«Я обязана делать так, как ему нравится»

Почему изнасилование в браке до сих пор считается нормой — и как живут женщины, которые с ним столкнулись

Многие россияне до сих пор уверены, что в браке или в отношениях не бывает изнасилований. Считается, что секс с партнером — это «супружеский долг», а о случаях принуждения не принято сообщать в полицию. Добиться наказания для мужа-насильника крайне сложно. Специальный корреспондент «Холода» Юлия Дудкина поговорила с женщинами, которые столкнулись с сексуализированным насилием в отношениях, и попыталась разобраться в том, почему оно часто воспринимается как норма.

Чтобы не пропускать главные материалы «Холода», подпишитесь на наш инстаграм и телеграм.

«Я думала, он делает это, потому что соскучился»

Когда в 2010 году Елена собиралась на первое свидание с Сергеем (имена изменены по просьбе героини, которая опасается преследований), она сильно волновалась. Ей было 17 лет, ему — 20. Он казался ей взрослым и «был похож на разбойника». У Сергея был мотоцикл и синяя «шестерка», недавно он съездил в Россию на заработки и вернулся в родное Приднестровье «солидным и обворожительным». Елена вспоминает: когда Сергей предложил ей встречаться, она целую ночь не спала — думала. Ее тянуло к нему, но в то же время она нервничала. И все-таки согласилась.

«Он приехал за мной в пять часов вечера, — рассказывает Елена. — Мы покатались по набережной, а потом отправились к озеру. Оно на природе, там мало людей. Я отвернулась от Сергея. Смотрела в окно и думала: "Зачем же я согласилась? Сейчас он сделает свое дело и бросит меня прямо здесь". И тут он положил руку мне на колено и говорит: "У меня к тебе есть интересное предложение". И я подумала: "Все, капец"».

Но Сергей сказал ей: «У меня родители дома, хочу тебя с ними познакомить. Поехали?». Елена расслабилась. После первого свидания отношения пары стали быстро развиваться. На следующий день Сергей подарил ей огромную белую розу — как утверждает Елена, цветок был почти с нее ростом. В тот же вечер они впервые поцеловались. «Я сказала ему, что он ворвался в мою жизнь как волшебник и круто все изменил, — рассказывает Елена. — Мне и правда так казалось. Он почти сразу начал строить планы на будущее, говорил, что снимет квартиру. Я радовалась, мне казалось, что мне повезло, встретила надежного мужчину».

По ее словам, первый год отношений был идеальным — не было ни ссор, ни разногласий. Но потом — незадолго до ее школьного выпускного — Сергей впервые поднял на нее руку. Она собиралась на встречу с одноклассниками, а он был против. «Он ударил меня, посадил в машину и отвез за город, — вспоминает Елена. — Мы вышли. Он сказал, чтобы я сняла джинсы, потому что это он их купил. Я сняла и забросила их на дерево. Он уехал и вернулся через полчаса. Стал искать меня, звать. Долго извинялся, называл солнышком, зайкой». Елена рассказывает, что после этого случая решила расстаться с молодым человеком. Но потом «не выдержала — помирилась». Следующие два года история повторялась: сначала Сергей бил Елену, они расходились, но потом опять сходились. «Наверное, любила я его очень сильно», — говорит она. В итоге они поженились и стали жить вместе в квартире Сергея. Вскоре у пары родился сын.

Елена рассказывает: в первый же год после свадьбы муж впервые ее изнасиловал. «Я не могла заниматься сексом после родов, — рассказывает она. — Однажды вечером муж выпил, схватил меня. Я ему говорю: "Не надо, у меня еще не зажило там, мне будет больно". Но он просто скрутил меня и сделал свое дело. Сказал, я обязана, потому что я его жена». По словам Елены, в тот раз она смогла простить мужа: «Я думала, он делает это, потому что соскучился».

Следующие несколько лет сексуализированное насилие не повторялось, но Сергей по-прежнему бил Елену — после одного из избиений она даже попала в больницу. После этого они на несколько месяцев разъехались, но затем в очередной раз помирились. Побои временно прекратились. «Но уже в последние годы брака Сергей резко изменился, — говорит Елена. — У него появилась новая работа, он начал получать хорошие деньги. И почему-то полюбил очень грубый секс». Она вспоминает, что муж во время секса хватал ее за волосы, бил по лицу. Она говорила, что ей больно и неприятно, но он не прекращал. «Он рвал мне все там, рвал руками губы, плевал на лицо, — говорит Елена. — Я думала: "Если тебе приятно, я готова на это пойти, ведь ты моя жизнь"».

