Did the president give instructions instead of money?

The quarantine imprisonment was extended by Putin until May 12. The president gave the authority to the governors: they will be removed or new restrictions. It is not clear how and when? There is no help to business yet. There are no direct payments to citizens, as Navalny offers. The authorities continue to tighten digital control regimes. Statistics of growth in the incidence of coronavirus do not console. The price of oil has reached levels critical for the Russian budget. But on May 9, a salute and an aviation parade were appointed in Moscow, and in St. Petersburg there is also a naval. The authorities believe in the possibility of successfully for themselves to conduct a vote under the Constitution and regional elections in the fall.

According to the Levada Center, 46% of Russians approve of the measures of the president and the government against the coronavirus epidemic. 48% are dissatisfied with them: 30% consider them insufficient, 18% - excessive.

What are the monthly results of the struggle of the authorities with the epidemic? The chairman of the Civil Initiative party is discussed by economist Andrei Nechaev and Moskhordumi deputy Mikhail Timonov (Fair Russia).

Mikhail Sokolov is broadcast.

Mikhail Sokolov: Let me remind you that the president extended the isolation until May 12, and many, as the surveys show, are unhappy with this regime. Today, Vladimir Putin instructed to provide socially oriented non -profit organizations with 6 months to pay taxes and insurance premiums to social funds, for the rental of state property and create a mechanism to compensate for salaries. When calculating income tax, the expenses of companies for the purchase of products and goods, which are transferred to the needing business, will not be taken into account. The chairman of the Civil Initiative party, economist Andrei Nechaev will be in touch with us, and in the studio we have a deputy of the Moscow City Duma Mikhail Timonov, the Fair Russia faction. I am glad that you are healthy and one of the first to surrender the test for antibodies. Is everything okay for you?

Mikhail Timonov: Actually, yes. Not only the test for antibodies handed over, but the seventh was passing plasma with antibodies. Already ready for work and defense, you can throw me into any epidemic center.

Mikhail Sokolov: Okay, you are now a hero with a certificate. Putin gave these instructions that I spoke about, instead of money to citizens. Why, in your opinion, is such a strategy chosen?

Mikhail Timonov: I have the surname Timonov, not Putin, it is somewhat difficult for me to predict what is in his head. It is clear that our leadership refers to budget money not as the money of the people who entrusted them with this money to hold, to increase, to do something good with them, but as for money that must be disposed of themselves. Here, in my opinion, there are some difficulties that we observe. I dare to remind you that on April 17, our interregional deputy group, with the support of the Association of Independent Deputies of Moscow, made an appeal to Putin and Mishustin, in which she proposed to allocate to citizens in self -isolation, 25 thousand per adult, 15 thousand per child. I am absolutely convinced that this would be the correct timely measure exactly because we have two -thirds of the population of the Russian Federation do not have reserves. When they were quarantined, they were forbidden to go to work, people were in a very difficult situation. In Moscow, a little easier with this.

Mikhail Sokolov: Fighter, because there are more state employees.

Mikhail Timonov: And this is too. In general, our people live a little richer than in the province. But still, 15–20 percent of the very first weeks according to polls showed that they had a peak situation. Accordingly, if we want to fight the epidemic, if we want people to not go outside, it is necessary, in my opinion, so that people have the opportunity to buy food so as not to go to the street for work.

If we are talking about the economy, it will still be necessary to restart it, and for this, solvent demand is needed. Having distributed 25 thousand, we would support this solvent demand natural. When the opinions are heard that they will eat it, naturally, they will eat. Thank God they will eat. They are not going somewhere in the airless space, they will buy it here, the money will go to the economy. In addition, on April 17, we made a number of statements, proposals about what should be done. Partially, by the way, they are implemented, but very partially.

Mikhail Sokolov: Have you received an official answer or is it all goes into the void?

Mikhail Timonov: So far, we received an answer to our question addressed to Sobyanin and Mishustin, regarding what plans are. I personally always became very embarrassed at the beginning that we did not hear any clear plan. I would very much like someone to take responsibility, would go to the people and say: guys, we will do like this, like this, because, because, because and because. Nobody explained anything to us. As for the Moscow City Duma, there is generally a separate story.

Mikhail Sokolov: You can try to correct the budget. There are many expenses that during the epidemic could be cut and directed for completely different needs.

Mikhail Timonov: That's right. Now we are just preparing our suggestions. Obviously, the Moscow budget is underway this year, different estimates are heard, from 240 billion to 600 billion, I think that 600 is not even the limit. This is about 20% of our city budget. If we say that 20% of the budget goes somewhere to nowhere, the budget is obviously subject to review. We will insist with colleagues that in June the Moscow government prepares and proposes a new budget for the discussion of Muscovites, which would be emergency. That is, the old budget can no longer be executed - this is obvious.

