Эпидемия, как зеркало поднесенное к лицу

На самом деле это и есть настоящая жизнь. Не в том смысле, что вирус, мор, глад, трус, война – это хорошо, а в том смысле, что испытание – это момент истины. Тот момент, который дает человеческому в нас превозмочь привычное, гламурное, пошлое, избыточное – все то, без чего, как оказалось, можно обойтись. И когда шелуха отпадает, остается сердцевина – уж какая есть. И становится видно, кто есть кто.

Когда-то я очень любила роман Анатоля Франса о Великой французской революции “Боги жаждут”, точной цитаты не помню, но там есть одна фраза – когда на земле льется кровь, боги на небесах смеются. Они смеются и радуются не потому, что всем плохо и страшно, а потому что душа человека вырастает до небес – или падает в такие пропасти, в которые в обычное время никто не заглядывает. Потому что происходит великая переоценка всего сущего, и то, что вчера казалось необыкновенно важным – игры честолюбия, красивые платья, драгоценности, изысканные речи – больше не значат ничего, а протянутый голодному кусок хлеба, одеяло, отданное замерзающему, простая улыбка и доброе слово вдруг становятся необыкновенно важны. Кто-то способен поделиться едой, купленной на последние деньги, а кто-то – как пожилой итальянский священник – отдать свой аппарат ИВЛ более молодому человеку, чтобы спасти его жизнь, а не свою. И не нам гадать, на каких весах будет взвешено то и другое: боги жаждут нашего сердца – которого мы не знаем.

Да, мы не знаем себя и в обычной жизни узнать не можем. Откуда мы знаем, сдали бы мы или не сдали своих друзей, если бы нас пытали в 1937, и как бы мы вели себя в лагерном бараке или в окопах – и не дай Бог узнать. Но уже теперь можно понять про себя очень многое из того, о чем не думалось еще вчера: а не кричим ли мы вслед опасливо крадущимся в магазин старикам – куда они прутся, пусть сидят дома и никого не заражают! А не злорадствуем ли мы по поводу застрявших заграницей – так им и надо, нечего по курортам шляться! А не отворачиваемся ли мы от рестораторов, взывающих о помощи – кто в их рестораны ходил, тот пусть и помогает, все равно все они жулики. И при упоминании отечественного бардака, хотя бы того же отсутствия средств защиты у врачей – не киваем ли мстительно на условный запад – мол, посмотрите на Нью-Йорк или Мадрид, там еще хуже.

Эпидемия – это не просто общая беда, это еще и зеркало, поднесенное к нашему лицу

Эпидемия – это не просто общая беда, это еще и зеркало, поднесенное к нашему лицу.
И какое счастье, что такие гримасы – далеко не все, что там отражается. Да, там есть знатный чиновник, прущийся на архиерейскую службу в храм, объявленный закрытым из-за вируса – демонстративно попирающий закон. Но там есть и люди, кидающие клич в сетях: смотрите, как много стало бедных, роющихся в помойках, давайте купим продуктов и повесим на ограду – и вот они, пакеты с приколотыми записками: “Берите, кому нужно”. Да, есть менты (иначе назвать язык не поворачивается), штрафующие рыдающую мамочку за то, что вывезла во двор ребенка-астматика в коляске; а есть вопль о помощи в Фейсбуке – сломался ноутбук, на котором работаю, одолжите хоть тысячу на ремонт – и мгновенный отклик парней из ремонтной мастерской: приходите, починим за просто так. От большого проекта, когда кафе и рестораны бесплатно кормят врачей, до сумки с продуктами, принесенной пожилому соседу, от общественных организаций, в режиме нон-стоп, без сна и отдыха добывающих маски и защитные костюмы по просьбе больниц, до предложения развлечь по скайпу кучку истомившихся взаперти детей, от шитья масок на дому и их бесплатной раздачи до организации скрипичных концертов во дворах-колодцах – все это наше лицо в зеркале свалившегося испытания. И выражение этого лица невозможно скрыть, потому что все люди делятся не на богатых и бедных, умных и глупых, белокожих и темнокожих – а только на злых и добрых. Все остальное – детали.

