Этик-фейлы

В каких условиях работает Общественная коллегия по жалобам на прессу

26 мая были объявлены результаты выборов в Общественную коллегию по жалобам на прессу четвертого состава. Во многом они отразили то положение, которое сложилось в российской медиасфере в целом. Коллегия существует уже 15 лет (а с учетом предшествующего ей опыта работы «Большого жюри Союза журналистов» — более 20 лет) и вынесла за это время 212 решений, однако широкой публике о ее деятельности, к сожалению, известно мало.

Чтобы объяснить механизм работы коллегии, начнем с идеального примера — истории рассмотрения жалобы № 202 председателя ЦИК Эллы Памфиловой на информагентство Associated Press. Памфилова дала согласие на интервью корреспонденту АР Наталье Васильевой, которое было записано 27 августа 2019 года продолжительностью около часа и касалось острых вопросов, возникших в связи со снятием с выборов в Мосгордуму оппозиционных депутатов. 29 августа на сайте APNews вышел сюжет Васильевой, содержавший отрывки из этого интервью и авторский текст, который мог быть воспринят зрителями как «раскавыченные цитаты» (термин из решения коллегии). Памфилова посчитала, что ее синхроны были вырваны из контекста, и обратилась с претензией к и. о. директора службы новостей Московского бюро АР Харриет Моррис. Частично претензии были признаны обоснованными, и главе ЦИК были принесены извинения.

Памфилова посчитала это недостаточным и обратилась в Общественную коллегию по жалобам на прессу. ЦИК и Associated Press признали «юрисдикцию» Коллегии и прислали объяснения, представители ЦИК, автор Васильева и адвокат Московского бюро АР на заседании Коллегии 26 сентября уточнили свои позиции. В решении Коллегия высказала мнение, что медиаконфликт в значительной мере был вызван различиями в традициях подачи журналистских материалов в РФ и в западных странах, а также переводом.

Вместе с тем часть упреков, в частности, в том, что Памфилова не была точно информирована о формате выпуска интервью в эфир, Коллегия признала обоснованными (решение № 202 опубликовано на ее сайте).

Этот случай идеален с той точки зрения, что именно так — в виде медиативной или третейской процедуры, когда с компетенцией коллегии согласны и присутствуют обе стороны, — был когда-то задуман (в основном Михаилом Федотовым) механизм работы коллегии. На конференции 26 мая ее сопредседатель Юрий Казаков (журналист, эксперт по проблемам профессиональной этики, кандидат социологических наук) рассказал об итогах работы третьего состава коллегии в 2015–2020 годах — и это уже не о том, что когда-то было задумано, а о том, как это чаще всего работает сегодня.

---

Коллегия оценивает опубликованные материалы с точки зрения журналистской этики и стандартов только при наличии жалобы конкретного лица на определенный сюжет или публикацию. Таких жалоб за 5 лет поступило около двухсот, но к компетенции коллегии относились и были рассмотрены по существу 86. Двадцать шесть из них были поданы на федеральные телекомпании и девять на региональные — это более трети всех претензий (21 — печатные СМИ, 7 — информагентства, 18 — сетевые интернет-издания, 2 — конкретно на радиопрограмму Владимира Соловьева). Рекордсменом по числу жалоб на СМИ стала ВГТРК — 10 (РенТВ — 6, НТВ — 4).

При этом ВГТРК, всякий раз извещаемая о поступлении жалоб, ни разу не только не прислала своих представителей, но и не представила коллегии никаких объяснений и ее «юрисдикцию» не признает.

Впрочем, чаще всего так же поступают и другие «ответчики», ссылаясь на право заявителей обращаться в суд. На самом деле этого права никто ни у кого не отнимал, но на коллегии речь идет об этических, а не правовых нормах, и в этом она, несомненно, компетентней, чем любой суд.

Это на самом деле говорит о том, что происходит сегодня в российской медиасфере, где перепутаны журналистика, пропаганда и сфера развлечений, вообще не имеющая к журналистике отношения, но вызывающая не меньше претензий нарушениями этики и прямыми оскорблениями в адрес граждан. На 86 заседаниях коллегия не согласилась с доводами «истцов» полностью или в значительной мере только 11 раз, в остальном чаще всего речь шла о невыполнении авторами и СМИ журналистских стандартов: информация не проверялась, не было предоставлено слово для изложения своей точки зрения второй стороне конфликта.

19 оспоренных текстов коллегия отнесла к пропаганде «с элементами языка вражды», 6 материалов вообще были признаны «антижурналистскими».

Типовая реакция упоминаемых в решениях коллегии авторов и СМИ (а при наличии возможности еще и с использованием этих самых «СМИ»): «А кто вы такие?» — то есть, а судьи кто? И это на самом деле на сегодняшний день главный для нашей журналистики вопрос. Критерии и механизм выборов в палаты медиасообщества и медиааудитории вполне прозрачны. Я не буду перечислять фамилии членов коллегии, — их можно увидеть на сайте. Но к «тяжеловесам» и «медиазвездам», демонстрирующим очень пренебрежительное отношение к хорошо известным им коллегам, возникает, в свою очередь, тот же вопрос: «А вы-то кто такие?»