К тому моменту у супругов было уже двое детей, и младшая дочь по ночам часто приходила спать к родителям, если пугалась чего-то в темноте. Мужа это не останавливало — он нападал на жену прямо при дочери. Елена старалась не кричать, чтобы не разбудить ребенка. Она лежала и думала: «Господи, пусть это поскорее закончится». Но иногда становилось совсем невыносимо, и она убегала от Сергея на улицу в ночной рубашке.

«Однажды муж сказал мне, что влюбился в другую женщину, — вспоминает Елена. — Он заявил, что я по-прежнему должна стирать, убирать, выполнять "супружеский долг". А любить он будет не меня». Елена решилась: пора уходить. Сняла комнату в общежитии и спрятала дома ключи. Через два месяца, во время очередной ссоры, муж снова полез в драку. Тогда она забрала детей и ушла.

«Этим не закончилось, — говорит Елена. — Он выяснил, где я живу, приходил и избивал меня. Я дико боялась, не спала ночами, прислушивалась к каждому шороху. Однажды он пришел, взял дочку и сказал: "Идем домой". Мне страшно было оставлять его с ребенком, и я пошла. Дома он снова изнасиловал меня. Я даже не сопротивлялась, просто лежала, как бревно». Елена говорит, что много раз писала в милицию заявления. Сергея вызывали на беседы, задерживали до утра, но на этом все заканчивалось. «У нас тогда не было официально оформленного развода, — вспоминает она. — Участковый говорил, что не может ничего сделать, потому что я — законная жена».

По словам Елены, в уголовный розыск Сергея объявили только после развода — он не платил алименты (по Уголовному кодексу непризнанной Приднестровской Молдавской Республики за неуплату алиментов в течение шести месяцев грозит, как и в России, наказание вплоть до года лишения свободы) и нанес матери Елены серьезную травму. «Он долго прятался. Появлялся, делал что-нибудь ужасное и снова исчезал. Однажды выследил нас с мамой. Мы переходили дорогу, и тут он поехал. Сбил маму и скрылся. У нее была сильно повреждена нога, — рассказывает Елена. — Потом снова объявился: ночью пришел ко мне на работу и испачкал окно своими фекалиями». В другой раз мужчина разбил окно в доме ее родителей, кинув в него камень.

В конце концов Сергея арестовали. По словам Елены, в отношении ее бывшего мужа возбуждено несколько уголовных дел (документы есть в распоряжении редакции), в том числе по статьям «истязание» и «похищение документов» — мужчина украл у нее свидетельства о рождении детей. Дела о сексуализированном насилии среди них нет — Елена писала заявления о том, что Сергей бьет и преследует ее, но ни разу не сказала в милиции о том, что он ее насиловал. «Мне было стыдно рассказать об этом», — признается она.

На сайте Верховного суда республики говорится, что в сентябре 2019 года Сергей находился под арестом. По словам Елены, он остается в СИЗО до сих пор и ждет приговора. «Когда-нибудь он выйдет, — рассуждает она. — Но я пока не хочу думать об этом. Я хочу просто спокойно пожить». Сын Елены сейчас учится в школе. Внешностью и манерами он похож на отца. «Я постараюсь сделать все, чтобы он никогда не обращался так с женщинами», — говорит она.

Чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим

— Меня муж изнасиловал.

— Женщина, это отделение полиции, сюда приходят жаловаться, а не хвастаться.

Это — один из десятков «анекдотов» про изнасилование в браке, которые можно найти в интернете. Сексуализированное насилие со стороны полового партнера часто считают чем-то «несерьезным». В 2003 году группа ученых из МГУ провела исследование, посвященное домашнему насилию. Они опросили более двух тысяч человек из семи российских регионов. Среди опрошенных 60% мужчин и 50% женщин заявили: они считают, что изнасилование в браке в принципе невозможно. При этом 75% женщин признали, что соглашаются заниматься сексом с мужем, когда им самим этого не хочется. И только 23% женщин считают, что когда-либо подвергались сексуализированному давлению или насилию со стороны супруга.

