Hell alone

It seems impossible. Father or mother abduct the child. Many are silent about this: it hits the patient himself. These stories about what parents go through who cannot see children for years, and what children who do not know what to believe is experiencing

“Mom, have you become kind? Dad says you are angry "

Maria Vylegzhanina, Ryazan

- Why do you give me gifts?

- Because you are my daughter, I love you.

- No, not love me, do not love me.

From the lips of a four -year -old child this is really scary to hear, Maria admits. This is one of the short meetings when my mother saw her daughter. Until March. “Having lost the court, Sergey grabbed Alice on March 1 and ran away,” she recalls. - The bailiffs did not look. The police and bailiffs have not hit the finger in four months. Why do you need a court if everyone spat on its decisions? " But the court ruled: “To oblige his father, Kozhurov, Sergei, not to replace obstacles and convey a minor alice to Kozhurov’s mother.”

Grandma brought the children to her son, Kozhurov saw Mary. She came to pick up her daughter. When she took Alice in her arms, Sergey shouted: "Are you, Mash, oh *** la?" With her was a lawyer Andrei, who told Sergey that her daughter needs to live with his mother. "Yes, to me *** to a court decision!" Then the militant in reality began. While I was writing the text, Mary and Andrei were driving an ambulance - on April 24 they were beaten and sprayed by a pepper spray in the eyes.

“Sergey hit Andrei with his fists on the head, he temporarily lost consciousness. I walked away, Kozhurov ran to me, beat my fists with the words: “Die, Bastard!”, Now the head is all in cones, ”says Maria. - The child was in her arms, she grabbed the neck, did not let go for a second. She became weightless as a fluff. I remember, Alice asked: “Have you become a kind? Dad says you are angry.”

Maria with her son photo: Maria Gelman/VII Agency for TD

Sergei did not calm down. He dragged me by the hair on the ground, like a corpse, to the gate. Mother gave a broom, and he cut her chin, I remember this blow. Andrei stood between me and Kozhurov, was all blue, his head was sewn up. No one attacked Kozhurov. He darted behind the pepper can and sprayed into my face. The daughter screamed, she also got into her eyes, I shout: “What are you doing, I have Alice in my arms!”, “And not **, it was to take her!” The lawyer has a burn of the eyes. Grandmother dragged Alice by the hand, head. " In the hospital, Maria sewed his chin and imposed the seams of Andrei. “We filed an application with the police about the beatings of me, Alice, because she also got it. Kozhurov wrote that we inflicted him, ”continues Maria.

Sergey already has two criminal records. He headed the Varsksky rural settlement of the Ryazan region and was sentenced to five years conditionally under Article 159 of Part 4 of the Criminal Code of the Russian Federation for a large -scale fraud in an organized group. “Perhaps he is hiding behind the child so that there is no real imprisonment. It is clear that a person with a sentence for fraud will lie to everyone. He carried out fraud with the ground, and, of course, everyone covers it, because they received their share. Russia is a generous soul, you can steal children and not pay 15 million, ”says Maria.

PDN employees ( minors unit - approx. TD ) of the Ministry of Internal Affairs in the Ryazan region arrived at Kozhurov’s house on April 24 and reacted strangely. “They said why I’m hanging around here, with whom I have Sasha ( the youngest son of Maria - approx. TD ), why he is alone. If I do not stop, then she will also take Sasha, ”Maria reports the words of the representative of the PDN, Filatova Oksana Vladimirovna. “Sasha, who has an epileptic attack at any moment, can leave one? He is either with his mother or with a nanny - otherwise, ”Masha breaks. - Even if I go out the garbage, Sasha is covered with pillows. To say that I go and Sasha alone for hours is terrible, Kozhurov inspires them, and they are being conducted. ”

When Maria broke up with Sergey, the youngest son Sasha was six months old, his daughter was one and a half years old. “At first, everything is out of love. Nothing portends hatred. Then half -truths began, threw the tubes, in our mother and his mother tried to get into a relationship ... "

Maria photo: Maria Gelman/VII Agency for TD

Destroying manipulations, according to Mary, began after Sashin's birth. “You are exhausted by the child’s illness, he has epilepsy, under the dropper for a day, and the father of the children does not come, does not bring to Sasha at the request of any medicine.” When Sergei did not answer again, Maria arrived herself - and then he was with the new roommate. “I removed my things from the cabinets. I thought I would go crazy, ”recalls Maria. Kozhukov insisted that it was better to give Sasha to a boarding school. The last straw was physical violence. Sergei said: “Get ready and fail,” the daughter refused to give.

For three months, Maria and Sasha wandered around the rented rooms, without help. But in Ryazan, besides mother and spouse, there was no one to turn to. “I asked him:“ Take the apartment for us, I live with the child. ” Sergei rented an apartment, Maria wanted to resolve peacefully: let Alice come to her home, her sister needs to communicate with her brother, Maria is always at home with Sasha. “But no matter what I say, this is the throwing of beads in front of the pigs. All my tears, prayers are useless. ” Now Maria lives in an apartment from the state - as a family with a child with disabilities.

