with the zombies, but there are zombie dogs? Sominubulically walk by, do not respond to the whistle. Do not believe. And at some point I rejoice at this: a truck appears on the horizon, I go to my car, and then a flock appears between it and me. Dwear them could be mistaken from a distance - large, lame, with shabby tails, if not for the dominant Peggy Pitbul with a massive collar and a piece of chain - probably broke from it. I am closer to the factory, they are from the leeward side, they are obliged to smell me, even if they don’t see me yet.

No, zero attention: either here it was wrapped in Kraz through and beat off, or people ceased to interest them.

The day before, he recognized the details of the search for 13-year-old S. on insulin, who did not come to the house from school. On the hotline of Lisa Alert, the search application received already closer to the night, searched for 14 hours: alive. So, my comrade talked with him, and S. spoke about a dream about a strange dog. A fifth leg grew from her abdomen. She and her brother made friends with her, brought home, and she began to live with them. S. In dreams all the time leads home and leaves to live with it. And he himself, therefore, escaped from the house - in reality.

And he had a house, and S. ran on the other side of the Yenisei, the right, but all this-on the sanitary protection zone (SZZ) of Kraz: it captures both shores, and the Yenisei flows through it. And although this river is the border of the worlds, the left and right shores are not similar in anything, it is here - one for all the landscape and one chemistry of the place. And I will remember about the fugitive S. again after a couple of hours - listening to the story of one of the stalkers of this zone.

Zeky

There have always been a lot of omissions around the Krazovskaya SZZ, but to the public hearings “Rusal”, which passed in October, published its modern look and volume. Contrary to all the standards, in the SZZ, what is not there: medical institutions, dormitories, the largest Sobol sports and recreation complex in Siberia, one of the best in Siberia Children's and Youth Sports School for equestrian sport "Centaurus". In addition, there are a lot of objects whose location in the SPZ does not prohibit the legislation: car market, car dealerships, car services, various production. It is clear that infrastructure is also attached - canteens, cafes, hotels, food bases and shops.

All this land is in the jurisdiction of the municipality. And the fact that people live here and work as if nothing had happened is either bribes or self -seizure (which, again, if not with the knowledge of the authorities, then their connivance). However, it is uninteresting, and it doesn’t matter: you can not let the children into the Falcon, do not go to Renault or at least not buy it in that car dealership that in the SZZ, do not work in the offices that are there, to leave Krasnoyarsk. But right now in the alienation zone - thousands of slaves. People deprived of the right to free choice of residence, study, work. They are unknown from which on earth are they doomed to breathe kraz emissions around the clock for many years.

On Krazovskaya Street, immediately behind the plant and its slotted spare besters there are three colonies on the leeward side: 17th (strict mode), 27th (special) and 31st (general), as well as an “isolated area functioning as a correctional center” (for convicts for forced labor). “Fill Limits”: IK-17-1203 places, IK-27-1530, IK-31-1154, IC-100. The GUFSIN inter-regional training center is located here, from the launch in 1995 (that is, in 25 years), who trained almost 25 thousand employees, the staff of the center itself is 75 people. The hostels are also here. With swings and sandboxes for family members - all conditions. The health of the salary carefully cares. In the IK-17 group in VK, Nina is interested in: “Tell me, is there any designated room for smoking?” Olga replies: “Smoking is generally forbidden! You won’t even carry cigarettes with you. ”

Total directly under the torch of KrAZ are constantly up to four thousand s/k, at least thousands of working and students of the FSIN employees, several dozen service shepherds (here are taught by FSIN dog handlers from many regions).

The colonies themselves add soot-a workshop for aluminum waste processing works in IK-17. In Startsevo, in the 6 km of the north of KrAZ, there is OIK-36 (the association of correctional colonies) or IK-5 with a limit of 1230 seats, and there also melted scrap and slag of aluminum production. All these IR would be more correct to call MK (multidisciplinary corporations), there are not people or prisoners - labor resources.

In the regional gufsin, those for whom they melt aluminum are called: three unrealistic micro -enterprises. According to the documents, funny figures of profits, and official Benifies are little. They post pictures from the island of Samui, nothing more.

