Original Material
«Монгольский треугольник»
Как узбеки выкуривают коронавирус
Пахло так, будто кто-то поджег бумагу и запер дверь и окна. Но четыре женщины, сидевшие в бюро услуг при паспортном столе в одном из спальных районов Ташкента, просили дверь не открывать. «Коронавируса боимся», — сказала одна, дородная темноволосая дама лет сорока, с утра до вечера помогающая десяткам людей заполнить анкеты на получение паспортов и метрик. Как большая часть узбекских чиновников и госслужащих, чурающихся независимой прессы, она отказалась представиться. — «Исрык его убивает».
Известный как гармала, сирийская рута или могильник, исрык или исирик — невзрачная сорная травка, которую не ест скот, но очень ценят жители Средней Азии, Индии и Ближнего Востока. Пучки сухого исрыка, желтые или светло-зеленые, с ломкими листьями и похожими на мушиные глаза коробочками, содержащими десяток мелких горьких семян, повсеместно продают на базарах.
В аптеках он доступен в измельченном виде в небольших упаковках стоимостью меньше доллара. На упаковках написано, что исрык используется для «профилактики воздушно-капельной инфекции, гриппа, простудных заболеваний, а также против домашних насекомых», траву рекомендуется просто «положить на жароустойчивую подставку и поджечь».
Одно из самых непривычных для иностранцев зрелищ на улицах и базарах Узбекистана — нищие, тычущие дуршлаги или жестяные банки с дымящимся исрыком почти в лица прохожих. Прохожие откупаются от них мелочью, иногда недовольно морщатся. Но сам дым многие считают целебным.
Богатый алкалоидами исрык, возможно, входил в состав «сомы» или «хаомы», галлюциногенного священного питья древних ариев, описанного в индийских Ведах и зороастрийской Авесте. Среднеазиатские суфии дурманили себя его воскурениями для достижения религиозного транса.
Родившийся под Бухарой титан мусульманского Возрождения Абу Али ибн Сина, он же Авиценна, чей «Канон врачебной науки» преподавался в средневековой Европе, рекомендовал исрык как противовоспалительное, болеутоляющее и мочегонное.
В современном Узбекистане исрыком окуривают помещения и больных, особенно респираторными заболеваниями. Бабушки жгут его перед внуками, устроители свадеб — перед молодоженами, а новоселы вешают связку исрыка над дверью — отгонять злых духов.
И хотя узбекский Минздрав заявил еще в начале марта, что «не существует научных исследований, свидетельствующих о том, что искрык убивает новый коронавирус», многие узбеки свято верят в очистительную пользу окуриваний.
Тогда же заезжий эксперт предположил, что окуривание исрыком объясняет отсутствие случаев коронавируса в Узбекистане.
«Есть ряд стран, входящих в так называемый «монгольский треугольник», которые сейчас не охвачены коронавирусом. Мы долго думали о причинах: может, сухой воздух и особый климат или исрык-трава, которую в странах Центральной Азии издревле использовали для защиты и обеззараживания», — заявил на лекции в Ташкенте 13 марта заместитель гендиректора по науке Международного института вакцин при ООН Михаил Фаворов.
Но буквально через два дня был выявлен первый случай инфекции, а к 30 марта обнаружено 145 инфицированных COVID-19, сообщило Министерство здравоохранения.
Умерли двое — в Намангане, в перенаселенной Ферганской долине, 27 марта скончалась зараженная коронавирусом женщина 72 лет, но причиной смерти назвали инфаркт. О погибшем 28 марта мужчине подробностей не сообщили.
Меры против
До 10 лет тюрьмы пообещал узбекский президент Шавкат Мирзиёев «лицам, поставившим под угрозу здоровье и жизнь окружающих в условиях карантина».
Он распек чиновников за провал мер по запрету больших скоплений людей. Особенно его разъярила жительница Ферганской долины, вернувшаяся из хаджа и организовавшая «помпезное мероприятие» на 120 человек.
«Результат — кроме нее, инфекция была выявлена еще у 4 членов ее семьи. Сколько еще заразилось — пока неизвестно», — сказал Мирзиёев 26 марта.
В стране с населением 33 миллиона человек закрыли авиасообщение и любое транспортное сообщение, кроме грузового. Штраф за нахождение на улице без маски составляет 1 115 000 сумов, около 100 долларов.
Главный имам Ташкента Нуриддин Холикназаров назвал людей, не носящих маски, «предателями» своих семей и родины.
Большая часть магазинов закрыта, но продуктовой паники нет — только торговая сеть «Корзинка» ограничила продажу гречки двумя кило на руки. Дефицита масок тоже нет — сказывается мощь текстильной промышленности, которая в последние годы перерабатывает большую часть выращенного в стране хлопка.