Mikhail Sokolov: And the Moscow City Duma cannot at all now gather at his meeting, somehow blocked by a cunning way?

Mikhail Timonov: These are the features of the Moscow Regulation. The agenda of the State Duma is made with the participation of deputies, the agenda of any municipal assembly in Moscow in any area is made with the participation of deputies. In our Mosgordum, the majority of ours adopted the regulations in which the agenda is completely determined by the chairman of the Moscow City Duma, he determines the date. That is, it gives rise to a number of difficulties.

Mikhail Sokolov: Dictatorship of Comrade Shaposhnikov.

Mikhail Timonov: He is not a dictator, he is still a performer. Unfortunately, today the Moscow City Duma, I would not want to offend anyone, is not an independent legislative body, but through the efforts of Mr. Chairman and the majority rather a certain subordinate structure under the Moscow City Hall. I think this is completely wrong, it is completely unacceptable: it interferes with Muscovites, and, by the way, the same authorities adequately understand the situation, make decisions, but this is so.

Mikhail Sokolov: Andrei Alekseevich, I wanted to talk with you as an experienced statesman, the former minister to talk here. If you trust the official figures, then Russia looks like a country with a fairly decent medicine: so many sick, so many, unfortunately, dead, but in general not a disaster. On the other hand, there are ratings, for example, the UN, by readiness for the epidemic, it turned out that Russia is 48th, next to Belarus, obviously not in a large plus. In your opinion, why does Russia fail here? The case is in finances that have not been allocated earlier, or today additional money is not allocated?

Andrey Nechaev: A good question. I even wrote on this subject a couple of times. At first I would like literally two words to what Michael said. I am completely in solidarity with him, I probably already interpret the month that in the current catastrophic situation it is necessary to directly give business and, most importantly, money to citizens, especially those who were in a difficult situation. No one -time issuance offers the Moscow City Duma, if I understood correctly, but simply regular support, at least during the action of the restrictive measures that have been taken. Another thing is that I am not a supporter of scattering from helicopters of money, like Alexei Navalny, say, offers to all 20 thousand, Rotenberg, and Deripaska, and a poor pensioner. No, after all, especially in Moscow, there is more or less there is a system for identifying the poor who need support, this system must be used elementary, directly giving people money.

Now about the state of medicine.

Of course, Russia, from my point of view,, due to health care, was absolutely not ready for pandemia. This is a consequence of those "reforms" that were carried out in Russian medicine in recent years. They began, as you recall, with the so -called famous May decrees of the president, in principle, very good in terms, but turned out to be terrible in realization, where the doctors were ordered to sharply increase wages to the average in the region or above the average in the region. Basically, this reform, including raising wages to doctors and medical personnel, was transferred to the regions, but they were not given money. This is the practice of recent years of the budget process, when expenditures are transferred to the regions, formally speaking, that their rights are expanding. We are now observing the same in the framework of the situation with coronavirus, when, to a large extent, decision -making, the responsibility was transferred to the regions, without giving them adequate financial support.

Further, each governor, to the best of his own creativity, was directly eliminated by the hospital, somewhere, somewhere a confluence. Basically, by the way, the younger and average medical personnel, which is now very needed, were fired.

Plus, the specialist doctors were fired. We have virologists who are now worth its weight in gold, I don’t know how much in the country there is even in the country, God forbid, if a couple of hundred. Because first of all, doctors were reduced by the so -called narrow specialization. Unfortunately, I know from my own experience that in Moscow, there were a few units regarding rich oncologists and hematologists, in my opinion, in my opinion, there was no left. In the Botkin hospital, which was a center of this kind that accepts applications from the districts, there was no one left. This thoughtless “optimization” of healthcare, the main meaning of which was to formally fulfill the decree on raising wages among doctors, led to the fact that the recently accounting chamber announced, from my point of view, terrifying numbers, that we have a reduction in general medical workers of all levels over the past 42%. Here you have the answer.

Mikhail Sokolov: Now it would be possible to somehow correct the situation with additional financial injections? I understand that Sobyanin demolished hospitals, now he is building them, dismissed doctors, now mobilizes students and doctors, even pensioners, and once increase salaries. Extraordinary measures how quickly can they work?

Andrey Nechaev: Something, of course, can be done. But you perfectly understand that senior students of medical institutions, to put it mildly, are poor replacement for experienced doctors, especially if we are talking about doctors of a narrow medical specialization, about not specialists of a wide profile, but about specialists in specific health care fields. They are certainly irreplaceable. Those people who have already left, someone may, God forbid, settled down in private medical institutions, but this is a minority, the rest or pensioners, or even changed their occupation. Therefore, I do not think that they can be massively returned, especially in a situation where the doctors are now primarily at risk. We know how a huge number of doctors have already become infected, already deaths among doctors are known, they are not single. Therefore, people will think many times more times whether to return right now, not to mention the fact that they have hidden grievances.

