Природа берет свое

Почему после коронакризиса мы не проснемся в новом мире

Один из любимых лозунгов специалистов по мотивации — «Превратим кризис в новую возможность!». Суть его состоит в том, что любой кризис — это ломка сформировавшихся стереотипов, разрушение привычной всем системы и, соответственно, возникновение новых шансов для энергичных и предприимчивых граждан.

Сколько таких надежд связывается с любым кризисом, никто не подсчитывал. Всегда, когда что-то валится, рушится и ускользает из-под ног, всегда, когда люди теряют доходы, остаются без работы и без ясной перспективы на будущее, тут же возникают розовощекие бодрые оптимисты: «Ну так это же возможность, давайте, вперед, за дело!»

Есть несколько стереотипов, свойственных особенно слаборазвитым странам, когда они входят в очередной разорительный кризис, и при этом им ничего не остается, кроме как утешать себя «новыми возможностями», которые на деле никем не будут использованы.

Хит номер один — это импортозамещение. Всякий раз, когда национальные валюты слабых стран падают, а импортный товар, соответственно, дорожает, появляется новый лозунг: «Теперь у нашего производителя будет возможность восстановиться, и никто, кроме нас, ею не воспользуется».

Этот лозунг опирается на представление о том, что слабая валюта способствует росту производства. В теории это, конечно, так, и в отдельных случаях — на практике. Например, Китай все время потихоньку ослабляет юань, чем увеличивает конкурентоспособность своей промышленности.

Но для того чтобы экономический кризис привел к росту производства, надо, по крайней мере, чтоб оно имелось в наличии, в нужных масштабах и с современными технологиями.

На кризис всегда возлагаются большие надежды на глобальные изменения. На то, что «отныне мир больше никогда не будет таким, каким как раньше». На то, что, окунувшись с головой в бочку с помоями, человек станет умнее, честнее, чище и даже где-то как-то красивее.

Увы, в мировой истории можно найти считаное количество кризисов и катаклизмов, которые изменили ход развития человечества.

Ну например, великая эпидемия бубонной чумы в Европе в Средние века. Благодаря тому, что она выкосила почти половину населения континента, мы получили капитализм в нынешнем его виде. Из-за резкого сокращения населения работать на земельных участках выживших богатеев стало некому; соответственно, возник дефицит рабочей силы, и после этого оставшиеся в живых простолюдины отказывались работать за кусок хлеба.

Изменения в экономической системе, которые в конце концов и привели к нынешней модели капитализма, стали возможны лишь благодаря эпидемии. Страшно подумать, каким мог бы быть нынешний мир, не случись в свое время великой чумы.

Несомненно, в ряду таких же глобальных кризисов с далеко идущими последствиями был и развал после 1989 года социалистической системы, который привел к переформатированию доброй половины земного шара. Вероятно, есть и парочка других примеров, но их совсем немного.

Всякий раз, когда очередной кризис припирал всех к стенке и порождал надежды на лучшее будущее, после завершения острой фазы люди снова становились теми, кем они были всегда.

Обвал экономики Голландии из-за мыльного пузыря с тюльпанами не похоронил идею финансового рынка, биржи и акции. Голландия восстановилась и развивала эти институты дальше. В 1929 году США впали в Великую депрессию, которая также была связана с финансовым рынком, но каковы конечные результаты? Буря стихла, а Уолл-стрит и по сей день диктует моду в мире финансов.

Кризис 2008 года — кризис, возникший на 90% как раз благодаря финансовому рынку, акциям, легкому кредитованию, привычке брать займы, не думая о завтрашнем дне.

Сколько было надежд у идеалистов на то, что наконец этот тотальный обвал научит людей уму-разуму!

Тому, что нельзя в жизни полагаться исключительно на кредиты, что взаймы надо брать столько, сколько потянешь, что банки усмирят свои аппетиты и что в конечном итоге самыми богатыми будут те, кто производит что-то реальное, а не просто торгует воздухом на биржах.

Но все снова вернулось на свои места — кредиты, ипотека, акции, облигации, деривативы.

И как ни странно, миллионы людей, занятых в финансовом секторе, не спешат становиться в очереди в отделах кадров металлургических концернов.

Сейчас с восторгом говорят о новом мире после эпидемии. Изменится система ценностей. Изменится подход к бизнесу. Изменятся люди. Все будут работать дистанционно. Нефть подешевеет, Трамп проиграет, сырьевые империи рухнут. Увы, как и в предыдущих случаях, и тут надежде не суждено будет сбыться.

Никакой коронавирус человечество не изменит, если, конечно, радикально не выкосит его, как в Средние века (а этого не случится). Никаких глобальных изменений коронакризис не принесет. Ничего принципиально не изменится.

И мир будет точно таким же поганым/прекрасным, каким был до короны.

Шок пройдет максимум через месяц-два после вакцины, и о коронавирусе будут говорить как о противном соседе по лестничной площадке. Вирус уже показал, насколько человечество уязвимо, но это не последний его урок. Очень скоро он еще нам покажет, насколько стабильна человеческая природа.