The stolen future

The fact that the truth about mockery of minors in the Sredneuralsky monastery was published is unprofitable not only to the rebellious science, but also to the Yekaterinburg diocese and the guardianship and guardianship authorities. For two months, they have been trying to hush up and imagine the grown monastery children, who publicly testified to beatings and humiliations, unreliable storytellers. Why this happens and how the nuns, led by Schigumen, broke the children of fate for years, Ksenia Luchenko sorted out TD for TD

Seryozha goes free

On Sunday, August 23, in the afternoon, 18-year-old Sergey Sh. left the gates of the St. Nicholas Monastery in Verkhoturye. He had a black plastic bag in his hands, and in him all his things. He did not have any documents with him: he did not receive a passport, and the birth certificate remained in the Sredneuralsky Convent at the Schihigumen Sergius (Romanova). At the gate he was met by Anton Kryzhanovsky, who left the Sredneuralsky monastery eight years ago. They go to Yekaterinburg.

Seryozha was never in the city, only traveling from the monastery to the monastery. I never went to the cinema, did not eat in a cafe, did not go to the subway or on the bus. He does not have a single relative. In 2005, when the boy was three and a half years, Romanov took him from an orphanage in the city of Berezovsky and issued a guardianship in the name of one of his nuns. Since then, Seryozha lived all his life in the Sredneuralsky Monastery, leaving from there only occasionally - to the monastery, to the monastery on Ganina Yama and to the clinic. They carried him, like other monastery children, by cars, accompanied by guardianship and other nuns.

From Verkhoturye to Yekaterinburg is almost four hours of journey. On the road, Seryozha is silent and looks out the window, but does not fall asleep, unlike Anton, who was drowned by a long road after a sleepless night with a flight from Moscow, where he lives. Seryozha answers questions about the Sredneuralsky monastery with hunting, but briefly, as if apologizing that he had nothing to tell: “It happened, they brought up those who talked. Someone was kicked out, someone with bow. They could say that it was necessary to put a thousand earthly bows, but then they forgave, they did less. Once he beat me with a belt, but I was very talked. He scolded and shouted - it happened. But I am grateful that I was there. Only you can’t forcefully keep there, as he does. ” Romanov is always “he”. To clarify that we are still talking about the scum, you have to ask again: "Father Sergius?" - "Yes, he."

When asked how Serezhino saw the future, he replies that they never talked about it. Romanov repeated one thing: "You will go into the world - you will die"

As a result, Seryozha graduated from nine classes even without a certificate, with a testimony, and says: “I can only seal, serve in the temple. Well, there were different obedience - I know how to help in the gardens. ”

On May 19, Seryozha was 18 years old, and soon Romanov sent him 300 kilometers to the monastery in Novoselovo. A month later, he called the Schigumen and asked him to let him go. “You will die,” Sergius told him the same thing that all the pupils who left the Middle Ural monastery heard from the Middle Ural monastery. The abbess of Barbara (Krygin), the expelled abbess of the Sredneuralsky monastery, whom Seryozha initially asked for help, sent him to the monastery in Verkhoturye, which is about 260 kilometers from Novoselov. “I am very grateful to my mother,” says Seryozha.

He left the monastery without everything that he was. The contents of the black package are the clothes that he was found in the St. Nicholas Monastery. There he was given a button phone without a SIM card, so you could call and correspond, only asking the phone from others.

So he maintained a connection with several former monastery pupils, who publicly opposed Romanov and testified that when they lived in the Sredneural Monastery in the name of the icon of the Mother of God “The Printer of the Bread”, the children were beaten there and mocked them. Three of them-Khristina Samushkin, Anton Kryzhanovsky and Daria decided-gave an interview to journalist Oles Gerasimenko for the publication of the Russian BBC service , and Anton and Christina became the heroes of the documentary film Ksenia Sobchak . This text and the film, published in July, were the first and still the main sources of information about violence against children that took place in the Sredneuralsky monastery under the confessor of the Sergius (Romanov) and the abbess Igumenye Barbara (Kryginina).

Sergey and Anton Photo: Ksenia Luchenko

In the Verkhotursky monastery, Seryozha at first even liked it, “they treated it well here, nothing forbidden.” But once the monks asked him to sign some power of attorney. According to him, the wording was this: “You have no passport, there is nothing. To deal with the apartment with money, you need to write a power of attorney. ” And then Seryozha, as he himself says, "stuck." He realized that if he signed the power of attorney, he would remain in monasteries forever, no one will know about him even by pieces of paper, he simply will not. And he wanted to "try life in the world." And then Seryozha asked for help.