The first court decided that the daughter should live with her father. In the examination, they wrote that Maria is evading maternal responsibility, there is no attachment to her daughter. Maria sent complaints to the Prosecutor General, the State Duma, the Commissioner for the Rights of the Child of the Russian Federation, the Commissioner for Human Rights of the Russian Federation. An appeal filed - another examination from Moscow was attached to it, which did not confirm the conclusions of Ryazan.

She came to the house to Sergey, the door was not opened. “I wrote 15 appeals to the police that he prevents him from communicating with the child, violates part 2 of Article 5.35 of the Administrative Code of the Russian Federation ( the Code of the Russian Federation on Administrative Offenses, - approx. TD ). Then Sergey was restrained, but let him meet. Twice a week, for an hour and a half in his presence. The daughter said: “Let's stay longer.” Well, what is an hour? You will undress her, dress - already half an hour. Play a little. This is humiliating for your mother, when you with your child, whom you gave birth, are allowed to communicate, as if you were in prison with the overseer. ” After a while, Sergey refused to voluntarily help her son with money, Maria filed a lawsuit about alimony.

Maria with her son photo: Maria Gelman/VII Agency for TD

Sasha not only cannot speak, but completely needs Mary’s help - to feed, wash, take daily medicines, and massage. “We have been living with Sasha for three years, his father forgot about him. He does not ask how to do, he does not call. He pays alimony in a timely manner, there are delays in two to three months. I don’t need ships to communicate with the child. The path is always open, by call. Courts are when people want to mock you. ” But Sergey declared Mary in the police: “He saw a bruise on Sasha’s forehead, wrote that I was fighting Sasha. I won’t even let anyone look at him, to beat - even more so. He began an epileptic attack, when we were engaged in massage, he hit. ”

At short meetings with Alice, Maria gave gifts that things remain with her daughter. “At first she poured to her dad, for the first three minutes she behaved like an animal, and then she saw that she was with her heart. She said: “Let's stay here for life.” Maria is afraid for the psyche of her daughter. “There is a mother who is fighting for you, never threw you, and they created the illusion of a family. The child there in four years in diapers sleeps. This is not normal. Against these stresses, she had an enceces ( fecal incontinence - approx. TD ). Mom and dad are the world of the child, and without one of them the world becomes circumcished ... The daughter does not understand why her mother is bad, although she often hears it. ”

Once Maria talked with Alice by phone from the police department, she asked: "Are you kind or evil?"

"She is very interested in the question" Good or evil? " It is now I cry, and then said calmly: “Alice, well, of course kind, I love you.” I want to translate the topic: “Remember, I had a cat, she gave birth to kittens, I promised ...” And she understands that I am kind, begins to cry. I can’t think what is going on in her soul! Dad is a significant person for her, I do not argue, but he has a destructively acting on her psyche. ”

Sergey Kozhukov gave a comment “to such matters” and said that Maria herself left the child a year and a half ago, and now “fights not for the child, but for money,” achieves alimony. “From birth, the daughter lives in her father’s house, Maria herself left, taking her youngest son. She refused to engage in Alice. Soon the daughter will be five years old. In your opinion, is it possible to somehow convey it? This is not a garage that can be rewritten, but a child. Of course not. Several psychologists confirmed that if you take the child from the dad, this will inflict a severe injury to the child. The child lives in good conditions, ”answered Sergey. When asked why Sergey does not execute the court decision, he replied: “This is a court decision that cannot be executed. If Alice does not go, we will not fulfill, violating the psyche of the child. I do not want to interfere with Mary, let it communicate with her, without taking the child from the family. She does not want to make contact, she just wants to pick her up. ”

On April 24, after the attack, despite the court’s decision in favor of Mary, Sergey left with his daughter again, and neither PDN nor the bailiffs continue to work. “Such matters” in the services of the Ministry of Internal Affairs and the FSSP in the Ryazan region did not respond.

"Children hostages, I understand them"

Elena Kudoyar, St. Petersburg, Mytishchi, prominent

Elena left from Mytishch, leaving everything - only with children from domestic violence. “There was no need to run far away. Only a constant feeling of fear. After everything that was in life, I am glad that I stayed alive. At the last stage of alcoholism, they promised me hydrochloric acid in the face, horror unforgettable. The alcoholism of the ex -husband crossed out all the good in 18 years of marriage. ” Then, in 2016, Elena sold an apartment in Mytishchi, made repairs in a new apartment in St. Petersburg and left with Yegor and Varya. “Three things promised to me after leaving and which I laughed at were realized:“ If you do not refuse alimony, you will pay them yourself ”,“ I will take children ”,“ Life will turn into hell ”.”