The same hospitals are not just to build the walls, they must still be saturated with equipment, medicines, materials, and most importantly, personnel. I am not a doctor, unfortunately, I am dealing with medicine, the organization of professional effective work of the medical department is the basis of healthcare. This is not done in two months. This is a long labor, generation where experience is passed down. The same thing that at one time was with the reform of the Academy of Sciences, when the connection of generations was interrupted artificially, the same thing is happening in medicine now.

Mikhail Sokolov: Indeed, the Moscow authorities, like the authorities of the regions, we see, for example, people are protesting in Bashkiria now, they close the district hospital there. Epidemic epidemic, and plans for optimizing the plans of optimization among the authorities. Indeed, the authorities demolished, dispersed, spoiled. Now they will forget this and in connection with the epidemic to support the same mayor of Sobyanin, who is now terribly promoting in the misfortune, as the hero fights with the virus and so on. Do I need to forget his sins? Maybe it’s worth, on the one hand, to press these sore spots and demand correction?

Mikhail Timonov: You touched a very sore topic. The theme of Moscow healthcare is actually the topic is very acute. It is enough to recall that from 2011 to 2019, the bed fund changed from 82 to 46 thousand, that is, 36 thousand beds went nowhere as a result of optimization. At the same time, the population of Moscow at least did not decrease, it increased.

When I think about optimization, I have many complaints about the Soviet regime, but they were definitely not idiots if they provided for such a number of beds, they probably counted on something. It seems to me that they counted on, God forbid, some military operations, on the epidemic. This is exactly the fact that our optimizers killed, destroyed, undoubtedly, they should answer, in my opinion. What is happening now is again difficult to describe, holding back in the framework.

Now complaints are massively coming to me that one of our wonderful hospitals in the Eastern District, 57th, oncology, it seems like it will be remade to the Covid Hospital. That is, it is necessary to fulfill the formal requirement on the number of beds, it must be increased. People write to me completely desperate letters about the fact that I had a planned treatment for oncology, now they will interrupt it, do I have to die? The question is tough. At the same time, in the Preobrazhenskoye area there is a 54th hospital, which took a overhaul five years ago, from which the hospital did not leave. For four years, it was empty, in the last six months, you will laugh, it is free of all costs from the Law Academy under its military department. It is clear that nothing is happening there now, there is no lesson, there is an empty building. Put the beds there, it would seem. The question is only in the staff. Nearby 6 is a hospital in the same condition. If you scrape the bins, another thing is that I am afraid, every time it will violate someone’s personal plans.

Mikhail Sokolov: By the way, about plans. I was surprised by such a message that the Moscow authorities are considering the question of how to take, for example, the Spartak stadium, to expand the type of hospital there. Maybe this is a form of support for the idle stadium and Mr. Fedun in this form and his partners, but somehow this is not very logical. Maybe you can use some hotels. That is, all this looks like a very ill -conceived strategy of chaotic actions - what we see.

Mikhail Timonov: I am afraid that there is no strategy at all. Just yesterday, we finally received a response from Mishustin and Sobyanin, of course, not signed by them. We asked: guys, what is the strategy, what should we answer for people? We are deputies. We are exactly those that should understand what is happening, to convey it to people, to reassure people. All private, local initiatives are simply listed there, which were put forward by the president and mayor, this set of measures is proposed to us to be considered a strategy. I always had a slightly different idea of a strategy.

Mikhail Sokolov: As you assess the great activity that the Moscow authorities showed in the introduction of various forms of digital control, passing, and the rules for their issuance are constantly changing, they change something on the move, some organizations fall out, people complain. Such a nervous procedure. Was it worth, in your opinion, in the conditions of half -time quarantine and self -isolation, although, of course, it is not self -isolation, if the fines are provided, was it worth it to spend so much effort on this?

Mikhail Timonov: This is definitely no self-isolation-this is some kind of hybrid regime between self-isolation and quarantine. Indeed, the legal part leaves much to be desired. When on April 1, the famous coronavirus extraordinary meeting of the Moscow City Duma took, I took the word on the lead, I proposed to consider not punitive measures against Muscovites, but to consider the system of support for the support of Muscovites so that, in my opinion, people are quite conscious, smart, can calmly ate this hard time. To do this, it was necessary to help them, including giving money, which in the Moscow budget there is still a three-trillion. Unfortunately, everything went on a bite. I understand that the first day we were gathered exactly in order to realize the task set by the mayor's office, to give some legitimacy to their further actions.

