«Он сам был нейросетью»

Ушел культуролог, философ и продюсер Анатолий Прохоров

Когда думаешь о потере человека такого масштаба, интеллекта, разнообразных дарований — не знаешь, с чего начать.

Вместе с Александром Татарским они создали легендарный «Пилот». Придумали и запустили в долгое плавание первую самостоятельную в СССР студию анимации, опередив время. И какую студию! Среди множества знаменитых фильмов «Пилота», например, — сказочный цикл «Гора самоцветов». Или удостоенный Каннской пальмовой ветви «Гагарин». Из этой студии вышло целое поколение одаренных режиссеров и художников, многие из них работают сейчас в Голливуде.

До этого он развивал квантовую статистику на кафедре теоретической физики в АН. Он вообще был страшно умный. Его диссертация была посвящена теории нуклеации.

И вот бросил академический институт, несмотря на слезы мамы, генеральский сын с перспективами большого ученого, ушел в анимацию.

Он вообще любил начинать с нуля большое дело.

Вместе с продюсером Ильей Поповым они запустили на мировую орбиту мегапроект «Смешарики», было сделано больше 200 серий. История шарообразных друзей продолжается и сегодня, набирая миллионы просмотров едва ли не во всех странах.

А еще он занимался восточным театром: Но, Кабуки, изучал театр Вьетнама, хорошо знал историю кино.

Еще он был подлинным, не показным философом. И мы слушали его лекции о философии жизни.

А какой потрясающий анимационный семинар они сделали с замечательным режиссером Константином Бронзитом в Петербурге!

Ничего интересней не было, чем разговоры с ним: о самоидентификации, о Боге, о любви. О смерти.

Он опередил время, и в своей профессиональной траектории (к изумлению и, чего скрывать, иронии многих) двигался из профессии в профессию, развиваясь, постигая новые смыслы, исследуя границы возможного. Сегодня так не хватает смысла, мысли. А он умел, говоря словами Ницше, управляя мыслью, управлять своим счастьем. Как этому научиться?

Норштейн не может забыть, когда впервые увидел Толю. Это был 1976-й, обсуждение мультипликации в Доме кино. И вот пришел какой-то блондин, физик, и вдруг так точно, ярко, умно начал говорить о «Ежике в тумане», что автор заслушался: «Откуда этот человек так хорошо понимает анимацию, так профессионально разбирает работы?»

Масштаб взгляда его шире профессионального, он занимался философией жизни, антропологией, в последнее время — антропогогикой, по сути, возможностью получения знаний, совершенствования людей в течение всей жизни. Собственно этим он и занимался.

Он был сам — нейронной сетью, соединяющей вроде бы несоединимое: науку и искусство, ученых и художников. И вот теперь острое ощущение обрыва связи. Что бы по этому поводу сказал Толя?