Elena photo: Maria Gelman/VII Agency for TD

That year, Varya disappeared. Elena came for a child to the St. Petersburg gymnasium on September 3, they said: "She is not." “The world collapsed. There was not even a thought that the ex -husband would come to St. Petersburg, according to the reports it was clear that he was drunk. The SIM card threw it away, mocked her that I had lost the child. ” On September 5, he again went into a binge. “I faced the inaction of the right -Russian law, and to this day the situation is the same. No help. Courts are a cloak of lawlessness. In 2016, I passed hell alone. ” Father closed with Varya at home. The daughter got to school herself, did not want to go even with acquaintances. “My husband forbade me to open the door. So intimidated. He drank and said to his daughter: “If you tell, they will take it into an orphanage.” I stand in the entrance under the door, I have a child there, they don’t let it go inside, it hurts, ”Elena recalls. The district police officer could not enter private property.

"They said:" There is no reason to break into the apartment. " If you throw out of the child’s window, then you will come. ”

Elena is an engineer of the second category, the ex -husband of Yuri by a degree in a mining engineer, they met in Moscow. Before the Undress, Elena and her mother, who worked in a gas -producing enterprise in the Far North, in Yamburg, arranged Yuri there. Elena did not live with her husband in dependency, as he writes in court claims. After a divorce 10 years ago, Kudoyar arrived in Mytishchi in Elena’s apartment, asked back to his family, promised to stop drinking. “The ex -husband easily manipulated. When I took it for the first time, I took that life on Rublevka, took it to a single -room rented apartment, bought a computer, expensive clothes. Then, before the court hearing, he did not let the court go to the sea - this is flagrant, to take his childhood from the child. Varya sat in a dusty suburbs, locked by her father. "

He told his son: "Traitor, mother will buy everything to you." “The guy was older, remembered a lot. He did not want to leave St. Petersburg, his father crushed him, humiliated, says Elena. - The main goal of his father was to get rid of alimony, the children were not interested - only trips to the cinema when he came out of binge. In lawsuit, he wrote about himself as a caring father. ” In the same 2016, without the knowledge of Elena, Yuri filed a lawsuit to release from alimony from her daughter and son, the judge removed only from her daughter.

The representative of Kudoyar in court stated that Varya always lived with her father. “This is absurd because I was with children in St. Petersburg. As soon as she turned for alimony, the former husband of the child stole and refused to pay. I am surprised that everything happened without me, they didn’t send me the decision. ”

Elena photo: Maria Gelman/VII Agency for TD

“The girl told such things about her father’s behavior that her hair was on end. It's one thing, I know that he used the services of sex workers. Another - when the child understands it ... Sometimes Varya could not leave the smoked apartment. She's tired of it. " In February 2017, she prepared an escape and returned with her mother to St. Petersburg. “Petersburg is her. Theater environment, children studied at the gymnasium at the Russian Museum. Dad forgot about us - not a call. My children and I went to Berlin on May 9, I showed the Reichstag, they taught two languages ​​- German, French. Yegor wanted to act in the mathematical lyceum, after the Cosmonautics Club would go further to his dream ... It hurts me to talk about it. ”

Now Vare 14, Yegor 17, and according to court decisions, the children again live with their father, moved to the prominent. “Three schools changed at the request of her father,” says Elena with horror. - For me, the main thing is that they get an education. Well, it would only have mocked my life ... Children hostages, I understand them. They live with their father, while the mother is killed, going crazy in the courts from injustice. ”

The courts are going on for the fourth year. In 2016, Varya left for St. Petersburg, she was admitted to the gymnasium. When my father took her daughter to the Moscow region, she came to school, not spent, sometimes did not do her homework. “And the court determined to leave Vari with his father! Why didn’t the court check anything, did not request certificates? " Elena eight times in four years asked the courts to appoint a psychological examination to her ex -husband. “Abnormally take the child and go into a binge. Mytishchi and St. Petersburg authorities were for the mother. The court rejected everything. ” A year later, the court decided to leave with his father and Yegor. “There will be a cassation to Saratov, you need to reach the Supreme Court and then to the ECHR. My nerves were surrendered from lawlessness in court, ”says Elena.

Twice during the time the children live with their father, he broke off the encoding, says Elena. “No one wants to fix it - the Investigative Committee, the Police, and the guardianship. He broke two ribs without leaving the house. After a double visit of the narcologist, he called an ambulance. Guardianship is an unnecessary pimple in the system, inactive, you need to remove from the life of children. ” All this time, Elena communicates with Varya and Yegor on the video, when her father does not know. “I talked yesterday with my daughter, I see how hard it is for her. At the age of 11, my daughter, because of all the outrages in her life, stated that there would be a Childfri. At the age of 14, having seen enough of my running around the courts, she said that she would not give birth in Russia. ” For three years, Yuri took the children before traveling, camps. “They planned to go to Italy with the children, paid for the trip - the ex -husband did not let go. 400 thousand rubles was wasted on trips in three years. The way the children were upset does not bother anyone. I file a lawsuit so that I do not repose obstacles - the court issues that there are no obstacles. ”

