Fiat justitia, et pereat mundus

Уважаемая редакция!

Коллеги с удивлением спрашивают меня, как я мог предвидеть изменения во власти, когда никто не предвидел их, как я мог писать про грядущее торжество вузов, когда еще не было никаких разговоров про назначение министра из ректоров? Честно говоря, я изменений в правительстве не предвидел, но общую логику развития событий не мог не видеть: будущее за вузами, а не за научными организациями.

Важнее обратить внимание на то, каковы специализации бывшего и нынешнего наших министров. Михаил Михайлович был, как говорили его недоброжелатели, «бухгалтером» — финансистом, перед которым изначально была поставлена задача разобраться с имущественным комплексом государственных академий наук. Задача была выполнена, и на смену «бухгалтеру» пришел юрист, основной задачей которого будет, вероятно, создание юридически стройной нормативно-правовой базы для функционирования науки и высшего образования. Чтобы все взаимодействия внутри нашей сферы деятельности были юридически грамотными и выверенными.

Но, конечно, главным событием января стало выступление нашего национального лидера, анонсировавшего изменения Конституции и отставку правительства. Особое внимание, которое Владимир Владимирович уделяет вопросам законов, законности, его желание выработать совершенную Конституцию, отвечающую нынешнему этапу развития страны, наконец, помогли мне решить вопрос, на кого из великих исторических деятелей прошлого он похож. На блаженного Юстиниана Великого, византийского императора, правившего в VI веке нашей эры.

Судите сами. В конце V века случилась крупнейшая гео­политическая катастрофа — падение Западной Римской империи. Восточная Римская империя была естественным правопреемником Римской империи, и Юстиниан Великий, остро ощущая последствия геополитической катастрофы, поставил перед собой величайшую задачу: восстановление Римской империи во всем ее блеске и величии.

Колоссальной сложности задача требовала колоссального напряжения сил и огромных ресурсов. Обычная и церковная дипломатия, военные действия, укрепление обороноспособности — одних крепостей в правление Юстиниана было построено или отремонтировано много сотен — всё это требовало денег, много денег, очень много денег.

Для того чтобы реализовать проект имперского развития, предначертанный Юстинианом, византийское правительство вводило всё новые налоги и поборы. Увы, как это часто бывает, народ по своему уровню развития не дотягивал до императора, больше заботясь не о восстановлении Римской империи, а о том, чтобы набить брюхо и карман, поэтому возрастающий налоговый гнет и бытовые тяготы вызывали недовольство. Что уж греха таить, чиновники в Византии не отличались бескорыстием и под шумок эффективно «отжимали», выражаясь нынешним языком, деньги и имущество у богатых и бедных жителей империи. Особенно этим отличался ближайший сподвижник Юстиниана и архитектор налоговых реформ Иоанн Каппадокийский. Но был он настолько полезен для имперского дела, что Юстиниан прощал ему это.

В какой-то момент эгоистичные жители столицы, подбиваемые темными силами, открыто выступили против императора. И тут Юстиниан продемонстрировал свое величие, сумев в кратчайший срок железной рукой восстановить конституционный порядок с использованием ограниченного воинского контингента.

Но грандиознейшим достижением Юстиниана, пожалуй, стали даже не отвоеванные у западных варваров территории в Африке и Италии, а “Corpus juris civilis” — свод римского гражданского права, составленный созданной Юстинианом рабочей группой. Великий император понимал, что подлинно великое государство должно зиждиться на твердой почве Закона. Кстати, попутно Юстиниан закрыл Платоновскую академию, ставшую рассадником нехристианского вольномыслия.

Параллели с ситуацией конца XX — начала XXI века с действиями нашего великого национального лидера очевидны и неоспоримы. Распад СССР и попытка воссоздания великого Союза — Крым уже наш! — грядущая новая Конституция — стоит ли всё перечислять? Да, Владимир Владимирович понимает, что закон — это альфа и омега государственности.

Так что не зря, не зря нам назначили министром юриста. Пусть некоторые боятся, что в сути дела он не будет разбираться, а будет лишь заботиться о том, чтобы с бумажками всё было шито-крыто. Но таким пессимистам можно напомнить о пришедшем к нам из не столь давних веков девизе, вынесенном в заголовок, который — применительно к нашим условиям — можно перевести так: «Пусть гибнет мир, да здравствует юриспруденция!»

Ваш Иван Экономов