Mikhail Sokolov: Now they are being judged with them, however, so far unsuccessfully, for these fines and so on.

Mikhail Timonov: Let's see what will happen next. I really don't like it. This very script is broadcast to us from above, when power on the one hand and people on the other hand do not believe each other, they are afraid and hate each other. Это очень неправильный посыл, на мой взгляд, мы с такими посылами далеко не уйдем. Ситуация очень плохая экономическая, и она будет дальше ухудшаться. В таких раскладах можно ждать самых нехороших сценариев, чего не хотелось бы.

Михаил Соколов: Как вы видите этот цифровой ошейник, как теперь говорят, который набрасывают на народонаселение? Нужно ли это вообще было делать, тратить какие-то деньги, усилия? Или это может быть вообще на перспективу, что китайский вариант в России реализовывать, всех держать на прицеле, можно сказать?

Андрей Нечаев: Я два слова к теме, которую вы обсуждали до этого. Койки – это койки, но не менее важно оборудование. У нас так называемых аппаратов искусственной вентиляции легких чуть более 10 тысяч, включая те, которые в Минобороны. И еще никто не знает, все ли они в работоспособном состоянии. Поэтому койки, может быть, на стадионах и расставим, а что делать с соответствующим профильным оборудованием, которого катастрофически не хватает, не говоря о том, что маски в аптеках появились или нет, общедоступные для людей? По поводу электронного ошейника.

Начну с конца вашего вопроса: я очень боюсь, что вирус пройдет, а электронный ГУЛАГ останется, останется, по крайней мере, надолго. Во-первых, начнем с того, что те ограничительные меры, которые власти предприняли, они противозаконны. Дело в том, что режим чрезвычайной ситуации не вводился, официально даже карантин не вводился. Региональным властям, которым передано сейчас право принимать какие-то решения, ни Конституцией, ни законодательством такие права не предоставлены ни в какой ситуации, тем более в отсутствии ситуации чрезвычайной, как некоего юридического режима. Более того, Россия подписала соответствующую европейскую конвенцию о защите прав человека и об основных свободах. В соответствии с 15-й статьей этой конвенции необязательно вводить чрезвычайно положение, но если вы ограничиваете прав граждан, право на передвижение, другие права, базовые человеческие права, если вы их нарушаете или ограничиваете, вы обязаны об этом сообщить в Совет Европы. Я понимаю, что Россия скептически относится к Совету Европы, к европейским ценностям, говоря о правовом режиме, который мы имеем, мы еще нарушили европейскую конвенцию основных прав и свобод. Мы активно движемся, есть такой термин специальный "социальный мониторинг", когда гражданин насквозь будет просвечиваться властью. Сейчас пропуска электронные, фактически индивидуальный идентификационный номер, без которого вы практически, кроме как у себя в квартире, ничего делать не можете в городе. Вы должны зарегистрироваться либо на сайте московской мэрии, либо на сайте Госуслуг, раскрыв все свои персональный данные, хотите вы этого или не хотите, никто вас не спрашивает. Не говоря о необходимости карты "Тройка", без которой вы ни в один трамвай не сядете. Без этой регистрации вы никакие электронные пропуска не получите. То есть под предлогом коронавируса идет абсолютно циничное нарушение прав граждан. Как мы знаем, в Москве, по крайней мере, в первые дни эффект был скорее отрицательный, когда ужасные очереди в метро, сколько людей при этом перезаразилось, какой в результате мы получим всплеск инфицирования, пока никто не знает, но спада в числе зараженных, как мы видим по статистике не наблюдается. Я не исключаю, что этот бардак с электронными пропусками какую-то свою, пусть маленькую, но лепту внес.

Огромное количество камер. Я помню, в Москве на осень 2018 года было 162 тысячи камер видеонаблюдения, которые фиксируют все ваши передвижения, которые идентифицируют лица через распознавание образов, сейчас, наверное, их за 200 тысяч. Опять-таки, на чем это базируется, на какой законодательной базе? Зачем это собственно даже в условиях пандемии? Внятных ответов мы на это получить не можем. Более того, сейчас под соусом коронавируса 14 апреля Госдума приняла законопроект для Москвы именно в качестве эксперимента так называемого с использованием технологий искусственного интеллекта. То есть тотальная видеослежка за москвичами с соответствующей фиксацией, с аналитикой и так далее. Я сейчас не говорю о том, что лучше бы эти деньги было на коронавирус потратить, чем на борьбу с москвичами.