This is what the former IK-17 prisoners tell me. Roman Garkovenko, was released two years ago, and already from another colony-as a complainer from IK-17 translated:

- He wrote repeatedly to the regional prosecutor’s office and human rights activists. There is a decree of the regional government of 1995: everyone should be relocated from here. There is a report of 1998 of the regional government to the federal: all are resettled, the territory is reclaimed. About three colonies - forgot. But not only is they poisoned by KrAZ, the aluminum module in the IK-17 melts recyclables, discs, non-contact, that clay that KrAZ did not get short, and at the same time there are no filters, there are no treatment plants there. The pipe is small, low - specially, so that everything is settled in the colony. Well, the wind rose is such that everything pulls into the zone. Easts - at night, in winter they begin to burn early - as soon as it darkens. Nearby is a sewing workshop, they suffocate in it. From the means of protection among casters - only respirators. The cheapest and most poor -quality. They work without tolerances, they put up the developmental workers, without bothering in anything. Inside-nothing is visible, squatting to see something beyond your hand.

According to the law of workers, harmful industries should give milk. Give - Chinese dry, occasionally condensed milk. The owners of this production (two of them, one of the former convicts) sent humanitarian aid. But the operatives in the colony - in any case, was so with me - it seemed that there would be too fat to the prisoner, they gutted her that he was better. Salaries? 1.5–2 thousand. If the month is good and sailed a lot, 60–80 tons, then the founders received 2-3 thousand. This is a lot. Gabble - 500-800 rubles. Well, yes, the reports go that salaries are no less than a MRO ( this is 11,280 rubles - without climatic allowances, however, in Krasnoyarsk they were ceased to take into account, the minimum wage - like the inhabitants of European Russia, although life here is much more expensive - A. T. ). I suppose there is black accounting.

M. was released in June 2018, the last three years of captivity-in IK-17. Although it would clearly not be here with oncological disease, under the emissions of melting furnaces, to serve the deadline: in the sentence he has only imprisonment, not a word about killing. It is clear that he could not achieve any special conditions, he worked in the industrial zone, like everyone else. Every 3-4 months, he was obliged to send him for an examination, but "until you come to the administration until you remind you, until you talk to them, you had to bite at every moment." Doctors prescribed all the contraindications, for example, to avoid hypothermia, but M. did not give a certificate for years, and stood in the cold with everyone. He achieved a certificate only before the release, in the last winter, and when it fell below minus 20, he was allowed to bask from the territory to the entrance.

- In addition to aluminum, there is production of slate, wood coal, woodworking, carpentry, and mechanical workshops. I worked in the sewing workshop on the second shift, from 16 to 24 hours, then extended until an hour or two nights. When they went home from work, it happened that the fog from the exhaust of aluminum to such an extent that the nose was not visible further. At night - the most powerful emissions. Yes, and in the afternoon: you wipe the dust on the windowsill - after 3 hours, just a new layer.

Salaries? I would not call it a salary. In my sewing workshop for all 3 years, the maximum was 300 rubles. And then this is when the salaries of three were closed per person.

As I understand it, this is connected with the deductions, maybe with the tax. Well, they are looking for a person, for whom there are no claims (and most of them are), they accrue him, and only then he divides it into all. Usually I received 40–50–70 rubles, no more. And on the module 1-2 thousand. This is a lot. We often saw the owner of the module or director - he came, controlled. Milk? I never saw that they would be given, and in the dining room I did not see any concessions, a diet of a separate or special attitude to the founders-all the same as everyone has. But they were bonuses from the private owner, help, there are mainly cookies, condensed milk.

Valentin Danilov, a scientist, in IK-17 sat down:

- These three colonies, of course, need to be closed: we put it, the prisoners are not sorry, so the administration works there. They cannot complain: people in uniform. Some wise prisoner wrote in the authorities: since such harmful conditions, reduce our terms.

If KrAZ employees earlier retirement due to the harmfulness of the conditions, then the convicts should sit less. Employees breathe chemistry for 8 hours, prisoners - around the clock.

S., freed in 2017:

- The module works continuously, in three shifts. They get a slag from KrAZ and they melt it again. The main ejection goes at night, because in the afternoon, you yourself understand, everything is visible. You get up for half the hundredth - the smoke is such that you can’t see each other on charging. Something like sand is immediately on the teeth. And no services are moved. When checking, the module does not work. [...] First, they need to cooled the slag from the factory: they stretch the entire workshop on the floor - and nothing is visible a meter away: it is hot, red, smoke. The building has four huge fans on two sides, they cut them, and smoke is falling. In the Great Patriotican baths, where people were burned - it looks something like this. The salaries there are decent. The foreman - 6–7 thousand, ordinary laborers also receive well - 2 thousand each. I was called 2 thousand. But there is such a wild work that not everyone will subscribe - only those who do not care about health. I had the maximum salary for all years, I had 1709 rubles, then I plowed in two shifts.

For reference: the average salary on Kraza is 64 thousand rubles (data from the Rusala itself). More than prisoners, but fewer unemployment benefits in the United States.