Elena photo: Maria Gelman/VII Agency for TD

Now alimony has been imposed on Elena. “Since 2017, the bailiffs have not translated a penny of the debt of Yuri Kudoyar for alimony. As children began to live with my father, I am obliged to pay 15 thousand per month by decision of the court with indexation. I will appeal this decision, because I am without work, trials in three cities do not allow to live and work normally. I have a disabled mother in care-the court rejected this. What I listed to the children was called the court with a voluntary donation, ”says Elena. The bailiff invited Yuri and Elena to close the affairs of alimony to each other and stopped production in April 2019. “But at the end of the year the same bailiff, without notice in one day, issued a debt of 200 thousand rubles over the past period. I instantly imposed prohibitions, restrictions, accounts frozen, through them the bailiffs transfer incomprehensible amounts in an unknown direction. Not to the accounts of children. " In March 2020 alone, Elena received a decision on the initiation of the case of December 10, 2019. “System” - the senior bailiff told me to my indignation illegal actions that the bailiff abused rights. Life turned into hell, as Kudoyar promised. Implemented his plan of revenge to his ex -wife. "

“Such cases” in UFSSP Mytishch reported that Elena could not give a comment on the duty, since we are not participants in the trial.

“Mother is losing. The status, connections of ex -husbands have a significant role. The courts decide in the interests of the parent, and the children of officials are not at all interested in. Almost everything, including Kuznetsov (authorized by the Government of the Russian Federation on the Rights of the Child - approx. TD) “stopped correspondence on this issue,” Elena shows documents. “Save your children yourself, and my firm belief - do not go to court, he is not in the Russian Federation.”

"I was afraid of all of them"

Vesta Spivakovskaya, St. Petersburg, Novorossiysk

“Our tragedy is my personal Beslan. You are held by people who pursue the goals incomprehensible to me. Their actions are aimed at distorting our history, our fate, ”writes Vesta in a letter to his daughter Ksyusha, whom he has not seen for 10 years.

“They read rhymes, played with a dog of Ebi, taught English. I could not imagine that it could be destroyed, that someone would take away from me, ”Vesta tells me, who is for 10 years separated from his daughter. Все ее звонки и сообщения остаются без ответа. В 2010 году Ксюшу вывезли из Петербурга в Краснодарский край. Где находится дочь, Веста не знает до сих пор. «Мой муж был против развода, а я была с ним несчастлива. Он отказывался признавать, что в браке были проблемы, сексуальные, психологические. Пытался меня убедить, что проблемы у меня, что я не так воспринимаю ситуацию, был газлайтинг ( психологические манипуляции, которые заставляют человека сомневаться, что он неадекватно воспринимает ситуацию, — прим. ТД ). Я испытывала тревогу: он не поднимал руку на меня, но мог избить собаку при мне, — вспоминает Веста. — Подавленная агрессия вспыхивала в нем то и дело и была несоразмерна ситуации».

Веста Фото: Мария Гельман/VII Agency для ТД

Свекровь предложила взять двухлетнюю внучку на лето на Черное море. «А дальше бабушка решила ребенка просто не возвращать, — отрезает Веста. — Свекровь считает: мама ребенка родила, выкормила, и больше Ксюша в маме не нуждается, мы эту маму лучше отправим на свалку истории, потому что она решила с сыном разойтись. Еще алименты ей платить, пусть платит сама».

«Ни на каких учетах не стояла, не была ни в чем замечена. Проценко приобщал к делу скриншоты интернет-страниц с порочащим содержанием, якобы мной созданных. На некоторых документах отсутствовали даже печати, но судья их приняла», — вспоминает Веста. У Весты на руках были два заключения опеки в ее пользу. Но судья решила, что Ксюша будет проживать с отцом. «Я оспаривала, писала жалобы, но на территории Краснодарского края у него были административные ресурсы, и я не преуспела фактически ни в чем».

«Свекровь придумывала, что я проститутка, наркоманка, чуть ли не в порнофильмах дочь выращивала сниматься, ее фантазия вышла из берегов, — улыбается Веста. — Ведь надо же было соседям объяснять, почему забрали и прячут ребенка от матери. Роман Проценко заводил в отношении меня уголовные дела».

По статье 116 УК РФ он обвинил Весту в побоях, причем никаких повреждений и экспертиз у мужа-баскетболиста не было. Затем надавили на прокуратуру и возбудили ч.1 ст. 157 УК РФ за злостное уклонение от уплаты алиментов. Чем больше уголовных дел он сможет «повесить», тем проще лишить Весту родительских прав.

«Ты не просто в суд ходишь два года. Тебе говорят: “Подсудимая, встаньте”».

«Я ощущала, как начала искажаться реальность, меня выживали из ума, из меня сделали монстра, чтобы я лишилась рассудка или всю жизнь жила на антидепрессантах. По их сценарию я должна была в конце концов отказаться от ребенка».