На улицах Ташкента стало заметно меньше людей. Даже играющие во дворах дети носят маски. Исчезли пробки, чище стал воздух. По улицам ездят автомобили национальной гвардии, через громкоговорители оповещающие на узбекском и русском языках о необходимости оставаться дома.
Власти запретили пятничные молитвы в мечетях, а духовное управление мусульман опубликовало фетву или установление, согласно которой на похоронах могут присутствовать только близкие родственники, обязанные носить маски и перчатки.
Минздрав объявил о строительстве 10 новых больниц для больных коронавирусом, а несколько существующих зданий используются для двухнедельного карантина тысяч человек, вернувшихся из-за рубежа.
Но рука, карающая в Узбекистане, останавливается рукой дающей — источник в Минздраве сообщил «Новой» о том, что родня зачастую «выкупает» людей из карантина, якобы «договариваясь» с милицией, охраняющей здания.
Власти также обнадежили медработников — каждый зараженный получит компенсацию в 100 миллионов сумов (10 500 долларов), а за работу с больными будет начисляться ежемесячная надбавка до 25 миллионов сумов (2600 долларов).
С пятницы в общественных местах действует принцип «больше трех не собираться», и жителям Узбекистана предписывается не выходить из дома «без крайней необходимости» вроде покупки еды или лекарств.
Самоизолировался в Ташкенте и самый известный в России узбек — миллиардер Алишер Усманов.
«Безусловно, пандемия коронавируса влияет на бизнес, как, к сожалению, на всю мировую экономику», — сказал Усманов русскому изданию Forbes. — «У предпринимателей есть не только активы, но и обязательства. Для них опасен и сам вирус, и информационная волна, которая расшатывает рынки».
Предприниматели послушно закрыли предприятия, но глухо ропщут — пандемия грозит разорением.
«Никто мне потери не возмещает, аренду не снижает», — сказал «Новой» на условии анонимности владелец магазинчика компьютерных комплектующих в центре Ташкента. — «Товар завис в Китае, людей отправил по домам, самому скоро есть будет нечего».
Монарший совет
«Пандемия коронавируса — испытание, ниспосланное Всевышним всему человечеству», — сказал Шавкат Мирзиёев 27 марта. — «Если наш народ сплотится, будет следовать всем рекомендациям, указаниям врачей, не будет в период карантина покидать свои дома без жизненной необходимости, будет своевременно обращаться к медикам при первых признаках заболевания, не скрывая этот факт, мы обязательно победим эту болезнь!»
Ни президент, ни его министры не упоминали исрык — в отличие от ближайшего соседа.
Туркменский лидер Гурбангулы Бердымухаммедов, бывший замминистра здравоохранения и автор трудов о туркменских травах, рекомендовал окуривание исрыком в качестве средства профилактики.
«Наши мудрые предки твердо следовали традиции: окуривание дымом гармалы во время важных событий, будь то переезд в новый дом, женитьба, а также когда в определенные времена года, когда возникали инфекционные заболевания», — сказал Бердымухамедов еще 13 марта.
Узбеки жгут
Начиная с середины марта на ташкентских базарах пучки исрыка жгут в жестяных жаровнях или прямо на полу у прилавков, и продавцы подходят, чтобы на пару секунд погрузить голову в сладковатый, едкий дым. В банках, госучреждениях и отделениях милиции им окуривают помещения, многие домохозяйки жгут его дома, и не в каждой аптеке его достать.
«Не осталось. Нарасхват», — чеканит аптекарь Дильшод Каримов. — «Помогает же!»
Исрык стал предметом первой необходимости — и частью благотворительных раздач.
В Самаркандской области местный меценат раздал малоимущим 50 тонн муки — и 15 000 упаковок исрыка, а в предгорном городке Ангрен Ташкентской области в канун Новруза, персидского Нового года, у входа на базар вручали исрык и пакеты с едой.
Но некоторые узбеки отмахиваются от целительных сил исрыка и верят в свою религиозную или национальную неуязвимость.
«Это корановирус», — уверен Бахтияр, крепкий чернобородый житель Ташкента с белой скуфейкой на голове, выдающей в нем «намазхона», читающего намаз, —
«его послал Аллах, от него мусульмане не умирают. Вы слышали, чтобы в Китае умер хотя бы один мусульманин?»
«Мы самые крепкие», — убежден бывший учитель истории Шухрат Алимов. — «Через наш Шелковый путь все эпидемии проходили, у нас самый лучший иммунитет».
Местным же условиям — а именно грядущей жаре — приписывают скорое избавление от эпидемии.
«Коронавирус у нас не задержится», — цитирует научного сотрудника Института вирусологии, профессора Хайруллу Мустафоева издание kun.uz.
— «Он пройдет. Если мы потерпим 10 дней, то после того, как температура воздуха достигнет 25–30 градусов, у вируса не будет никаких шансов».
Мансур Мировалев, специально для «Новой»,
Ташкент