
Высший руководитель пропал с глаз 12 апреля и с тех пор не появляется на публике. КНДР никак это не комментирует, хотя северокорейские СМИ регулярно публикуют письма разным людям и организациям за его подписью.
Слухи о его болезни или смерти начались с того, что Ким Чен Ын пропустил важнейшее идеологическое событие — посещение мавзолея отца (Ким Чен Ира) и деда (Ким Ир Сена) по случаю дня рождения последнего 15 апреля. Это настоящее потрясение основ — примерно такое же, как если бы Николай I в Российской империи пропустил пасхальную литургию. Логично было предположить, что у высшего руководителя на это есть очень веская причина, и первое, что приходит в голову, — он либо серьезно болен, либо умер. Учитывая, что в мире пандемия коронавируса, а у Ким Чен Ына как минимум избыточный вес, если не ожирение, которое считается дополнительном фактором риска при этой болезни, это не так уж невероятно.
Никто не знает наверняка, но очень похоже на то, что Ким заболел, однако жив и находится в сознании. Если бы он был здоров, то 15 апреля обязательно сходил бы в мавзолей, а в случае смерти вождя о ней бы сообщили довольно быстро, в том числе потому, что надо объявить народу и миру, кто становится его преемником. Например, его дед Ким Ир Сен умер в ночь с 7 на 8 июля 1994 года, объявили об этом в полдень 9-го. Ким Чен Ир скончался 17 декабря 2011 года, и уже 19 декабря об этом было публично объявлено. Даже если после смерти вождя началась бы борьба за власть, о самом факте вряд ли бы умолчали — во всяком случае, после смертей других диктаторов такого не происходило. И уж точно бы никто не стал подделывать сообщения от имени Ким Чен Ына в случае его смерти.
Здесь все довольно просто: у власти в КНДР всегда находились Кимы, а единственный взрослый член этой семьи с относительно высоким положением в государственной иерархии — это сестра Ким Чен Ына. Она кандидат в члены Политбюро ЦК Трудовой партии. Но, в отличие от реально унаследовавших власть Ким Чен Ира и самого Ким Чен Ына, Ким Ё Чжон никто наследницей не назначал, и в случае неожиданного поворота событий ее восхождение не гарантировано. Впрочем, пока Ким Чен Ын жив (а он почти наверняка жив, по крайней мере пока), это напоминает дележ шкуры неубитого медведя.
Несмотря на то, что официальная северокорейская статистика это отрицает, в стране есть больные — и это неудивительно, учитывая связь северокорейской экономики с китайской и протяженную границу между двумя странами. Пхеньян относится к эпидемии очень серьезно и с вирусом активно борется — и запретом на въезд в страну иностранных туристов, и карантином, и активной пропагандой гигиены и ношения масок. Так что если вы услышите о том, что «КНДР не обращает внимания на коронавирус», — это как раз пример ложных новостей об этой стране.
Истоки слухов о Северной Корее бывают самые разные, но основных каналов можно выделить два — и в ближайшее время они никуда не денутся.
Прежде всего, это ошибки при перепечатках. Здесь важно понимать, что южнокорейская пресса живет в условиях повышенного информационного спроса на новости из КНДР. Часто этот спрос приходится удовлетворять сообщениями о слухах, тем более что многие из них потом оказываются в целом достоверными. Однако при дальнейших перепечатках зачастую происходит искажение информации. Допустим, южнокорейская газета сообщила: «В Северной Корее ходят слухи, что генерал Квак расстрелян». Потом условная канадская газета пишет: «Пресса Южной Кореи сообщила о расстреле генерала Квака» — и новость начинает распространяться по миру уже как сообщение о факте, а не о слухе. Если потом выясняется, что генерал Квак жив, то люди, симпатизирующие КНДР, зачастую говорят о «лживой южнокорейской прессе», хотя, за довольно редким исключением, ошибка происходит на этапе пересказа новости. Отследить это довольно сложно, так как изначальные сообщения появляются на корейском, а далеко не во всех СМИ есть сотрудники со знанием этого языка.