What does America have to do with it? The Rusal is now managing the board of directors, accountable to the US Treasury, and, apparently, they believe that natives can hunch up for beads.

KrAZ melts more than a million tons, it is $ 2 billion annually. And to the attention of all broadcasting about some of his “city-forming” and “forming budgets” of importance for Siberia and Russia: it replenishes the regional budget by 0.36 % (last year-$ 12.7 million), and is occupied by Kraza 0.39 % of the population of Krasnoyarsk.

What are the reasons for this business that does not allow a beautiful old Siberian city to live, turning it into an environmental disaster zone?

4265 people work on Kraz. How much here and salary. If you count with the FSINCI, there are more people in the zones. I do not oppose - they say that some for money poison others, no, these are communicating vessels, one people, one hard labor. But the unspoken ban of the zero from the Kremlin disappeared - not to set up groups of the population against each other, to prevent the people with protests. Now, judging by the public hearings of the Rusal plans, the Krazovites are set up against the city, and the townspeople are against the factory.

In the materials presented to the hearings, Rusal is just promising: "The achievement of technological and hygienic emissions is planned since 2025." So far, not only in the SZZ, but also beyond its borders, in the residential zone of Krasnoyarsk, in particular, the Benz (a) pyrene and gaseous fluorides and poorly soluble (sanPiN already at the border of residential buildings should be no more than 1PDK, and 0.8 at dachas). It is clear that promises are crafty: for example, summer cottages are in the SPZ, and in the SPZ and after the 2025th MPC will be blocked, including at the dachas, which is evident from all the charts and diagrams.

There will be the same in the colonies that “rusal” in their multi -page documents, describing the SZZ, does not even mention - these five thousand people seem to be not people (the colonies are indicated only on the presented maps, since it cannot be silent, what kind of structures are).

But in the materials there are some of the results of three -year intra -corporate observation of emissions: they are maintained at the SZZ border (4 control points), inside (23), in residential areas and in the dachas (6). The most single concentration of pollutants in the atmosphere in the control points is determined twice a month, the average daily - one day in the quarter. According to daily monitoring, the average values ​​are determined. So, according to Benz (a) Pyrene, for example, excess of maximum permissible average daily concentrations for the 2nd quarter of last year-38 times.

The mass of pollutant emissions also exceeded the standards (PDV) according to hydroftoride and benz (a) Pyrene, and last year and fluorids, poorly soluble and resinent substances (pelvs) as part of electrolysis dust. The latter, along with Benz (a) Pyrenne, is also the first hazard class.

Once again: all this is not evil speculation, this is from the materials of the Rusal itself.

... n. He was freed and now lives outside the edge. He is a comrade of the s/k, Artem Chernov, the video with the force of which was recently released by attempts to dip his head in the toilet. Artem worked as a shuttlecock with an electrician to the zone-they pulled the power transmission line, and already “on the subscription” to the trial-a stoem-machine gunner in Borza, in military. In the zone - on the aluminum module. This is me to re -educate him with labor.

There are no subbotniks in wolf life. Subbotniks are for prostitutes. Do you want people to work? So do not make it in the toilet, but pay. And not the ruble is torn. N.:

— Алюминиевый модуль работает постоянно, выбросы накрывают колонию. Milk? Given. Может, и не сухое, обычное. But what is it? Разбавленное. […] Много кто и много чего согласились бы рассказать, но никто не верит, что это может что-то изменить.

И это же «никто не верит» слышу от следующего бывшего з/к: по телефону он соглашается встретиться, но потом дает отбой.

Зона отчуждения. Псы просто презирают человека, не ждут от него ничего. Люди специально о том сообщают. «Русаловская» аристократия полагает колонии под своим факелом вовсе не достойными упоминания. А если «кухаркины дети», «чумазые» смеют ее критиковать, им сообщают, что конституционное право на благоприятную окружающую среду не про них. Как и защита персональных данных: вся недавняя история с травлей Михаила Дорофеева — он предъявил «Русалу» смерти и болезни родных, пресс-служба компании в ответ обнародовала его давние судимости — смахивает на состав уголовной статьи.

Ну да, какой разговор может быть меж жертвами естественного отбора и его венцами? У биомусора с социальными санитарами и ангелами?

Что-то модно, что-то вышло из моды, а что-то вечно. In Russia, in any case. Заканчивается это вспоротыми кишками.