С одной стороны, сегодня открывается многое, с другой – все это было известно давным-давно. Да, похоже, что вирус COVID-19 появился в психоневрологических интернатах и домах престарелых – это признает и питерский губернатор, и в Вязьме заболели десятки стариков – а что, разве общественные организации, помогающие этим людям, не кричали во весь голос о том, что условия содержания в этих местах скорби постыдны, что нельзя себя уважать, загоняя стариков и инвалидов по 70 человек на отделение с одним туалетом в конце коридора? Эта язва болела десятилетиями, просто сейчас она резко обострилась.

Да, иркутской семье, где мама с двумя детьми съездила в Таиланд, а потом у 7-летнего ребенка обнаружился вирус, который он переносит бессимптомно, угрожают соседи, все их адреса-явки-пароли выложены в соцсетях – а мы думали, так не бывает? Эта семья ничего не нарушила, послушно просидела две недели на карантине, и только после этого один тест оказался положительным, но семью теперь охраняет полиция – а что, мы не знали, какое у нас социальное расслоение, как бабушки из подъезда костерят обладателей даже стареньких “Жигулей”, не говоря о путевках на заграничные курорты? Эта болезнь не только наша (хотя от этого не легче) – вот так же в феврале под Харьковом закидывали камнями автобус с прибывшими из Китая и грозились поджечь санаторий, куда их привезли на карантин. Еще неизвестно, чего больше в погромных настроениях – страха заболеть или ненависти к богатым.

Кто есть кто – становится ясно очень быстро, потому что розовые пузыри пропаганды лопаются один за другим. Ведь бесполезно надувать щеки и повторять, что все под контролем, когда у тебя даже для врачей нет средств защиты, и больницы – как и предсказывали – становятся очагами заразы. И оказывается, что мастер телегипноза по прямым линиям, всенародный мачо и Дед Мороз, как пришла беда, вдруг сначала куда-то исчез, а когда появился – единственно нужных слов произнести не сподобился: вот вам деньги, только сидите дома. Он, конечно, и не сказал – сидите дома и сдохните от голода, нам все равно – но смысл неоплаченных “каникул” рано или поздно дойдет до всех. Оказалось, что крымнаш против заразы не канает, и что регионы как-то не слишком плотно нанизаны на хваленую вертикаль, раз им бросили сквозь зубы – справляйтесь сами.

Сколько кричали – “волки, волки!” – и волки пришли, только не оттуда. Оказалось, надо было не затворами клацать, не святой водой ракеты кропить, а больницы не закрывать и врачей оттуда взашей не гнать. А ведь сколько вопили граждане, сколько умоляли – не закрывайте нашу больничку, и вот эту не закрывайте, и вот эту – слышал их кто-нибудь? Никто не слышал. Сколько предупреждали – не сокращайте бюджетные места в вузах, платите больше врачам – в ответ выходили министерские жонглеры и подбрасывали красивые цифры – мол, все тип-топ, средние зарплаты у нас в-о-о-т такие, рожайте больше, только ваш роддом мы сейчас закроем, проедете за 100 километров, не развалитесь. И вот эту инфекционную больничку тоже закроем. Дозакрывались.

Мы знаем их лица – просто сейчас они высветились до гоголевской ясности. Вы там сидите дома, а как ваши старики продукты купят или до аптеки дойдут, нам дела нет, как ваши дети без прогулок в тесных квартирках заплесневеют, это не наша забота, высунете нос – оштрафуем, вот уже и разнарядки спускаются, сколько протоколов в день составлять. А вот репетиции парада мы как проводили, так и будем проводить, и никакая пандемия нам не указ. Как призывали в армию, так и будем призывать и из тюрем тоже никого не выпустим, даже тех, кто пакет картошки в магазине стырил, пускай там хоть все перезаражаются, в этих СИЗО и военкоматах.

С ними все ясно, и дело уже не в них, а в нас. Дело в том, какая из двух сил возобладает – центробежная сила ненависти и разделения, вражды всех со всеми – или центростремительная сила деятельной любви и взаимопомощи. Они работают на первую, разрушительную силу – им важно нас разделить и поссорить, чтобы дальше паразитировать на остатках нашей страны и нашей души. А нам важно не повестись на их фокусы и остаться людьми – помогать друг другу, врачам, старикам, строить новые сообщества – а значит, и собственную страну, и собственную душу. Как это и делают сегодня все, кто объединяется ради помощи ближним. И тогда наше зеркало нам обязательно улыбнется.

Софья Рогачева – журналист, поэт

Высказанные в рубрике "Мнения" точки зрения могут не совпадать с позицией редакции