Летом 2019 года «Левада-центр» провел опрос о домашнем насилии, предложив респондентам самим выбрать наиболее характерные примеры домашнего насилия. «Сексуальный акт против воли партнера» выбрали в качестве примера 56% опрошенных женщин и 43% мужчин. Согласно более позднему исследованию (февраль 2020 года), о случаях домашнего насилия над женщинами со стороны их супругов слышали 19% опрошенных мужчин и 36% женщин. При этом 47% опрошенных мужчин сказали, что «значение этой проблемы преувеличивают».

Официальная статистика преступности никак не выделяет насилие внутри семьи, в частности, изнасилования, хотя каждая пятая пострадавшая женщина в России получает травмы или погибает в результате бытовых конфликтов (по внутренним данным МВД за 2017 год).

«Сегодня российское общество уже ушло от классической патриархальной модели, оно не соответствует ей по многим критериям, — говорит кандидат социологических наук, профессор факультета социологии и философии Европейского университета Елена Здравомыслова. — Но есть сегменты и ситуации, в которых эта модель все еще воспроизводится. Например, интимная сфера. Половые отношения супругов происходят за закрытыми дверями, их не принято обсуждать. Именно поэтому перемены и переосмысление происходят медленнее». Как объясняет Здравомыслова, во времена традиционного общества так называемый «супружеский долг» стал привычным паттерном семейных отношений. Церковь разрешала разводы, если один из супругов не выполнял семейные «обязательства». Считалось, что главная цель семьи — деторождение, а значит, сексом заниматься нужно обязательно. «При этом женская сексуальность не воспринималась как что-то автономное, — говорит Здравомыслова. — Считалось, что она носит репродуктивную функцию. Женщину, у которой были сексуальные желания, называли "соблазнительницей", подразумевалось, что это "неправильная", "плохая" женщина». Женскую сексуальность принято было контролировать: этим занимались мужчины, общество и церковь.

Кандидат исторических наук, профессор истории Питтсбургского университета Алиса Клоц объясняет: концепция «супружеского долга» появилась в Средние века, ее разработали европейские теологи, опираясь на Первое послание к коринфянам Святого Павла. Отрывок из него звучит так: «Жена не властна над своим телом, но муж; равно и муж не властен над своим телом, но жена. Не уклоняйтесь друг от друга, разве по согласию, на время, для упражнения в посте и молитве, а потом опять будьте вместе, чтобы не искушал вас сатана невоздержанием вашим».

«"Супружеский долг" означал взаимное обязательство заниматься сексом, — объясняет Клоц. — Предполагалось, что права на секс у супругов равные. Например, [предполагалось, что] муж не мог уйти в монастырь или отправиться в поход, если жена настаивала, что таким образом он уклоняется от исполнения "долга"». Но в патриархальном обществе жена была юридически и экономически зависима от мужа, — поэтому на практике женщинам не приходилось рассчитывать на равенство в сексуальной жизни.

Если жена выполняла «правильную» роль в браке, ее опекали и защищали от посягательств других мужчин. «Это — матрица, код, который пришел к нам из прошлого, — говорит Здравомыслова. — Сейчас представление о женской сексуальности меняется, но и сегодня для многих нормально представлять женщину как сексуальный объект. Часто и сами женщины готовы так себя воспринимать».

«Ты что, ляжешь спать и даже вину свою не загладишь?»

Многие женщины признаются: занимаясь сексом с мужем или партнером против воли, они в тот момент действительно не осознавали, что над ними совершается насилие.

«Шесть лет назад я вышла замуж. Я была девственницей, у меня было строгое воспитание, — говорит Анастасия (имя изменено по просьбе героини). — В первый же год началось сексуализированное насилие. Каждый раз я лежала и не понимала: а правильно ли это? Почему нет предварительных ласк, нормально ли это, что я получаю пощечины? Но я долго верила мужу и думала, что так и должно быть». От грубого секса у нее появились травмы влагалища и другие гинекологические проблемы. Однажды Анастасия попробовала дать мужу отпор — и он «ужасно обиделся». При этом он даже не попытался узнать, что случилось и почему она не хочет заниматься с ним сексом, вспоминает девушка. Только тогда она призналась себе, что семейная жизнь ее не устраивает. «Родители уговаривали меня не уходить от мужа, — вспоминает она. — Говорили: "Стерпится — слюбится". Но в прошлом году я все-таки ушла от него».