Второй момент: сейчас мы знаем, что в правительстве подготовлен новый вариант поправок в закон о полиции, которые дают полиции право вскрывать квартиры, вскрывать личные автомобили, не говоря уже о том, что при наличии оружия стрелять по гражданам, если ему показалось, что есть угроза безопасности для полицейского. То есть параллельно с тем, что вводятся абсолютно незаконные меры контроля, еще и пытаются под шумок пандемии изменить законодательство явно в сторону усиления его репрессивного характера и слежки.

Михаил Соколов: Дело в том, что многие аналитики подозревают, что это политический проект Сергея Семеновича Собянина с тем, чтобы провести себя как преемника или кандидата в преемники президента с этой программой тотального контроля, электронного ГУЛАГа, как здесь было сказано, и предложить свои услуги Владимиру Путину именно в этом направлении, что на всех ошейники наденем и никто не дернется. Хотя дерганья мы видим, и Владикавказ, и на месторождениях люди стали бунтовать. Что вы скажете об амбициях Собянина и этой программе?

Михаил Тимонов: Амбиции должны быть подкреплены. Не взлетит у них эта конструкция. У нас в Московской Городской Думе за три заседания до 1 числа произошло два сбоя, интернет упал, в результате чего трансляция прервалась. На втором заседании у нас система подсчета голосов дала сбой, пришлось переголосовывать. И эти ребята хотят сказать, что они могут что-то контролировать?

Михаил Соколов: Вы хотите сказать, что это такой красивый пиар, людей на самом деле пока обманывают?

Михаил Тимонов: Я думаю, да. Я думаю, что у них реально эта система не взлетит, они привыкли долго осваивать наши деньги, вверенные им через бюджет. При этом работоспособность того, что оказывается на выходе, как правило, мы можем о ней судить по этим заседаниям в Мосгордуме.

Михаил Соколов: Но это пока, а если будут продвигать дальше, видите, законодательную базу для Москвы специально готовят. Кстати, наоборот московский опыт по штрафам за проезд без пропуска через видео уже нижегородское законодательное собрание хочет распространить по всей России, уже всунут в Госдуму соответствующий закон, чтобы на 5 тысяч штрафовать за беспропускное передвижение по стране. Чрезвычайного положения нет, режима чрезвычайной ситуации нет, а фактически оно будет.

Михаил Тимонов: Если власть и дальше будет заниматься усилением конфронтации с гражданами, ничего хорошего из этого точно не получится. Сейчас деньги нужны на другое, денег не хватает отчаянно. Забудьте, этот мир никогда уже не будет прежним. Та жизнь кончилась с обвалом нефти, с началом коронавируса, теперь мы будем жить совсем по-другому.

Михаил Соколов: Если мы будем жить в электронном ГУЛАГе, то, конечно, по-другому.

Андрей Нечаев: Эту систему фактически социального мониторинга уже на коленке сковали, она уже есть. Другое дело, что использовали при этом технологии распознавания через эстонские программы и серверы, а сервера соответствующие наши в Германии. То есть все наши данные в рамках этой системы, персональные данные, которые надо хранить, они чудесным образом сейчас попадают в страны НАТО. Я не сторонник конфронтации с НАТО, наоборот, считаю, что все должны дружить. Но здесь просто прямое нарушение закона о защите персональных данных. Все, что эта система собирает, идет на серверы в Германии.

Михаил Соколов: Сегодня появились данные опроса Левада-центра относительно одобрения мер президента и правительства по поводу эпидемии. 46% одобряют эти меры, 48% ими недовольны, но эти 48 делятся на три части: 30% считают их недостаточными, а 18% наоборот избыточными. Недовольство проявляется, в конкретных точках прорывается. Во Владикавказе люди выходили на улицу, поскольку, я так понимаю, им уже есть нечего было, теперь вахтовики. Что вы скажете о возможности социальных выступлений "холерных" или вирусных бунтов?

Михаил Тимонов: Мне кажется, что 30%, которые говорят о недостаточности мер, говорят о недостаточности экономической поддержки, а 18% говорящих об избыточности, они говорят, наверное, об избыточности и ненужности электронных пропусков и прочей дребедени, которая к борьбе с коронавирусом имеет отношение крайне отдаленное.

Михаил Соколов: У нас на сайте мы делали опрос, 72% считают недостаточными меры президента и правительства по борьбе с эпидемиями. То есть настроения, что что-то они делают не так.

Михаил Тимонов: Я тоже у себя в Телеграм-канале делаю иногда опросы, уже даже на самой первой неделе 13% были в отчаянном положении. 13% от населения Москвы – это примерно миллион. Когда миллион людей, которым совсем уже нечего кушать и перезанять не у кого, выйдут на улицу, мы получим, я боюсь, такой "марш пустых кастрюль", что мало не покажется никому.