Stalker

В августе 1997 года в садоводческом обществе КрАЗа (названном незатейливо — «Алюминий») 13-летний подросток, охраняя бабушкину картошку, забил палкой насмерть бомжа. Я писал тогда об этом сезонном убийстве, ходил по этим 4 и 6 соткам, доставшимся металлургам (точней, их вдовам), опускался и облазил теплотрассу у дач, где бомжи из подобранного на помойках и сворованного создали подобие уюта — с салфетками на столах, с вазами для цветов. Войны картофельные (нищих) не отличались по сути своей от войн алюминиевых (буржуев) — только за обладание КрАЗом лупили из калашей и гранатометов, а за ведро картошки лепили гвоздодером.

Вот рассказ человека, знавшего и те теплотрассы, и алюминиевые сражения. Он тут все и всех знает. Опущу ту часть разговора, что о 90-х, о схватках и горах убитых вокруг КрАЗа, — об этих-то жертвах сказано немало. И ничего — о других.

— В 80-х зэков выселяли из Индустриального, там был ЛТП (лечебно-трудовой профилакторий, зона для алкоголиков — А. Т.), потом снова зэчье вернули. Все детство там провел, все гребаное детство в этом поганом поселке. И на кирпичном заводе, что стоял на (улице) Лазо. Вместо зэков работал — им чая принесешь, конфет, они сидят чифирят, а тебе дадут эту вагонетку, [вкалываешь] всю ночь на ней, а тебя родители по городу ищут… Ну а с интерната надо было куда-то убегать — вот туда, к зэкам. С ними интересно было. Батя с мамой развелись, на целый год меня в интернат спрятали, это и было их ошибкой. Тут-то я и стал жуликом. Нельзя детей в интернат отдавать. Только в 27 лет еле отбрыкался, веришь — нет? Прямо реально уверовал во всю эту [воровскую идею]. Так вот, сбегали на КрАЗ или туда. Батя наверху в смене работает, а я под землей с зэками шарюсь, нормально.

Я с детства знал про все эти технические проходы под корпусами КрАЗа. Можно под землей до (улицы) Краснодарской дойти, там уже трубы оголяются. И обратно — мимо садов «Алюминий», там оголяются в конце опять, где КраМЗ ( металлургический завод — А. Т. ), снова можно залезть и — до КрАЗа. I have passed all this.

Усс ( губернатор — А. Т. ) про новую индустриализацию говорит. Первая прошла за счет зэков. And the second. Все здесь ими построено. Уж потом по коммунистическим путевкам народы переселяли. Надо все своими именами называть. Памятник покорителям Сибири ставите? Зэку ставьте памятник. Всегда, с царской России, сюда толкали вертухаев и зэков. Зэки смешивались с местным населением, страх с собой приносили. Нельзя было скрещиваться с зэчьем.

Что сейчас в лагерях творится? У них есть внутренние, из зэков состоящие, ГБР (группы быстрого реагирования): зэки расправляются с зэками. Как при Сталине была сучья война, сейчас подобная схема, красная ерунда. Вот и за индустриализацию снова ***[толкуют]. Полстраны посадить, сюда привезти? Схема обкатана. На КЛМ зэки давно работают ( «Красноярсклесоматериалы», ранее одна из крупнейших деревообрабатывающих компаний РФ, последние годы погрязла в исках о банкротстве, учредители — один гражданин РФ, имя которого отсутствует в базах данных, и двое — Бельгии — А. Казарян и Ф. Арутюнянц, в числе бывших владельцев СМИ называли члена семьи Усса — А. Т. ). У КЛМ за КрАЗом производство, склады. И моя фирма (я учредитель) работала и с КрАЗом, и с КЛМ. При мне был случай, это я видел на Индустриальном своими глазами:

зэчку вывели на бесконвойку, ей руку отрубило, так они, падлы, не то что ее не выпустили, — ей пришили по-быстрому руку и спрятали обратно в зону на пару месяцев — чтоб не ходила, не трепалась.

Твари какие, а? Без руки девка осталась. С нелюдями не могу работать: реально дал по [морде] директору временному, вышел, [пнул] его мотоцикл, обоссать его еще хотел вернуться — охрана выбежала. В тот день с КЛМ разорвал контракт, и у меня с ними война началась. Они меня кинули на 200 косарей. Я их проклял, и, слушай, проклятие сработало, они потом сгорели.

А с КрАЗом 5 лет работал, пока не увидел, что они китайское оборудование стали ставить. Сперва там русское стояло, в 90-е частично заменили на немецкое, оно крутое, но оно же денег стоит! Лет 7–8 оно и прослужило, может, 10. И всё, при Дерипаске на износе китайским стали заменять. А я как китайцев чувствую — сразу в сторону. Идут китайцы — будет огонь, будет гореть все. Так ведь и есть.