Анастасия признается: после пережитого ей стало сложно находиться в продолжительных отношениях. После нескольких месяцев с новым партнером у нее появляется «неприязнь к близости», становится сложно заниматься сексом и даже целовать человека. «При этом либидо сохраняется, — говорит она. — Но не распространяется на партнера, даже если он уже успел стать для меня близким и родным. Возможно, мне придется прорабатывать это с психологом».

Марии (имя изменено по просьбе героини) 29 лет, она живет в Санкт-Петербурге. Она рассказывает, что тоже долгое время встречалась с мужчиной, не осознавая, что над ней совершается сексуализированное насилие. «Мне было 15 лет, и мы жили в одной деревне, — говорит Мария. — После уроков я ходила к преподавателю по химии, готовилась к экзамену. А Антон (имя изменено по просьбе героини) все время попадался мне на пути, пытался заговорить со мной, постоять покурить вместе». Сначала Марию раздражала эта настойчивость, но постепенно она заинтересовалась молодым человеком. Он был на пять лет старше, и ей льстило, что на нее обратил внимание такой «взрослый» парень. Антон много раз говорил, что хочет встречаться с ней, и в итоге она согласилась.

По словам Марии, первый месяц их отношения были «невинными». Но потом Антон стал намекать, что ему хотелось бы заняться сексом. «Мысль о потере девственности пугала меня, я не хотела спешить, — вспоминает Мария. — Но он стал говорить, что уедет из деревни и я больше никогда не увижу его. Мне не хотелось терять отношения. Я выдохнула и сказала: "Давай"». Было больно и страшно, Марии совсем не понравилось. Но встречаться с Антоном она продолжила, а сексуальное принуждение стало постоянной частью их отношений. «Бывало, я проснусь ночью, а во мне его пальцы, — говорит она. — Он никогда не спрашивал, хочу я или нет. Важно было только то, чего он хочет».

Марию воспитывали мама и бабушка. «Я не знала, как строятся отношения в любящей паре, — говорит она. — У меня перед глазами не было примера. Поэтому все происходящее я долго считала нормой». Антон не только насиловал ее, но и бил. Мог ударить за слишком яркий макияж или высокие каблуки. Поэтому отказывать ему в сексе она боялась. «Если мы ругались, перед сном он говорил: "Ты что, ляжешь спать и даже вину свою не загладишь?" — рассказывает Мария. — Еще мог взять мою голову в руки и опустить ее вниз, чтобы я сделала минет. У меня раньше не было других половых партнеров. Мне казалось, раз такое происходит, значит, это нормально. При этом кунилингуса никогда не было. Как-то мы смотрели порно, и там была сцена с куни. Антон сказал: "Фу, п***лиз". Я понимала, что поднимать эту тему не стоит». Однажды молодой человек стал уговаривать ее заняться анальным сексом. Она долго отказывалась, но в итоге сдалась. Как подготовиться к процессу, они оба не знали. «Он вошел без смазки и предварительной подготовки, — вспоминает Мария. — Было ужасно больно. Потом он стал уговаривать меня попробовать еще раз. Я его со слезами на глазах просила этого не делать, но он настаивал. В итоге снова пришлось уступить».

Через три года Мария решилась расстаться с Антоном. Она говорит, что накануне он в очередной раз избил ее — «сильнее, чем раньше». Рано утром она встала, собрала вещи и уехала. С тех пор прошло больше десяти лет — как говорит Мария, это было «полжизни назад». Но даже сейчас она испытывает страх, когда мужчины проявляют заметную инициативу в отношениях и в сексе. «Пусть лучше парень вообще ничего не будет делать, это возбуждает меня больше», — говорит она.