Михаил Соколов: Пока они заразы боятся.

Михаил Тимонов: Я не знаю, чего они пока боятся. Пока народ весь прибитый тем, что произошло, но в какой-то момент это кончится. Уже сейчас, поглядывая из окошка, вижу, как все больше детей на самокатах и велосипедах на улице, как старушки стали кучками опять гулять по двору, изредка выходя на соседние улицы.

Мне кажется, объявление об успешной победе надо коронавирусом – это просто потому, что там наконец поняли, что народ больше терпеть не может, так и так надо заканчивать, чтобы не ссориться, поэтому решено объявить о победе.

Михаил Соколов: Собянин только что заявил: "Если увидим, что ситуация с коронавирусом улучшается, то сразу будем снимать ограничения, быстро примем меры". Такое впечатление, что к ним тоже эти опросы начали поступать, власть занервничала.

Михаил Тимонов: Я думаю, да. На самом деле сейчас все сложно, непривычно. Если честно, я с тревогой смотрю в сторону августа-сентября. Мне кажется, что там можно ожидать каких-то массовых движений.

Михаил Соколов: То есть когда снимут карантин, а неприятности будут налицо.

Михаил Тимонов: Когда у нас будут миллионы безработных, когда люди начнут всерьез недоедать, а это, к сожалению, на мой взгляд, практически неизбежно, если не будет прямой финансовой поддержки.

Михаил Соколов: Наверное, вы тоже видели видео, где нефтяники выходят на площади, перекрывают дороги, стратегическое месторождение с Китаем. Идет уже фактически классовая борьба, которой мы не видели многие годы, настоящий протест рабочего класса, много возмущенных и озлобленных мужчин, которые требуют медицинской помощи, нормального питания, всего прочего. И это все богатейший "Газпром" устраивает, довел до такого безобразия у себя на этих приисках. Вопрос, во-первых, о риске социальных протестов и дестабилизации с этой стороны, и вообще о глубине спада, о которой только что говорил Михаил, как вы ее оцениваете, что впереди?

Андрей Нечаев: Честно говоря, что касается протестов, я не знаю, я не социолог, мне трудно делать прогнозы. Я несколько раз уже ошибался, я считал, что в поединке холодильника и телевизора холодильник все-таки рано или поздно выдвинется вперед, но до недавнего времени этого не происходило. Сейчас Владикавказ, еще где-то – это единичные случаи. Но, думаю, многое будет зависеть от того, сколько еще продлятся те или иные ограничения, с какими потерями мы из них выйдем. Я с точки зрения потерь экономических настроен крайне пессимистично.

Мне кажется, даже тот прогноз резко измененный Центрального банка минус 4,6% по ВВП – это необоснованный оптимизм. Кудрин недавно говорил о возможном падении на 10%, мне кажется, это ближе к истине. Но самое главное, что мы, например, боюсь, потеряем и потеряем навсегда значительный процент малого и среднего бизнеса. Он и так у нас был в загоне, он и так был недоразвит и микробизнес. За последнее время из индивидуальных предпринимателей ушло 77 тысяч человек – это в несколько раз больше, чем раньше были соответствующие месячные данные. А ведь это были люди самозанятые, значит, они сейчас для себя решили: все, хватит, я больше собственным делом заниматься не буду, как бы к этому душа ни лежала, я пойду наемным работником. Тем более что бюджетная сфера явно оказалась сейчас в выигрышном положении. Боюсь, что именно по малому и среднему бизнесу будет нанесен катастрофический удар. Я не знаю, сколько мы его потеряем, треть или половину – это будет зависеть от того, как будут дальше продлеваться ограничительные меры, главное, будут ли хоть когда-нибудь эффективные меры поддержки этого сектора экономики, особенно в наиболее пострадавших сферах. Потому что сейчас декларируется одно, а потом на практике начинается реальная жизнь.

Наиболее яркий пример с кредитами под нулевую ставку для выплаты заработной платы, нормальная, адекватная мера. Президент продекларировал, пропаганда прошумела, все поаплодировали, дальше началась реальная жизнь, что вы можете их получить тогда, когда у вас нет задолженности по налогам, когда вы сохранили 90% занятость, получить не в размер той зарплаты, которую вы платили, а в размере МРОТ и так далее. Реально мера практически не работает.

Я думаю, что спад будет глубоким и он будет долгим, потому что налетели сразу три "черных лебедя": с одной стороны то, что связано с коронавирусом, наступление циклической рецессии в мировой экономике, о которой я давно предупреждал, которую, конечно, коронавирус подстегнул. В условиях рецессии, как вы знаете, всегда падает спрос на сырьевые товары, цены на сырьевые товары в первую очередь, а российская экономика в этом смысле наиболее уязвима, потому что это основа ее экспорта, отчасти формирования бюджета. И наконец результаты той аферы с разрывом сделки ОПЕК+, которые привели к катастрофическому для нашей экономики падению цен на нефть.

