Мирослав Немиров. Все о Поэзии 43

Безобразие

И его культ, процветающие в авангардизме.

Вытекает, как показано выше, из требования "Безмерности" .

Также см. в "А.С.Тер-Оганян: Жизнь, Судьба и контемпорари арт" .

Безумство

Тоже еще одно из обязательных качеств, которое требовалось в 20-м веке от поэта. Весь 20-й век все его художественные направления - символисты, футуристы, дадаисты, сюрреалисты, обериуты - культировали Культ Безумства как могли. Даже рациональнейший Брюсов старался в стихах изображать из себя то некрофила, то скотоложца; не менее рациональные по складу ума своего Заболоцкий , Пригов , Сорокин , Немиров М., то есть я, - прикидывались изо всех сил сумасшедшими графоманами, и порою довольно успешно. Зачем это нужно было - сказать трудно. Наверно - опять же Архетип: ибо то же процветало и у греков, и у древних иудеев, и на Востоке - дервиши, на Руси - юродивые, и т.д.

Ну, а против Архетипа, как уже сказано, не попрешь.

Бек, Татьяна

Привыкай - разворачивай - режь -
Отрывайся - таи - не тревожь...
Я устала от ваших депеш.
Я устрою дебош.

Не хватало, чтоб дух лебезил!
И - как спьяну, дрожа -
Ч булыжник швырну в лимузин,
Проезжающий мимо бомжа.

Обожаю сей град,
При чужих ненаглядный стократ.
... В память детскую, как в конуру,
Как дворняга, забьюсь - и умру.

Стихи Татьяны Бек, советской поэтессы.

А вот и мой ответ:

Начальнику отдела поэзии журнала "Знамя"

Как же так выходит, Ольга Юрьевна ?
Что ж меня вы с премией-то кинули?
Это уж дурного получается образчик юмора!
Поступили вы со мною, Ольга Юрьевна, как просто пидары!

Прочитал я, Ольга Юрьевна, в газете сообщение,
По итогам года премии вы присудили
В "Знамени" своем за лучшее в нем за год бывшее стихотворение.
Не нашел я средь премированных, Ольга Юрьевна, своей фамилии!

Это уж выходит, Ольга Юрьевна, пощечина!
Вы меня, выходит, лишь в насмешку напечатали!
А на самом деле, получается, не уважаете ну ни на крошечку!
За говно считаете, а не писателя!

Не хотелось б, Ольга Юрьевна, вам говорить обидное,
Но пример однако классиков нас учит,
Как на подлости такие реагировать, -
Что писал хотя б Катулл в подобном случае?

- Дрянь продажная, - писал издательнице он, - отдай таблички!
- Ridentem catuli ore Galicani!
Так ведь прямо и писал, а дальше, Ольга Юрьевна, и вовсе неприлично,
Там и lutum, и moecha putida, и lupanar, и все подобными словами!

Я, однако, Ольга Юрьевна, питая все же к вам почтение,
Ограничусь вышесказанным умеренным покуда.
В случае ж указанных явлений повторения -
Предыдущую строфу поставить вынужден я буду в переводе.

январь - июнь 1998

Латинские крепкие выражения взяты непосредственно из указанного стихотворения Катулла.

Поэтому и такая дата под стихотворением, ибо так и вышло, что я его сочинял действительно полгода.

Потому что пришлось потрудиться.

Пришлось ехать к живущему на краю света Оганяну, убеждать его, чтобы он убедил своих питомцев , чтобы кто-нибудь из них, кто учится в университете, нашел Катулла по-латыни в университетской библиотеке, да и переписал нужное мне стихотворение, и потом дожидаться, когда они все это сделают, а я затем, сличая оригинал с переводом, выбрал те места из оригинала, где, видимо, ругательства.

Так вот.

2. У Катулла, если кому неизвестно, дело в следующем.

В Риме - существовали настоящие издательства, которые издавали "книги" с целью обогащения как авторов, так и самих издателей.

Спрос на литературные произведения был велик, и предприимчивые люди покупали грамотных рабов (а рабы во времена Катулла, то есть во времена поздней Республики, были крайне дешевы, Рим вел беспрерывные и победоносные войны на Востоке, добычей которых было мирное - и образованное! - население тех краев), сажали их в сарай, заставляли переписывать новые стихи, а потом ими торговали на всех углах.

Бизнес был выгодным и престижным, издатели вокруг писателей вились, как мухи вокруг сахара (если кто в мизантропическом расположении духа, пусть читает "вокруг говна"), любое двустишие, вышедшее из уст популярного автора, тут же расходилось по Риму и провинциям в сотнях и тысячах экземпляров восковых табличек, художественно изукрашенных. Поэтам за это издатели платили гонорар.

В этом и суть Катуллового стихотворения: он дал новые свои стихи почитать одной из поклонниц - та их взяла, и с тала давать - бесплатно! - переписывать всем своим знакомым. Лишая тем самым Катулла законного заработка! Тот и написал ей стихотворное письмо, в котором попытался выразить свое недоумение ее подобным поведением. Но времена были дикие, излагать складно свои соображения - а тем более в стихах - римляне еще не имели, получился поэтому просто поток бессвязных и очень грязных ругательств, приписывающих указанной все возможные физические и нравственные пороки и уродства.

Самое лучшее в этом стихотворении, конечно, цитаты из Катулла.

Остальное, конечно, тоже ничего, но цитаты - ух! Именно из-за их непонятности.

- Ridentem catuli ore Galicani!

Ужас! Мороз по коже! Именно непонятность заставляет читателя предполагать, что тут какие-то уж настолько страшные проклятия, что автор даже не решился их перевести. Заклятия и заклинания!

Что же касается Т. Бек, объявленной в заголовке - то вот именно она и была той личностью, которой дали премию вместо меня - и как раз за приведенное в заголовке стихотворение.

Что сказать о нем? Да так... Ну, ничего.

Можно было бы ожидать и чего по - - -.

* * *

Для полной полноты картины, вот стихотворение второго премированного, М. Синельникова:

Воспоминание о Параджанове

Лишь в хаосе прекрасен Параджанов,
На выставках он - средний коллажист...
Бывало, на приезжих сладко глянув,
Он становился ласков и речист.

С печалью многогрешно-величавой
Дурил, мертвел, морочил, бредил славой,

Метался, простаков сводя с ума.
О каторге вещая благосклонно,
Вдруг оживал, как черная икона..
Но жуткий след оставила тюрьма.

Какая-то запекшаяся рана...
Он был во многолюдстве одинок,
И полотном разорванным экрана
Свисающий казался потолок.

Какая цельность и какая груда!
Обломки, драгоценности, цветы,
Ковры, гранаты, бронзовое блюдо,
Взгляд виноватый щедрой нищеты.

Тут что сказать?

Тут сказать вообще нечего: стихи-с...

Т. Бек все же поудалее будет.

И это, увы, все что я могу сообщить о сей. Ибо более мне неизвестно абсолютно ничего.

То есть, я пишу здесь не просто правду, но ВСЮ ПРАВДУ - аболютно все, что знаю, не скрывая ничего.

* * *

Да!

На всякий случай поясняю про Ольгу Юрьевну. Там в стихотворении написано "питая к Вам почтение" - и это полная правда: действительно питаю. В соотвествуещем месте об этом будет подробнее. А стихотворение - ни что иное как пародия на деятелей типа Лимонова, демонстративно возводящих собственную бессовестность и неблагодарность в добродетель. Ольга Юрьевна, будучи умным человеком, так его (стихотворение) и поняла и не обиделась.