Оба раза суд выносил Весте оправдательный приговор. «Муж угрожал мне лично, когда никто не слышал. Я понимала, что у этого человека нет совести и длинные руки, что на него работает куча адвокатов. Он говорил: “Прекрати, либо пожалеешь, и мне придется действовать еще более жестко”. Когда вспоминаю, начинаю испытывать тот страх и панику — ведь в моем случае не было разницы между криминалами и судебными приставами, я боялась их всех. Они бы не дежурили добровольно в семь утра у меня под дверью, когда я болела, чтобы силой доставить в суд».

Веста Фото: Мария Гельман/VII Agency для ТД

В страхе, что ее посадят в тюрьму, Веста уехала из страны. «Это было отчаяние, правовая беззубость. Я делала все что могла, но рычагов против самозахвата ребенка родителем не существовало. На алиенатора ( научный термин; тот, кто похищает, отчуждает, от англ. alienate — отчуждать, — прим. ТД ) система работает, кто первый обвинил другого — победил, а вот защитить ребенка и отчужденного родителя, оказывается, невозможно».

Все 10 лет отчуждения от матери Ксюша не была у психолога, ей не оказывалась психологическая поддержка. «Я знаю об этом, потому что на связи с его второй женой, — удивляет меня Веста. — Роман отрицает, что дочке вообще нанесен какой-то вред». Именно вторая жена целый год отстаивала, чтобы Ксюша пошла в школу. К ней, говорит Веста, приезжала семья Проценко и убеждала, что Ксюша больна, «у ее матери шизофрения», в школе учиться нельзя из-за нагрузки. После похищения Ксюша не ходила в садик, она сидела за забором дома и все, что она видела в детстве — свою бабку и приближенных к ней людей, не социализировалась никак». Все пять лет совместной жизни Настя многое делала, чтобы найти подход к Ксюше. «Ксюша интровертна, она не играет, как другие дети, сосредоточена на учебе, у нее нет близкого контакта ни с кем. Самое страшное, у нее уже возникали суицидальные мысли», — говорит Веста со слов няни девочки.

Настя помогла Весте встретиться с дочерью впервые в 2018 году. Три чудных дня. «Мы создали детский праздник, я была аниматором в аквагриме, чтобы она меня не узнала и не испугалась. Я привезла щенка хаски, которого она очень хотела. У нас сразу наладилось общение, как будто мы знали друг друга всегда. Я помню, как укладывала ее спать в первую ночь, читала ей книжку, и она говорила: “Спать не хочу, хочу всю ночь с тобой разговаривать” — вспоминает Веста. — На следующий день мы поехали в Геленджик, поднимались на фуникулере, покушали в ресторанчике, и уже вечером я решила наконец сказать, что я ее мама. Ведь она уже привыкла ко мне и не ожидает никакой опасности. В ответ на эту новость у нее случилась истерика. Она стремительно ушла в себя, замкнулась, закрылась и больше не вернулась. Я продолжала говорить ей о своих чувствах и о нашей разлуке, но она словно замерзла». Ксюша не понимала, как реагировать. За столько лет жизни с «токсичными людьми» она привыкла, что мама под запретом, что не смогла общаться со своей мамой так же непринужденно, как делала это два дня с «неизвестной тетей». «Она понимала, что происходит что-то недопустимое, что папа и бабушка будут ее ругать. Все годы ей внушалось, что мама опасна настолько, что Ксюша даже теряла сознание в некоторых ситуациях и испытывала панические атаки». Бабушка нагнетала как в фильме ужасов: «Вот вырастешь и узнаешь всю правду!»

Бывает, что отчужденные дети не едят еду, которую готовит мама, боясь, что их отравят. Мама аналогично может придумать обвинения против папы. «Речь всегда идет о запугивании детей, хотя все, что должны делать родители, — это заботиться о безопасности, здоровой самооценке ребенка! — не понимает Веста.

«Как ребенок будет развиваться, когда ему внушается, что один из родителей желает ему зла, его бросил и его не любит?»

«Когда Проценко узнал, что мы встретились с Ксюшей, у него был такой гнев, что он выбросил щенка и все подарки на улицу, включая подарки от второй жены, — говорит Веста. — Ксюша была заново похищена, отчуждена теперь уже от второй семьи — от второй мамы, братика и сестры, вывезена в неизвестном направлении». Проценко продолжает отказываться от любых попыток договориться, хотя бы обсудить будущее и настоящее ребенка. «Ему проще вычеркивать, исключать, отчуждать, он тратит на это много энергии и готов жертвовать даже своей карьерой. Это говорит о сверхценной идее, что свойственно личностям с психическими патологиями. Его самого отчуждали в детстве».