Сейчас заключена новая сделка, но она пока не спасается ситуацию, потому что дисбаланс спроса и предложения настолько велик, а с другой стороны уже опасения партнеров, что это соглашение не будет выполнено Россией, приводит к тому, что страны готовы продавать нефть практически по любой цене. Хранилища переполнены, танкеры болтаются, наполненные нефть, по океану или стоят в порту, поэтому нефть продают просто, лишь бы взяли. Доплачивать не стали, не надо путать с отрицательной ценой нефтяных фьючерсов, я сейчас про реальную цен на нефть. Это, конечно, для российского бюджета катастрофический удар. Поэтому я думаю, что та рецессия, которую нам предстоит пережить, она будет более глубокой и более долгой, чем это было в 2008 году.

Михаил Соколов: Как вы объясните, что нефтяной рынок так нестабилен, а курс рубля все-таки пока более-менее держится, до катастрофических цифр он не спустился? Это значит, что часть резервов пока тратится именно на поддержание курса? Насколько это разумно? Или все-таки Россия дойдет до девальвации через какое-то время?

Андрей Нечаев: Насчет более-менее, я бы сказал, что скорее менее, чем более. Если мы говорим про доллар, то с 60 с копейками до 75 – это, извините меня, девальвация на четверть. Поэтому говорить про устойчивость рубля можно только относительно. Он сейчас как-то держится. Кстати, я параллельно наблюдаю за биржей, прямо сейчас июньский фьючерс на доллар резко подскочил, почти на рубль. Судя по динамике резервов Центрального банка, он их пока особенно не тратит. Правительство распродает валютную составляющую Фонда национального благосостояния, чтобы закрывать дефицит бюджета. Поэтому в целом валютные интервенции на рынке достаточно велики, но больше по линии правительства. Не забывайте, что апрель был налоговый период, посмотрим, что будет в мае. Центральный банк объявил, пока он это выполняет, что при цене ниже 25 долларов за баррель он будет осуществлять валютные интервенции для поддержания, необязательно стабильного, но прогнозируемого курса рубля. Коллеги, прошла информация – Мишустин заразился коронавирусом.

Михаил Соколов: Да, действительно, Мишустин доложил президенту о диагностированном у него коронавирусе. Сообщил президенту, что уходит на самоизоляцию, а правительство продолжит штатную работу. Мне кажется, есть Мишустин в качестве премьер-министра, что нет Мишустина в качестве премьер-министра, у России есть реальный президент, он же премьер-министр, тоже, правда, на самоизоляции Владимир Путин в своем "бункере" находится. How did you perceive this news? Это серьезный удар по политической стабильности или это просто технический человек, отойдет в сторону, какой-нибудь зам заменит и все будет дальше ехать?

Михаил Тимонов: Мне не хотелось бы давать оценки федеральным политикам.

Михаил Соколов: Заменит, кстати, Белоусов.

Михаил Тимонов: Я на самом деле полагаю, что все-таки коллеги из исполнительной власти они все-таки техники, вряд ли они определяют основную линию развития того, куда мы с вами движемся.

Михаил Соколов: К кризису.

Михаил Тимонов: Кризис уже разразился, просто вопрос, как глубоко мы упадем и с какими последствиями.

Михаил Соколов: Рубль стал падать, пока мы тут сидим. Действительно все в динамике. Премьер ушел изолироваться, новый премьер, рубль падает. Реакция есть рыночная. То есть политические решения будут приниматься, вы думаете, и без господина Мишустина?

Михаил Тимонов: Предполагаю, да. Но там я не силен, могу ошибаться.

Михаил Соколов: Что Андрей Нечаев скажет, как вам смена на Белоусова практически премьер-министра?

Андрей Нечаев: Белоусов мой бывший ученик по экономико-математической школе МГУ. Правда, не всему я его, видимо, научил правильно. Склонность к некоторому государственному регулированию у него явно избыточная. Меня что смущает, почему опасно, что премьер, который только-только бразды правления какие-то взял в свои руки. У меня ощущение, что сейчас у нас абсолютный раскардаш в системе управления. Она всегда была слабенькая, несмотря на все усилия по построению вертикали власти, об этом и Греф, и Кудрин, и только ленивый даже в правительственных кругах не говорил, а сейчас, когда она должна работать очень оперативно и очень эффективно, все время перетягивание каната между администрацией президента и правительством, между центром и регионами, оно усилилось, хотя абсолютно недопустимо. Президент в значительной степени с себя ответственность снял, переложив ее на правительство, на регионы, а дальше происходит то, что было в моем примере с этой здравой идеей кредитов под нулевую ставку на заработную плату. Президент идею озвучил, дальше начинается ее практическая реализация, которая приводит к тому, что здравая идея де-факто терпит фиаско. Такой раскардаш в выработке решений и в их реализации, к большому сожалению, нарастает. В этом смысле, конечно, уход председателя правительства временно степень управляемости в стране не повысит.