[…] У меня батя перестал детей рожать, когда у меня родилась сестра инвалидом. Было замедление развития плода, неправильное развитие, ну и в дальнейшем. Это от фтора. И в Ачинске ( Ачинский глиноземный комбинат производит сырье для КрАЗа — А. Т. ) большая проблема, и у нас. Именно от того фтора, который в глиноземе, и от пыли вот этой гребаной. У сестры развитие восьмилетней, на ручки прыгает, а ей 20 с лишним, с меня размером девка. Компьютеры покупаем с телевизорами, вот радость — ни мужа не будет, ни детей.

(О фтористой интоксикации наукой и врачами написаны тома. Например, Т. Шалина, Л. Васильева, ИГМУ, ссылаясь на 6 источников: «У женщин, закончивших беременность родами и проживающих до 3 км от алюминиевого завода и никогда не работавших на нем, было ретроспективно установлено распространение различных осложнений беременности и родов. Достоверно у женщин отмечались гестоз и анемия беременных, фетоплацентарная недостаточность, угроза прерывания беременности, преждевременное излитие околоплодных вод, заболеваемость новорожденных»).

Какая раньше у нас семья была огромная! И все бабки жили по 90 лет — и прямые, и двоюродные. Now what? 65–70 лет, все в жмурки играют. Кто живет в Роще — вымирают. Я уволил всю последнюю команду ( я пробил по базам данных компанию своего собеседника — действительно все так, она уже недействующая — А. Т. ), сам собираюсь отсюда уезжать. Неинтересно все уже. Dead city.

Если б КрАЗ сейчас разбирать начали, рекультивацию проводить, лет 10 только этим можно было бы городу заниматься, он бы ожил. Хотя эти поля за КрАЗом еще лет сто убитыми стоять будут. У мамы там дача, у меня тоже там дом. Я «ранетку» детям не даю есть, «викторию» единственную едим, потому что я землю под нее дважды завозил. Но с кислотой, с водой сверху вся грязь все равно падает. Выращиваем алюминиевые огурцы, но лучше так, чем китайские. А под КрАЗом сколько грязи в технических сооружениях?! А оттуда вся химия — в грунтовые воды, в Енисей.

[…]Когда батя работал, у них бывали ЧП — «ванна на минус уходит». What is it? It burned the bath *** [completely], and all the contents spilled. All this crap was allowed to cool for two hours. They pierced the hole with a crowbar, hooks hooked by the tractor, and he dragged this cake on the asphalt with a roar. Where? There are whole huge faults, covered with garbage of KrAZ, giant crevices - in childhood I remember huge ravines, 70 meters in depth - to the Yenisei. Where are they? Completed. Но рано или поздно металлисты туда полезут рыться, металл всем нужен. Around KrAZ, everything has already been dug up. И из-за этого тоже людей в 90-х мочили — я не полез в эту тему. And I was called Roshchinsky, they rose on this.

Алюминиевые модули в колониях — это присоски к заводу: когда Петровича ( А. Быкова — А. Т. ) выжили с КрАЗа, те, кто был при нем, уходя, откусили, что могли, от завода — всякие базы. Ну и те, кто помойки вокруг КрАЗа копал, они и плавят металл, помоечники свою чушку делают.

Все почти знакомые из Красноярска [сбежали], сам не понимаю, что я тут. Меня держит вон, Бадалык ( главное красноярское кладбище, самое большое в азиатской России* — А. Т. ). Каждую весну надо поехать могилки убрать, все дела. У меня пол-Бадалыка родни лежит. Надо разрывать эту цепь. Она как черная магия, раньше в Сибири сжигали мертвецов, а сейчас мы привязаны к ним, уехать не можем. В Таиланде за 14 дней я больше заработал, чем потратил, по нефриту тут же договора сделал. Для них это камень, а для меня — [ерунда], под ногами валяется. А какое там отношение к людям! Своими глазами видел, как нищеброды выбегали и *** [дубасили] ментов палками. А у нас сильные выходят, и их гасят по мусарням. Здоровье отнимают, и всё. Как в песне Высоцкого. Я — буйный, но свою буйность контролирую теперь: кто детей кормить будет, маме помогать? От них отдачи — минуса. У мамы пенсия 14 тысяч, до сих пор не приватизированы квартира и дача — гребаный коммунизм в душе. Насколько башка забита у людей этим поносом, и не переубедишь, вот как коммуняки вбили. Батя слезы лил — жизнь КрАЗу отдал, народное достояние. Отдал, ну и че? Я тоже чуть под это все не попал — в короедке ( пенитенциарное учреждение для несовершеннолетних* — А. Т. ) сидел, думал: кабздец как хочу пионерский галстук. Пришлось два года стихи читать, и меня в пионеры приняли. В 13 лет второй раз меня приняли. Первый раз выгнали. А потом перестал верить.

