"Ребенок нырнет, и все – спасать некому!" Опасная переправа

Под Калининградом жители поселка, отрезанные рекой от "большой земли", каждый день ходят по дырявому понтонному мосту. Люди проваливаются, ломают ноги на скользком металле, волнуются за детей, чинят мост своими силами. А власти советуют пользоваться переправой за несколько километров.

"Разошелся и уплыл"

Поселок Мысовка, в 160 км от Калининграда, стоит на берегу Куршского залива. Совсем рядом – государственная граница с Литвой. Живут там около трехсот человек. Маленькие аккуратные домики выделяют Мысовку среди других более бедных сел. Поселку повезло: здесь находится рыбоколхоз "Рыбак Балтики", так что, по крайней мере, для мужчин работа есть. Но нет ни почты, ни школы, ни фельдшерско-акушерского пункта.

Местных выручает природа – места здесь красивейшие. В сезон сюда наведываются сотни отдыхающих. Летом мысовцы сдают комнаты в аренду, работают в гостевых домах, которые появились в последние годы на реке.

Река Разлив делит Мысовку пополам. Большинство селян живет "на большой земле", на левом берегу реки. А на другом берегу – улица Правобережная, где около тридцати домов. Чтобы купить продукты, отвести детей в сад или школу, сходить в местный клуб или выехать в город, нужно идти по старому понтонному мосту без перил. Но он тонет – в середине моста дыра.

Понтонную переправу вместо сгнившего деревянного моста рыбколхоз купил у военных в 1992 году. Переправа служила верой и правдой несколько лет, но сегодня пользоваться ею опасно.

– К нам не едет ни скорая, ни пожарная. Мусор носим в контейнер на другом берегу – мусоровоз сказал, что сюда не поедет, страшно ему, – говорит жительница улицы Правобережная Ирина Мирзаева.

– Стали появляться дыры в мосту, люди проваливаются, ломают руки и ноги. Моя родственница, ей 64 года, упала, сломала руку, полгода рука заживала, – говорит Галина Бабраускас. – Вот, смотрите, если туда упадешь, то все. Здесь можно не только ногу сломать, но и полностью под воду уйти.

По словам местных, ломали руки и ноги на этом мосту уже человек десять. Пенсионерка Фаина Челпанова до сих пор ходит с палкой – и тоже из-за падения.

– А когда холодно, машины идут, обдают мост водой, становится очень скользко. Я шла тут во вторник, нога поскользнулась, и упала прямо в лужу. И сижу прямо на понтоне. И меня какой-то мужчина обозвал каракатицей. Что, говорит, завалилась, каракатица старая. А я сижу в луже. Нам тут приходится не ходить, а плавать, – говорит Фаина Михайловна.

Деревянный настил вокруг лужи – единственное, что сделали власти за последний год: "А раньше в воде ходили по колено". На декабрьском морозе он обледенел. Мы наблюдаем, как по краю понтона с опаской идут взрослые и дети, медленно двигаются автомобили. На наших глазах в лужу съезжает тяжелый внедорожник, заливая водой и без того скользкий настил. Понтон угрожающе шатается.

Глубина реки здесь несколько метров, падение с моста, тем более для ребенка, может стать фатальным, говорят местные.

А ребенок – нырнет, и все, а спасать некому!

Последние пять лет Александр Мирзаев, муж Ирины, вместе с другими жителями Правобережной сваривает понтоны, ставит металлические заплатки, чтобы переправа не рассыпалась под ногами.

– Во время шторма мост разрывается, его части расходятся почти на полметра по высоте. То есть почти на полметра мост поднимается, машины бьются колесами, проехать невозможно. Приходится все это чинить, – говорит Мирзаев.

Через реку есть еще одна переправа – по дамбе, в трех километрах отсюда. Поскольку все побережье Куршского залива находится в зоне подтопления, в Славском и соседнем Полесском районе построены десятки мелиоративных сооружений: дамбы, каналы, насосные станции. Сеть мелиорации продумывали и создавали еще жители Восточной Пруссии. На грунтовую дорогу за три километра, которая становится непроезжей в межсезонье, и отсылают людей чиновники.

– Зачем идти по аварийному мосту, если есть безопасный путь? – говорит начальник отдела экономики и закупок администрации округа Игорь Кухто. – А насчет переломов: вы в больнице спрашивали об этом? Справки от врачей пусть покажут. Еще неизвестно, где они ломали руки.

Год назад про аварийный мост в Мысовке написала местная пресса. Прокурор Славского района провел проверку и выяснил, что мост действительно "находится в неисправном рабочем состоянии и не обеспечивает безопасность людей и транспортных средств". В апреле 2019 года Славский районный суд обязал местные власти построить в Мысовке новый мост не позднее 25 декабря. На это из областного бюджета выделили 27 млн рублей. В октябре администрация Славского городского округа заключила контракт на поставку и установку новых понтонов с компанией из Ульяновска ООО "Вента-регион", сторговавшись на 24 миллионах.

Однако в декабре выяснилось, что моста не будет.

– Предложение подрядчика не отвечает техзаданию, – объясняет причину заместитель главы администрации округа Петр Кабалин. – Ширина моста меньше на метр, чем заявленные требования, что уже ухудшает конструкцию. Жителей мы проинформируем, что ситуация сложилась так, что есть недобросовестные подрядчики, которые взяли на себя обязательства и не исполнили.

В свою очередь, подрядчик перекладывает ответственность на заказчика: власти не предоставили четкого технического задания, говорит представитель компании Сергей Водыжев:

– Глядя на заданные параметры, было трудно определить, какой это должен быть понтон. В итоге мост получался дороже на 10%, но это в рамках закона. Лишнего мы ничего не попросили. По нашим расчетам, мост дорожал до 26,6 млн рублей. Мы отправили свои предложения в администрацию Славска. Они потянули время, две недели, и не согласовали, – говорит представитель компании. – А нам то хочется людям помочь, их мост опасен. Если бы мост не был набит каким-то пенопластом – видно, это местные уже набивали, – он бы вряд ли вообще держался на воде. Проволокой привязано одно звено к другому. Разве что нитками не связан.

И, судя по всему, ходить по такому мосту людям придется еще и дальше.

– Если бы вы попали в шторм, вы бы увидели – он как тряпка! Весь колышется, – говорит жительница поселка Вера Ермашова. – Не освещен, никаких ограждений нет. Вы видели: машина едет, так все ходуном ходит. А ребенок – нырнет, и все, а спасать некому!