Мужское право на секс

В разных странах к супружескому изнасилованию относятся по-разному, рассказывает Алиса Клоц. «Например, в Индии супруга не могут обвинить в изнасиловании, если жена старше 18 лет, — отмечает она. — В целом в культурах, где практикуются браки с несовершеннолетними, а согласие женщины на брак не требуется, принципа согласия не существует». По словам Клоц, в последние 50 лет во многих странах отношение к сексуальному принуждению в браке стало меняться. В Европе и США все больше людей считают такие практики насилием. В этом — заслуга феминистского движения и международных организаций, защищающих права женщин. Кроме того, меняется и институт брака — сегодня все чаще в его основе лежат партнерские отношения супругов, которые принимают решения наравне, в том числе и в сексуальной сфере.

И тем не менее, вокруг супружеского изнасилования остается много стереотипов. «Американские ученые выяснили, что многие люди считают изнасилование со стороны мужа или партнера менее травматичным, чем со стороны другого мужчины, — говорит Клоц. — Кроме того, сторонники традиционных представлений о гендерных ролях часто думают, что женщины ответственны за насилие со стороны партнеров. Сотрудники правоохранительных органов, друзья, соседи, а часто и сами жертвы считают, что партнер имеет некое "мужское" право на секс».

Еще одна проблема — законного супруга бывает трудно привлечь к ответственности. О том, что мужья не имеют безоговорочного права на секс, впервые заговорили только в XIX веке благодаря феминистскому движению. «В большинстве стран криминализация супружеского изнасилования произошла только в конце XX — начале XXI века, — говорит Клоц. — Кстати, Советский Союз был первой страной, где законодатели в уголовной статье об изнасиловании отказались делать исключение для супругов». В России и сегодня любое принуждение к сексу может быть расценено как изнасилование: Уголовный кодекс по-прежнему не делает исключений для мужей. Но на практике многие женщины в таких случаях попросту не обращаются в правоохранительные органы, а если и обращаются, то часто не могут добиться справедливого решения суда.

Юрист Консорциума женских неправительственных объединений Татьяна Белова подтверждает: в российском Уголовном кодексе есть пять статей, связанных с сексуализированным насилием. Теоретически привлечь по ним к ответственности супруга-насильника можно, но на практике сделать это трудно. «Стереотипы, мифы о том, что муж — это собственник, влияют и на общественность, и на работу судей и правоохранительных органов, — говорит Белова. — Решение о возбуждении уголовного дела принимает следователь, и часто он может руководствоваться собственными убеждениями». Юрист объясняет: чтобы ситуация изменилась, в законодательстве стоит отдельно прописать статьи, связанные с изнасилованием в браке.

Насколько в России распространено сексуализированное насилие в браке, оценить сложно. Часто пострадавшие не сообщают о происходящем, потому что чувствуют себя в опасности. «Во многих случаях в паре присутствуют одновременно и сексуализированное насилие, и физическое, — говорит Белова. — Чтобы обратиться в правоохранительные органы, женщине нужно сначала найти убежище». Еще одна проблема — факт сексуального принуждения трудно доказать. В российском законодательстве изнасилование понимается как применение физической силы. «Бывает, что женщина не сопротивляется и не говорит "нет", потому что в семье уже были случаи избиений, и ей страшно, — говорит Белова. — Некоторые страны — например, Англия, Швеция, Украина — прописали в законодательстве, что согласие на половую связь должно быть дано в безопасных условиях и не под давлением. Но в России такого нет. Правда, есть статья о "понуждении к действиям сексуального характера". В ней говорится об угрозах и запугиваниях. Но на практике эта статья применяется так редко, что следователи, юристы и судьи часто вообще забывают о том, что она существует».

«Ну пожалуйста, ну давай»

И все же супружеское изнасилование, связанное с угрозами или шантажом, теоретически можно доказать, хотя на это может потребоваться много времени и сил. Совсем другой случай — если принуждение связано с психологическим давлением и манипуляциями. Такое насилие может продолжаться особенно долго, а осознать его бывает трудно даже постфактум.