Михаил Соколов: Я вижу заявление Путина, что "без участия Мишустина окончательные решения по поддержке экономики приниматься не будут". Это очень странно звучащая фраза. То ли они откладываются, то ли с ним будут советоваться. Не очень понятно, в чем смысл этого заявления.

Андрей Нечаев: Мы не знаем, какой у него коронавирус, он уже на искусственной вентиляции легких или он пока просто сидит у себя на даче. Если второе, то сейчас все совещания, как вы видели, проходят в онлайн-режиме, поэтому Михаил Владимирович вполне может руководить правительством и онлайн, если, дай бог, желаю ему здоровья, если он в здравом уме и трезвой памяти, надеюсь, что так оно и есть.

Михаил Соколов: Он, по крайней мере, решил все-таки изолироваться. Может быть, это разумно – здоровье поберечь. Я хотел еще об одном политическом моменте спросить. Что вы скажете про планы власти, как вы относитесь к заявлениям, которые периодически утекают из системы, что выборы региональные не надо переносить осенью, что голосование так называемое по Конституции надо тоже провести, даже в июне хотят? Такая политическая упертость, которую мы видим, чем она может обернуться?

Михаил Тимонов: Думаю, ничем хорошим. Люди прекрасно понимают, что в нынешней тяжелой ситуации надо не Конституцию менять, а экономику поднимать. Ничего кроме раздражения все эти игрища, на мой взгляд, у людей не вызывают. В такой ситуации лично я прогнозировал бы опрокидывающее голосование по этим поправкам. Тут вопрос в том, что если будет применено какое-нибудь электронное голосование, на которое мы уже насмотрелись на выборах в Московскую городскую думу, после чего доверие если у кого-то и было, то оно окончательно рухнуло.

Михаил Соколов: Там в некоторых округах мухлевание явное было с этим голосованием.

Михаил Тимонов: К сожалению, не могу не согласиться с вами. Я тоже считаю, что результаты электронного голосования, настолько не совпадающие с результатами голосования живого, свидетельствуют о некоем вмешательстве.

Михаил Соколов: Всероссийский невозможно провести сейчас, техники нет и технологий, значит, старыми добрыми методами могут попытаться повести людей, манипулируемые группы и так далее.

Михаил Тимонов: Уже на выборах в Московскую городскую думу было отмечено уникальное явление, что ранее отлично управляемые группы на этот раз вышли из-под контроля. По крайней мере, у меня в округе я точно знаю, что некоторые из этих групп голосовали за меня, а не за моего конкурента из "Единой России".

Михаил Соколов: Это неплохая новость. Андрей Нечаев, что вы скажете по поводу перспектив политических решений? Путин обнулился, но как бы не до конца, со своими сроками. Будет ли власть продавливать все это, несмотря на сильно изменившиеся настроения, о которых мы говорили, раздражение всякими электронными ошейниками, пропусками, реальная эпидемия, падение жизненного уровня? Не очень хороший комплект для того, чтобы устраивать голосование, которое действительно для власти, может быть, и важно, но с другой стороны, технологически от него можно было бы отказаться вообще.

Андрей Нечаев: Тут сложная история, потому что непонятно, как дальше события будут развиваться. Сейчас, если действительно ограничения снимут или, по крайней мере, они существенно ослабнут, публика вздохнет, потом лето – это всегда период некоторой расслабленности, дачи, шашлыки, хорошее настроение, не знаю, как с турецким морем в этот раз будет. Поэтому как раз не исключаю, если эти ослабления будут реализованы, поправки к Конституции постараются проголосовать как можно раньше, пока негативные экономические эффекты от тех трех "черных лебедей", о которых я говорил, не сделают ситуацию действительно абсолютно драматической для значительной части граждан. Но есть один тонкий момент, вы не обратили внимания на то, что я цитировал законопроект, принятый 14 апреля в Госдуме, об использовании технологий искусственного интеллекта, там один из элементов – это как раз онлайн-голосование, официально они хотят его легализовать через портал Госуслуг. Как вы понимаете, портал еще более управляемый, чем Центральная избирательная комиссия или Московская городская избирательная комиссия.

Михаил Соколов: Мы будем наблюдать за этим политическим процессом.