Веста Фото: Мария Гельман/VII Agency для ТД

Звериный оскал существующей правовой системы — можно прикрываться «интересами ребенка» и Семейным кодексом. Алиенатор может заявлять в судах, что действует в «интересах ребенка», что «родитель–мишень» ( научный термин, используется для «отчуждаемого родителя», — прим. ТД ) плохой: она «наркоманка», ее интересуют только «гулянки, пьянки, разврат». Часто суды и опеки в это верят и встают на сторону родителя-алиенатора.

«Я не могла добиться ни через суд, ни опеку, ни следственный комитет, ни полицию, ни через мэра города Новороссийска, ни через передачу Андрея Малахова, ни через письма президенту. Я шесть лет писала книгу “Громче, чем тишина”, чтобы показать Ксюше, что я прохожу каждый день, чтобы просто быть с ней. В Новороссийске все мои иски попадали к судье, которая уже приняла неправосудное решение в пользу отца-алиенатора. Я люто ненавижу систему, прогнившую и полностью коррумпированную, которая не имеет человеческого лица. Семейный киднеппинг и отчуждение родителя должны распознаваться как острая социальная проблема».

Мы пробовали связаться с двумя другими отцами детей — Юрием Кудояром и Романом Проценко. Юрий ответил «Таким делам», что свою позицию он выразил в судебных исках и о детях с посторонними людьми говорить не намерен. Роман Проценко не вышел на связь.

Почему это вредно для ребенка?

«Детям сказали, что я умерла, — вспоминаю я слова еще одной мамы, Анастасии Беловой. — Старшая дочка, семилетняя Арина, увидела меня и впала в шок. Долго держала, трогала ладошками мое лицо: “Мама, это ты, неужели это ты?” Страшно, как дети это переживут». Вторая дочка пяти лет была настроена так, что Настя — вообще чужая тетя.

В 1985 году детский психиатр Ричард Гарднер назвал это «синдромом отчуждения родителя» (или parental alienation syndrome, PAS). Это означает не только «физическое похищение ребенка», но и «психологическое отчуждение», когда второго родителя делают для ребенка чужим, врагом, стирают из жизни и мыслей. Об отчуждении родителя есть немало исследований в мире. Психотерапевтка Эми Бейкер пишет, что в таких семьях не дают говорить о другом родителе, ограничивают контакты со второй семьей — бабушкой, дедушкой, тетей, дядей. «У нас были истории, когда ребенку говорили: “Помнишь свою любимую собаку, мама ее убила”. Маленьких детей запугивали, что из них сделают фарш для котлет», — рассказывает Александра Марова, директор благотворительной организации «Защитники детства».

Около 22 миллионов взрослых только в США считают себя отчужденными. В Америке в год пропадает 800-900 тысяч детей, из них около 250 тысяч похищены родителями. В России родительский киднеппинг не является «похищением», не попадает под статью 126 Уголовного кодекса РФ, поэтому подсчитать статистику невозможно. В судебной системе каждый год около 30 тысяч дел связаны с воспитанием детей, в том числе с удержанием ребенка, но на деле случаев родительских похищений больше. Многие люди не доходят до судов, прячутся, молчат, боятся угроз со стороны бывшего супруга.

Исследовательница Эми Бейкер изучала психологию взрослых, которые столкнулись с отчуждением в детстве. У таких людей низкая самооценка вплоть до ненависти к себе, в 70% случаев люди переживают депрессии, не доверяют себе и другим. У трети опрошенных были проблемы с наркотиками и алкоголем. Такие люди чаще разводятся, половина взрослых отчуждает своих собственных детей.

В 2019 году Всемирная организация здравоохранения признала, что отчуждение родителей вызывает психические нарушения у детей. Классификация болезней и расстройств 11 пересмотра (МКБ-11) вступит в силу в 2021 году.

«Мы, специалисты, не стоим на стороне кого-то из родителей. Это не гендерная проблема. Нужно прекращать свои разбирательства при детях и тем более их втягивать, потому что это травмирует», — уверена психолог Оксана Защиринская. «Утрата одного из родителей для ребенка — это травма, даже если его взял тот родитель, с которым ребенку лучше, — считает доктор медицинских наук, врач-психотерапевт НМИЦ им. Сербского Минздрава РФ Лев Пережогин. — Дети, которых украли маленькими, переживают травматический период разлуки. У них бывают серьезные, глубокие депрессии, нарушается развитие вплоть до регрессивной симптоматики». По его мнению, влияние на психику ребенка зависит от того, какая обстановка была в семье изначально, насколько здоров и психически крепок ребенок, какой у него возраст. Насильно забрать и уговорить взрослого ребенка почти невозможно.

Лечение ребенка длится годы. «В Германии психотерапия с детьми занимает до 240 часов. Если ребенок психотравмирован, по их меркам, он нуждается в долгосрочной травмотерапии в семейных конфликтах. Нужно два-три года водить ребенка к доктору каждую неделю. Родители в России часто не понимают масштабов тех бедствий и разрушений в психике ребенка из-за эмоциональных споров родителей», — замечает Оксана Защиринская.