«Я не хочу сказать, что мой бывший молодой человек — насильник или что он плохой, — говорит Елена Дымова из Санкт-Петербурга. — Но я вспоминаю некоторые случаи, и мне кажется, что их можно назвать принуждением». Елена познакомилась с Борисом (имя изменено по просьбе героини) в интернете, когда ей было 16 лет, а ему — 25. Он казался ей «добрым и хорошим парнем». Борис говорил, что мечтает о семье и детях, и это вселяло в нее уверенность. «Сексуальные отношения начались довольно быстро, — говорит Елена. — Был и оральный секс, и анальный. Всегда по его просьбе. Мне казалось, он имеет право просить. Я не задавалась вопросом, хочу ли я этого. Было внутреннее ощущение, что я обязана делать так, как ему нравится, удовлетворять его». Елена признается, что заниматься анальным сексом ей вообще не нравилось. Но она вспоминает слова своего партнера: «Даже если не со мной, то с каким-нибудь другим парнем тебе рано или поздно придется это сделать».

По словам Елены, Борис часто упрашивал ее: «Ну пожалуйста, ну давай»; расстраивался, так что ей становилось его жалко. Если Елена говорила, что не хочет секса, он становился мрачным, и ей казалось, что она виновата в том, что у него плохое настроение. Секс был не единственной проблемой. Борис часто критиковал девушку, общался с ней резко. Много раз она собиралась расстаться с ним. Но он говорил, что без нее ему будет очень плохо. Еще спрашивал: «Как же ты будешь одна? Думаешь, тебе будет хорошо?». Елену действительно пугало одиночество, и она оставалась.

Так продолжалось шесть лет. Потом Елена познакомилась с другим мужчиной, влюбилась и рассталась с Борисом. «Сейчас я замужем, — говорит она. — Когда мы только начинали встречаться с мужем, мне первое время тоже казалось, что я должна удовлетворять его. Но он с самого начала вел себя совсем по-другому, никогда не упрашивал и не уговаривал меня».

Сейчас Елене 25 лет. Около года назад она начала заниматься с психологом. Только тогда она окончательно призналась себе, что в своих первых отношениях сталкивалась с принуждением. «Думаю, это связано с детством, — говорит она. — Я довольно рано столкнулась с домогательствами со стороны человека, который был вхож в семью. У меня надолго сохранилось ощущение, что мужчинам от меня нужно что-то конкретное и что я должна делать, что они хотят. К тому же, мне никто не рассказывал про отношения и согласие, никакого сексуального образования не было. Я только теперь понимаю, что у меня могут быть собственные желания и что я имею право чего-то не хотеть».

Как объясняет кандидат психологических наук Мария Сабунаева, заметить психологическое насилие бывает очень трудно. Особенно если человек и раньше сталкивался с ним и оно стало нормой, привычной ситуацией. Если речь идет не о физическом насилии, а о психологическом, это может быть сбоем коммуникации, который можно наладить. «Наших родителей не учили, как строить отношения, как разговаривать друг с другом, — объясняет Сабунаева. — Конечно, они не могли научить этому нас. Но есть семейные психологи и сексологи. Любую коммуникацию можно наладить. Правда, нужно быть готовой к тому, что отношения в итоге могут разрушиться, если партнер решит, что ему удобнее применять давление, а не общаться на равных».

Но чтобы обратиться за профессиональной помощью, сначала нужно заметить проблему. «Если человек с проблемами пищевого поведения обращается к специалисту, обычно тот предлагает клиенту спрашивать себя: "Хочу ли я есть, потому что испытываю голод? Или по какой-то другой причине? — говорит Сабунаева. — Такой же вопрос стоит задавать себе и про секс. Проверять: хочу ли я секса? Что будет, если я откажусь? Боюсь ли я сказать "Нет"? Будут ли у этого какие-то последствия?». Часто люди занимаются сексом, не задумываясь о собственных желаниях, говорит психолог, — например, потому что это проще, чем отказаться и выяснять отношения. В таких случаях границы между принуждением и добровольным сексом могут быть очень тонкими, общество только сейчас исследует их.

«Многие рассуждают: "Я же сама не сказала "нет", значит, это не было принуждением, — объясняет Сабунаева. — Но вопрос в другом. Спросили ли вас? Сказали ли вы "да"? Есть стереотип, будто бы настоящая близость, романтика случаются сами собой, и тут не надо разговоров и вопросов. Но чтобы партнеры научились чувствовать друг друга и понимать без слов, нужно, чтобы каждый знал, что он имеет право сказать "нет" или обсудить любой вопрос или желание. И в отношениях, и в сексе нужно разговаривать, чтобы не травмировать друг друга».