Детство хорошее у меня было. Столько раз не умер. На Енисее под лед ушли: и сам вылез, и интернатовских вытащил, они в пальто — рыбу пошли ловить, ломом долбить лунки… На всю жизнь запомнил, накупался. А из-за этого ублюдка, которого вытащил, я и сидел. Нельзя в чужую судьбу влезать — это я точно знаю. Поэтому в жизнь кразовцев не будем соваться, свою бы защитить. И в жизнь зэков не надо бы лезть. Но они точно не при делах. Хотя бы молоко им давали. Их ведь умышленно убивают. И считать надо не только зэков и вертухаев в Индустриальном, три зоны эти, но и «пятерку», (ИК-5) — ее накрывает эта вонь поганая каждое утро. Ветры как раз между двух гор несут выбросы КрАЗа на Старцево, на «пятерку».

Зэк должен сидеть в тюрьме. Я сам сидел. Раз попался, сиди, дура, иди и тяни лямку, конь ты дурной. Но что их — приговорили КрАЗ нюхать? For what? Зэки — они ведь чьи-то отцы, братья, сыновья. В советские времена как зэков уничтожали? Вот меня — в тубик посадили, благо организм молодой, здоровый, ничего не подхватил. Именно ломали так, я помню. А сейчас все гораздо жестче, сейчас все руками самих зэков, сдают друг друга, красная настолько система, что туда вообще нельзя попадать.

Вернуться бы — вытащил бы тогда из Енисея сам себя за шкварник, а этого бы — плыви, сука, буду я лучше коммунистом и КрАЗ приватизировать буду. И замочу тут всех. А так — я не добился своего, я не могу разрушить эту систему, я ее, конечно, хорошо подточил, ту, в детстве. А с этой я не боролся, с этой системой я жил, выживал как-то, все было нормально, пока не настало вот это[…]

«Мухи у нас»

В СПАРК-Интерфакс — документы о трехстах проверках трех колоний органами госвласти за последние годы (с 2015-го): чаще всех — МЧС, потом — Россельхознадзор (большое количество мух в зоновских свинарниках, не те семена картошки для посадки и т. д.). Еще, единичные, — Минобрнауки, Роструд, Ростехнадзор, Ространснадзор, ГИБДД, сама ФСИН.

И — ни одного упоминания о проверках Росприроднадзора и Роспотребнадзора.

Кто, как, с какой регулярностью проверяет выбросы алюминиевых цехов ФСИН? На каком основании они введены в эксплуатацию и какими документами регламентируется их работа? Кто дал разрешения на выбросы и сбросы загрязняющих веществ? Рассматривается ли вопрос о переносе ИК-31, ИК-17, ИК-27 из-под факела КрАЗа?

«Новая» разослала запросы.

Мэрия : не ее компетенция. Учреждения ГУФСИН — федерального подчинения, и в администрации Красноярска просто нет сведений о наличии у них разрешительной документации на выплавку алюминия. I. about. замглавы Красноярска Е. Жвакин посоветовал по вопросу загрязнения идти в Росприроднадзор, по вопросу выноса колоний из СЗЗ — в Роспотребнадзор, а вообще — во ФСИН; сам Красноярск — хотя травят именно его — ничего, выходит, с этим сделать не вправе. Даже с СЗЗ — хотя вопросы, с ней связанные, — как раз к муниципалитету.

Из представленных «Русалом» к общественным слушаниям материалов явствует, что и КрАЗу, предлагавшему вывести дачников из СЗЗ, мэрия «сообщила об отсутствии установленных полномочий». По Земельному кодексу — это именно ее полномочия.

А что до позиции природнадзора и потребнадзора, она известна по их ежегодным госдокладам и повседневной деятельности — первый констатирует экологическую катастрофу в Красноярске, вторая свидетельствует о бессилии надзорных органов или нежелании действовать. But suddenly? Поэтому конкретные запросы ушли и туда.

Росприроднадзор : три колонии, оказывающие негативное воздействие на окружающую среду, поставлены на госучет в Енисейском межрегиональном управлении. Однако, как ответил и. O. руководителя В. Нетребко, в функции Управления не входит ни рассмотрение вопросов о выносе колоний из СЗЗ КрАЗа (компетенция ФСИН), ни мониторинг воздуха и контроль за превышением ПДК в жилой зоне Красноярска за границей СЗЗ (компетенция потребнадзора).