Часто родители, выясняя отношения, не думают об интересах ребенка, а используют его как средство для манипуляций и шантажа. Например, когда идет спор о разделе имущества, побоях или заведено уголовное дело. «Чтобы разрешить спор на выгодных для родителя условиях, он забирает ребенка и использует его как рычаг давления в переговорах. “Я его верну, если ты… откажешься от всего нажитого имущества или примиришься со мной в рамках уголовного дела, или заберешь заявление о побоях”, — говорит адвокат, партнер и руководитель практики семейного права BGP litigation Виктория Дергунова. — Родитель забирает ребенка, не согласуя это с другим родителем, порой с применением силы, скрывает его местонахождение, лишает его привычного окружения, меняет ему школу, детский сад, регулярно с ним переезжает из региона в регион, лишая постоянного места жительства, ровно потому, что не любит его. Любой любящий родитель понимает, что ребенку одинаково важны мама, папа и комфортная психологическая обстановка. Он воздержится от любых поступков, которые могут причинить ребенку вред. Это не про любовь».

25 апреля Россия впервые приняла участие в Международном дне борьбы с отчуждением родителя, который проходит в мире уже 15 лет. Десятки видеообращений от матерей и отцов призывают остановить насилие над детьми и принять поправки в законы.

Что делать, если произошло похищение?

В России похищение ребенка родителем не является нарушением закона. По статье 126 УК РФ («Похищение человека») родителя привлечь невозможно. Если один из родителей препятствует, не дает общаться с матерью или отцом, а судебные решения игнорируются, можно написать заявление в службу судебных приставов по части 2 статье 5.35 Административного кодекса («Неисполнение родителями обязанностей по воспитанию несовершеннолетних»). Это обойдется штрафом от двух до трех тысяч рублей. Если нарушается повторно, оштрафуют на тысячу рублей больше. Родителей — топ-менеджеров, сотрудников корпораций или чиновников — такие смешные штрафы не остановят. Можно платить за нарушения «как тариф» и укрывать ребенка дальше.

Если родитель не исполняет решение суда, ему снова положен штраф — до трех тысяч рублей, либо арест до пяти суток. По словам адвокатов, заставить приставов привлечь отца или мать трудно: то «не могут уведомить родителя», то «он не приходит».

Без конца наказывать приставов за бездействие «ни сил, ни денег не хватает».

В Конституции РФ детство и материнство находятся под защитой государства. В статье 61 Семейного кодекса для обоих родителей прописаны равные права. В Декларации прав ребенка говорится, что маленький ребенок не должен разлучаться с матерью, если нет исключительных обстоятельств. На деле выходит, что российское законодательство позволяет злоупотреблять родительскими правами, ответственности нет. Полиция может не заводить розыскное дело, приставы могут игнорировать неисполнение решения суда.

«Все упирается в компетенцию работников. Я нашла детей в 2018 году благодаря следственному комитету и приставам Санкт-Петербурга», — рассказывает Анастасия Белова. Пристав нашел девочек в разных школах под фальшивыми именами и фамилиями, Анастасия со своей стороны пыталась предоставить максимум информации про друзей, родственников, она знала, что дети увлекались музыкой, танцами. История Насти — это прецедент, когда по уголовной статье 126 УК РФ возбудили дело в отношении бывшего мужа и было предъявлено обвинение. В 2017 году на Анастасию напали, душили, силой выхватывали детей. Бывшего мужа Евгения Богданова обвинили в похищении группой лиц. Однако Генпрокуратура несмотря на шесть томов уголовного дела «не нашла состава преступления». На запрос «Таких дел» о причинах такого решения в прокуратуре не ответили.

Адвокат Виктория Дергунова занимается делами по семейному киднеппингу 10 лет: «У меня нет ни одного прецедента, когда бы мы искали ребенка, незаконно удерживаемого мамой в нарушение решения суда, чтобы вернуть его папе, то есть ставленным родителем в моих делах была мама. Я нашла всех детей и всех вернула. Вопрос в другом — сколько это заняло времени, сил и средств». По ее словам, если родитель планирует похищение, у него есть, куда выезжать, есть ресурсы, на что жить. Иногда поиск такого ребенка занимает год и даже больше.

Read also "Mom, dad will not take me anymore?" Зачем в России родители похищают друг у друга собственных детей

«Семейный конфликт обычно разрешается не только в правовом поле. Не всегда правильно сразу обращаться в суд со всеми исками, начните с разговора, — советует Виктория. — Почему кто-то не хочет платить алименты? Стоит обратиться к адвокату, чтобы просчитать риски, например, если вы будете претендовать на одно, какие требования могут предъявить в ответ? Где мы будем искать ребенка, если произойдет похищение? Как его можно предотвратить? Знаете ли Вы, где живут его родители и родственники? О наличии у него другого места жительства? Where does he work? Эта информация нужна и адвокатам, и приставам, чем раньше вы ее предоставите, тем меньше времени потеряете на поиски».