Второй, более забавный источник слухов — когда СМИ принимают пародийную новость за настоящую. Яркий пример — прошедшая недавно в российских СМИ волна сообщений о том, что Ким Чен Ын «находится в состоянии медитации». Новость была написана со ссылкой на якобы «официальное новостное агентство КНДР». На самом деле «официальным новостным агентством КНДР» был пародийный англоязычный твиттер-аккаунт (без галочки, конечно), принятый журналистами за настоящий.
В марте 2018 года в соцсетях появлялись очень хорошо нарисованные картинки антисеверокорейского содержания с текстами на английском, русском, японском и китайском языках (все довольно безграмотно). За кампанией явно торчали уши южнокорейской Национальной службы разведки, и как только об этом написало новостное агентство NK News, она была немедленно свернута.
Несколько лет назад в Сеуле ходили упорные слухи и о том, что история о «расстреле бывшей девушки Ким Чен Ына», оказавшаяся в итоге фейком, была зачем-то вброшена в информационное пространство спецслужбами.
Справедливости ради, в южнокорейских спецслужбах занимаются далеко не только вот такой идеологически окрашенной ерундой: порой они узнают уникальную информацию о Севере раньше СМИ и делятся ею с прессой. Например, именно разведчики первыми узнали об отставке дяди Ким Чен Ына со всех постов. Бывает, что они делятся и утекшими из КНДР секретными документами со специалистами (например, ряду южнокорейских ученых таким образом удалось получить тексты постановлений об экономических реформах при Ким Чен Ыне). И все же следует помнить, что говорить неправду для сотрудника спецслужбы никогда не считалось зазорным.
По схожим причинам специалисты обычно не принимают на веру сенсационные сведения о северокорейском руководстве, полученные из уст беглых северокорейцев. Тем более что речь обычно идет о людях, давно покинувших страну и лично не знакомых с представителями правящей семьи. К тому же в 2010-е годы в диаспоре появилось немало жуликов, хотя еще в 2000-е их то ли почти, то ли совсем не было. Увы, для того, чтобы знать, кто там честный человек, а кто может с честным лицом нести абсолютную чушь, надо быть сильно погруженным в северокорейскую тему. И даже тогда вполне можно ошибиться.
Увы, особенность работы с Северной Кореей заключается в том, что задавать обычные стандарты достоверности здесь невозможно: ошибаются все. Тем не менее можно выделить определенные «весовые категории» достоверности.
Автор этих строк — не исключение. Например, недавно на седьмой странице главной газеты страны «Нодон синмун» появилось сообщение за подписью декана биологического факультета Университета имени Ким Ир Сена о том, что корейская закуска кимчхи может помогать от коронавируса. При прочих равных, услышав о таком, я бы немедленно отмел сообщения о такой заметке как очередную фальшивку: сообщение хорошо укладывается в популярный образ «глупых северокорейцев, которые ничего не знают о мире» (на самом деле там все несколько сложнее). Кроме того, оно очень похоже на шутку (иностранцы вообще любят подтрунивать над корейской любовью к кимчхи). И, наконец, в выпуске «Нодон синмун» почти всегда бывает ровно шесть страниц.
Тем не менее услышанное оказалось фактом — такая заметка действительно вышла 13 апреля, а выпуск «Нодон синмун» за этот день действительно содержал больше страниц, чем обычно. Одна моя коллега предположила, что на декана надавили сверху; возможно, кто-то наверху решил, что массовое поедание кимчхи с верой в его лечебные свойства приведет к эффекту плацебо. Косвенно на это указывает и крайне осторожный тон самой заметки.
Именно поэтому я бы очень советовал не судить СМИ, которые рассказывают о Северной Корее, слишком строго: информационная изоляция КНДР не имеет равных в мире.
Федор Тертицкий