Далее Нетребко дает понять, что, может, и рад был бы проверить выбросы алюминиевого модуля в ИК-17, но у него для этого нет оснований. Хотя при поступлении информации от Роспотребнадзора и Госгидромета об аварийных ситуациях на предприятиях, о высоких и экстремально высоких загрязнениях воздуха в жилой зоне (и если эти сведения «подтверждены аналитическими исследованиями») проводится «анализ поступившей информации и определение потенциального источника» выбросов, а далее «организуются контрольно-надзорные мероприятия», но они строго ограничены 294-ФЗ.

Так вот, такой информации об алюминиевом модуле в ИК-17 в прошлом и этом году не поступало.

Нетребко также ответил на вопрос о бесхозном и разрушенном канализационном коллекторе, собирающем стоки трех колоний с их свинарниками и производствами (все течет прямиком в Енисей): «Коллектор как на балансе «Краском», так и на балансе ГУФСИН не числится, является поврежденным. Управлением неоднократно указывалось администрации города о постановке на учет бесхозяйного объекта и передаче на баланс гарантирующей организации, однако мер не принято. Ситуация взята под особый контроль».

Роспотребнадзор : контроль за коллектором осуществляет ФСИН, а контроль за выбросами алюминиевого модуля отнесен к полномочиям края и Росприроднадзора (см. выше — так замыкается круг). Что до нахождения в СЗЗ дачных хозяйств, кафе, гостиниц, общежитий, продовольственных баз, магазинов, автосалонов, колоний и учебного центра ФСИН, то и тут у замруководителя Управления по Красноярскому краю М. Аккерта все в порядке: это не противоречит законодательству. Правительство запретило (правила утверждены постановлением № 222 3 марта 2018 года) размещение в СЗЗ жилья, объектов образования, медицины, спорта, отдыха детей и их оздоровления, рекреационных зон и дач.

21 декабря того же 2018 года постановлением № 1622 дачи из запретного списка исключены — это подарок специально «Русалу», поскольку нормативная СЗЗ у КрАЗа 1 км, а дачи СНТ «Янтарь» — в 950 метрах, и, кто знает, вдруг попросили бы денег на снос, как было с Коркино?

ФСИН : единственное ведомство, что, как это у него заведено, не ответило, нарушая федзакон «О СМИ».

Прокуратура : нарушений не выявлено, права осужденных соблюдаются. Это не ответ на запрос, это зампрокурора края С. Белогуров сообщает «Новой», что в трех учреждениях ГУФСИН, включая 17-ю и 31-ю колонии, органы проверили опубликованные нами ранее сведения. До этого также проверялись видеоролики и жалобы з/к ИК-31 на пытки в едином помещении камерного типа (ЕПКТ), «факты, изложенные в жалобах, не нашли своего подтверждения»; по «отдельным нарушениям» обещали меры дисциплинарного воздействия.

Красноярский Роспотребнадзор еще в прошлом году зафиксировал в реестре заключений на проектную документацию несоответствие госнормативам новых нормативов выбросов «Русала». То есть завод не только нарушает федзаконодательство о санэпидблагополучии населения, он планирует это и в дальнейшем. And what?

Прокуратура среагировала и остановила его?

Или, может, подала иск в защиту если не всего миллионного города, то хотя бы пяти тысяч сограждан, которых медленно, но верно убивают? Это ли не пытка?

И как нарушений нет, если они зафиксированы?

Или прокуратура, как и пресс-служба «Русала», полагает, что ст. 42 Конституции на Красноярск (и уж точно на его зэков) не распространяется?

«Русал» констатирует: «Красноярск часто упоминается в рейтингах как один из лучших городов России по привлекательности для бизнеса».

И действительно. Технологии Содерберга в этом году ровно сто лет: анодную массу обжигают прямо над электролизером, и смолистые соединения (те самые канцерогенные ПАУ) выделяются прямо в воздух. Их не поймать и не очистить. Они выходят в мир через аэрационные фонари электролизных корпусов («фонарные выбросы»), через крыши, двери, окна. Факельные (через дымовые трубы) выбросы как-то очищаются, низковысотные фонарные — нет, ими красноярцы и дышат. Medicine against wrinkles. Когда КрАЗ только запустили, мир уже начал отказываться от технологии Содерберга, переходя на предварительно обожженные аноды. Они не выделяют ПАУ. И в СССР тоже это планировали, но не успели. А в России от «Русала» этого не требуют, Путин для решения проблемы красноярского воздуха постановил строить почему-то метро.