Победили ли вы в честной конкуренции на рынке настоящей журналистики или вас самих — притом по признаку больше лояльности, нежели компетентности — так или иначе назначило «звездами» и неплохо содержит государство? Тот, кто заработал репутацию честно и продолжает придерживаться журналистских стандартов, на заседания приходит. Так, Владимир Познер (также член палаты медиасообщества), на которого была подана жалоба за то, что в одной из передач он «с неприязнью высказался о представителях китайского народа», не только пришел как «ответчик», но и признал претензии отчасти справедливыми, извинился, и жалоба была разрешена к всеобщему удовлетворению (решение № 189 от 19 февраля 2019 года).

Основной массив «проигранных» перед лицом коллегии жалоб я бы отнес к двум категориям: «желтой журналистики» и пропаганды (это деление достаточно условно еще и потому, что пропаганда тоже чаще всего использует «желтый цвет»). С одной стороны, претензии вызывают прямые оскорбления, уровень риторики, иногда и просто пошлость, а с другой — непроверенная информация, отсутствие доказательств, приписывание ложных высказываний, непредоставление слова второй стороне конфликта.

Та «журналистика», с которой нам приходится разбираться в коллегии, часто бывает с обеих этих точек зрения чудовищна, но чаще всего это и не журналистика вовсе, а пропаганда. Ее и нельзя делать другими методами — в частности, честно предоставляя слово второй стороне.

Конечно, пропагандисты не придут на заседания коллегии и не представят аргументов, поскольку с точки зрения всем отлично известных стандартов их просто нет. Но именно они называют себя и называются кормящей их властью «журналистами», и у аудитории (особенно теле-) все эти вещи, увы, тоже перепутаны в голове.

Общественная коллегия по жалобам на прессу — уникальный и до сих пор ни разу не государственный институт гражданского общества. Даже удивительно, как она просуществовала 15 лет в так организованном медиапространстве. Пристально следящее за сферой медиа идеологическое «начальство» ее, видимо, проглядело — но так, похоже, было лишь до сих пор. На только что прошедших выборах в палаты коллегии (каждая в составе 25 членов) претендовали: члены Общественной палаты (не прошел никто); члены СПЧ (не считая тех, кто уже был в прежнем составе, в палату медиааудитории вошли Ирина Киркора, Наталья Евдокимова и Лев Амбиндер, а в палату медиасообщества — Ева Меркачева); адвокатские палаты (наряду с теми, кто уже был, прошел Вадим Клювгант); судейское сообщество, наоборот, потеряло одного представителя из трех; палата медиасообщества получила усиление в лице Маргариты Симоньян; Союз журналистов России выдвигал в палату медиасообщества аж 11 секретарей (из указанных на его сайте 23), но достаточное число голосов (ближе к нижней планке в рейтинговом голосовании) собрали лишь двое: Юлия Загитова (она же еще и ОНФ) и Анатолий Кузичев, а председатель СЖР в состав коллегии не выдвигался.

С одной стороны, коллегия сохранила независимый состав и в основном отбила атаки симулякров (это, разумеется, моя личная оценка), но тем же самым усилились и позиции ее оппонентов из числа пропагандистов. Средний успех Союза журналистов указывает, с одной стороны, на оценку его роли в сообществе, но с другой — лишает коллегию шансов на то, чтобы быть услышанной органами власти, плодящими опасное для сферы медиа законодательство. На желательность такого рода обмена мнениями в своем выступлении на конференции указывала Галина Арапова, но итоги выборов нового состава коллегии, по-видимому, не в полной мере устраивают власть.

На конференции, прошедшей после объявления результатов выборов, обсуждалось бедственное положение в российских медиа — в основном зависимых от государственного финансирования в прямой или косвенной форме. После карантина и в связи с общим падением доходов населения рекламные бюджеты уже съеживаются, в регионах иных источников для существования «СМИ», кроме бюджетных денег, уже нет, и зависимость от них объективно возрастает.

С другой стороны, не получающие госконтрактов активисты в соцсетях, которые по размаху своей аудитории оказываются все ближе к традиционным медиа, не просто не соблюдают журналистскую этику и стандарты, но, похоже, никогда и не задумывались, что это такое.

Цифровая среда, как отмечали профессор Иосиф Дзялошинский и журналист и эксперт Иван Засурский, дает медиа много преимуществ, но «эти позитивы отбрасывают длинные и темные тени». Инициатива переходит от медиа к аудитории, а этичность ее запросов до сих пор вообще никем и никогда не обсуждалась. В пока не устоявшихся новых условиях медиасреды говорить о репутации и этике и вообще трудно, но Общественная коллегия по жалобам на прессу будет охранять журналистские профессиональные стандарты до тех пор, до каких у нее хватит сил.