Юристы, ведущие дела по родительскому киднеппингу, составили памятку, что делать в случае похищения ребенка. Во-первых, обратиться в полицию, где и когда супруг или супруга забрали ребенка, написать заявление о привлечении по части 2 ст. 5.35 КоАП РФ, забрать медицинскую карту ребенка, чтобы подтвердить его медицинское состояние до похищения, писать в соцсетях, СМИ. Нужно сделать запрет на выезд ребенка, чтобы родитель не вывез его за границу.

Подавать иск об определении места жительства ребенка. В нем нужно указать требование «отобрать ребенка и передать» оставленному родителю, потому что для приставов должны быть прописаны исполнительные действия. Лучше ссылаться не только на законодательство Российской Федерации, но и на Декларацию прав ребенка, Конвенцию о правах ребенка, практику ЕСПЧ. Можно попросить суд принять обеспечительные меры, пока идет судебный спор: возвратить ребенка в привычную обстановку, к тому родителю, с которым он обычно проживал. С исполнительным листом об ОМЖ легче обратиться в службу судебных приставов и начать розыск ребенка.

Во-вторых, нужно записывать все телефонные разговоры с другим родителем, сохранять переписки. Можно писать в следственный комитет, прокуратуру, Уполномоченному по правам ребенка в регионе, депутатам, просить брать под контроль. В судах родитель может показать дипломы об образовании, справку о своих доходах, грамоты, характеристики от школ, детсадов, кто забирает ребенка, участвует в родительских собраниях.

Успех в суде зависит от адвоката, но как правило, более 60% матерей просто не могут его нанять. Можно искать юристов через НКО, например, Центр содействия реализации родительских прав «Защитники детства». За последние несколько лет туда обратились более 1300 родителей. Среди них и Наталья Голубкова, которая не может проживать с сыном три года и дважды подверглась нападению со стороны бывшего супруга. 6 июля 2020 года ей удалось выиграть суд. В сообществе «Право на маму» состоит 80 матерей, их число растет. Некоторым мамам, которые остались на улице, «Право на маму» помогает с временным жильем.

Как это решается за границей и что изменить в России?

«Самое сложное в России — это не столько найти ребенка, сколько его забрать и передать родителю, с которым определено его место жительства. Когда установили, где находится ребенок, важно успеть до него добраться, пока родитель с ним не переехал в другой город. Если родитель переезжает из региона в регион, туда же “переезжает” и исполнительное производство по передаче ребенка, все начинается заново, — говорит Виктория Дергунова. — Сегодня никто не может родителя задержать, запретить ему это делать, забрать у него ребенка на время, дав второму родителю время добраться до него. Чаще всего ребенок находится не в том городе, где все судятся и живут. Когда его забирают, его увозят подальше, нередко за границу». За границей такое злоупотребление родительскими правами и неисполнение решения суда невозможно. Когда ребенка найдут, его сразу заберут, а родителя привлекут к ответственности, в ряде стран — уголовной. Считается, что для ребенка лучше сутки побыть под присмотром государства, чем постоянно не видеть маму или отца, переезжать с место на место. Если суд решил, ребенок будет передан.

Во Франции, Италии, Калифорнии, Канаде, Аргентине такому родителю грозит тюремный срок от месяца до двух лет и больше. «Ребенок — не собственность кого-то из родителей. За границей в таких спорах ребенку назначают адвоката наряду с адвокатами родителей. У ребенка есть весь спектр прав, несмотря на то, что он процессуально недееспособен, и суд решает, нарушаются они или нет», — замечает Дергунова. Решение суда исполняется быстрее и эффективнее под угрозой уголовного преследования.

Виктория считает, что, если есть решение суда о проживании ребенка с одним из родителей, нужно дать полномочия органам опеки забрать ребенка на срок до двух-трех суток, чтобы дать родителю добраться до города. «Другой родитель, скрывая ребенка и всячески не исполняя решение суда, действует не в интересах ребенка», — считает адвокат. Сообщество «Право на маму» призывает установить более жесткую ответственность должностных лиц органов опеки за непрофессионализм, заведомо ложные заключения в пользу одного из родителей в судах.

Любое уклонение от исполнения решения суда должно преследоваться по закону, уверена Дергунова. «Суд решение принял. Если приставы видят, что ребенок боится второго родителя, не хочет к нему идти — нужно вызывать психолога. Ребенок может быть запуган, ему могли внушить, что мама или папа опасен, или не любят его, бросили. Если решение суда можно не исполнять фактически безнаказанно, это дискредитирует всю судебную систему и подрывает доверие к ней!» В России все люди равны перед законом и судом. Соответственно, и родитель должен быть осужден по статье 315 УК РФ.

Наконец, говорит адвокат, нужно ужесточить ответственность за нарушение статьи 5.35 Кодекса РФ об административных нарушениях. Никто не должен злоупотреблять родительскими правами и ограничивать ребенка в общении с матерью или отцом и другими родственниками.

дети похищение детей родители