Total . Рекреационные зоны в СЗЗ, еще раз, — размещать нельзя. А натуральные, с тысячами живых душ, — можно.

What is this? The logic of the estate society? Colonial? Shadow sectors?

Нет, тут не просто деление на чистых и нечистых, тут рабы и людоедство, и эти 40 рублей зарплаты и 38 ПДК бенз(а)пирена объясняются иными терминами.

Ну, или наркотическим действием фтороводорода в сочетании с деменцией.

Для справки: в разрушении личности и слабоумии роль алюминиевой интоксикации, очагового накопления металла в лобной доле мозга всеобъемлюще и недвусмысленно подтвердилась 5 лет назад. К. Эксли и Т. Викерс из университета Киля (Стаффордшир, Англия) получили образцы мозговой ткани умершего пациента с ранней и агрессивной формой болезни Альцгеймера для элементного анализа и провели самый тщательный анализ содержания алюминия в одной области мозга у одного человека из всех когда-либо предпринимавшихся. Их статья опубликована в Journal of Medical Case Reports (№ 41, 2014): мужчина контактировал с порошком сульфата алюминия на производстве 8 лет (так себе срок, под КрАЗом з/к сидят и больше), но уже через короткое время после начала этой работы он жаловался на головные боли, усталость и язвы во рту. В 54 года появились проблемы с памятью и депрессия, в 58 ему поставили диагноз: Альцгеймер.

Красные сандалии

Есть, правда, еще одно — что ничего не объясняет и объясняет сразу всё. Уж эту лунность пейзажа точно.

КрАЗ стоит на расстрельных рвах Большого террора. Размечая территорию завода, роя котлованы под корпуса, рабочие несколько лет вскрывали массовые, с сотнями трупов, захоронения. Вызывали солдат, те грузили всё в самосвалы. «Мемориал» собрал десятки свидетельств: люди помнили куски женских дох, яловые, комсоставовские сапоги, хромовые куртки и много галош «Скороход», женский гребень, обувь на высоких каблуках, детские игрушки и красные сандалии (на ребенка 2–4 лет), помнили, как в кармане у одного обнаружили квиток прачечной на белье, помнили ребенка с игрушечной коляской, помнили, что у всех был прострелен затылок и что стреляли на этом пустыре в 37–38 годах.

Даже памятного камня нет; родственники расстрелянных просто приходят в эту пустоту, в протяженную, дрожащую, чавкающую, пахнущую кислотой и огнем зону отчуждения.

Все, что сейчас, — функция от того расстрельного полигона, он задает параметры современности, из его рвов поднимается и клубится настоявшееся, застарелое абсолютное зло. Чего не плевать на Конституцию, чего не пытать, не травить, не обращать народ в пыль, если всегда так, если всегда сходит с рук?

And what? Просить США не качать прибыли тут? Солью засыпать эти пустыри? Сахаром? Как это изъять из человеческого оборота, из природы?

По логике вещей «Русал» хотя бы должен арендовать всю им загаженную и изъятую из оборота городскую землю. И платить за нее. По логике вещей он должен бы взять на довольствие и тех, кого он травит, напоить зэков молоком. Вот бы Госдеп на Новый год посылки прислал в зоны с арахисовой пастой, раз его бывшие руководители теперь управляют сибирскими плавильными печами и гидроэнергетикой, и это с их санкции травят Красноярск. А родители детей, больных раком, добывают заграничные лекарства теперь теневыми каналами из Украины, Казахстана, Израиля, Германии, ветеринарных клиник — так что и онкопрепараты были бы кстати.

В конце ноября ветры стихли, и Красноярск вновь оказался под смогом. Главный (!) эколог (!) государственного (!) центра «Природа» Юрий Мальцев: «Сейчас воздух хороший, несмотря на то что дымка. Это традиционная дымка, но это не загрязнения. Сейчас уровень ПДК — 1,1, это нормально, допустимое превышение — до 10ПДК. Сейчас организм может выдержать». Все же режим черного неба объявили.

А тот мальчик с диабетом вновь не вернулся домой из школы. Снова его искали и на этот раз уже отправили в приют. Новое поколение сталкеров подрастает, смена.

Пустыри, хилые рощицы, все эти искривленные, больные, запыленные стволы и сучья. Что так тянет детей на окраины? Чахлые кусты, застрявшие в обломанных ветках тряпки, пластик, фасовка, пакеты-майки. Еще что-то страшное в придорожных кустах — без цвета, без фактуры, то ли сгустки слежалой пыли, то ли… Чего детям не хватает дома, в городе, что они здесь находят, какой компонент?