Arriving in Yekaterinburg, Seryozha and Anton went to dinner at KFC. It turned out there for the first time, Seryozha hesitated for a long time when Anton leafed through the menu on the screen - burgers, twisters, nuggets. And he chose a large portion of fries and sweet donors: Assumption post, meat is impossible.

Ural fortress

The conflict of the science of the scheme of Sergius (Romanova) with the Metropolitan of the Yekaterinburg and Verkhotursky Cyril (Topic), and through it - with all the official Russian Orthodox Church, occurred in the spring of 2020, when the elder rebelled against anticoronaviral measures. Throughout his church career, Romanov (and immediately before becoming a monk and priest, he served for the murder of 12.5 years in IK-13 of Nizhny Tagil) consistently and openly preached a system of views, which is commonly called Orthodox fundamentalism.

Social views of Orthodox fundamentalists are a struggle against the TIN, passports, biometrics and digital accounting (all these are signs of an “electronic concentration camp”), traditional family, conservative bioethics (against LGBT, same -sex marriage, abortion, euthanasia, domestic violence), vaccine allocation (“fluids are introduced through vaccinations. Chips that control the consciousness ”), anti -globalism (“ globalization brings the arrival of the antichrist ”) and anti -Semitism. Their main religious beliefs are the struggle for the purity of faith against ecumenism, the apocalyptic expectations of the early end of the world and magism (when the rituals and sacred objects have power on their own). In the pantheon of the fundamentalists, Nicholas II (as a King of the Skipper) and Stalin (Avatar of the Orthodox Tsar) get along nearby. Schigumen Sergius (Romanov) consistently develops all these topics over the past 20 years, adding fresh conspiracy theories to them (“Dulles plan”, “World Wide”, “Double of Putin”, “Tower 5G”). He is one of the most charismatic and successful Orthodox fundamentalists, but far from the only one.

In 2007, there was the so -called case of the Penza Sidelski - the Orthodox group, who went to the caves in anticipation of the end of the world, away from the electronic concentration camp ( there are publications that states that Romanov’s people supplied them with products). In 2008, the Bishop of the Chukotka Diomid (Dziuban) published an appeal ... to all the faithful children of the Holy Orthodox Church, in which he accused the Moscow Patriarchate of retreating from the “purity of the creed”, the proof of which was the “justification and blessing of personal identification of citizens”, “approval of democracy”, ecumenism and so on. Diomid anathematized the leadership of the Russian Orthodox Church, the Bishop Cathedral in response deprived him in response. Now he, as far as is known, leads a small community of parishioners who remained faithful to him. In the Sredneuralsky monastery, a letter was distributed in support of Diomid, and Schigumen Sergius blessed him to sign.

Deprived of the San of the Sergius Sergius during an alternative royal procession near the walls of the Central Urals Monastery in honor of the Icon of the Mother of God “The Sporestress of Bread” Photo: Pavel Lisitsyn/RIA Novosti

The most similar to Romanova - who died in June of this year at the age of 94, Schiarchimandrite Peter (Kucher). Back in the late 90s, the coachman began to preach the rejection of the TIN, barcods, Russian passports and monarchism led by Stalin and Nikolai II. He de facto invented the “tsarboatism”-the belief that the last king made an atoning sacrifice for the Russian people-and conducted the so-called rank of popular repentance in the village of Tyninsky near Moscow before the monument to Nicholas II of the sculptor Klykov. Schiarchimandrite Peter, just as his student Sergumen Sergius (Romanov) surpassed him later, gathered a convent of the monastic community around him, which after some adventures settled in the Bogolyubovsky monastery. Children were also accepted here. And in 2009-2010, the pupils who escaped from the monastery reported cruelty. Then a criminal case was instituted, the shelter seemed to be closed, but the coachman remained the confessor of the monastery, and in 2015 even received a church order. As now about Romanov, there were rumors about the cuccker that his patrons were holding high positions in law enforcement agencies.

In many monasteries and among pilgrims, conspiracy and fundamentalist sentiments are the norm. In the Russian Orthodox Church, it is customary to treat the fundamentalists with condescension, and even with the approval of their hardness, especially given that part of the bishop sympathizes with them.

But Schigumen Sergius, thanks to his charisma, fearlessness and entrepreneurial talent, began to claim to turn into the sole leader of this amorphous, in no way designed, but of a powerful deep movement. He took from the hands of the aging coachman the banner of the main kingdom, especially since the Ural post -Soviet Orthodoxy was built on the cult of the royal family. Romanov greatly influenced the concept of sacralization of the monastery of the Holy Royal Martyrs on Ganina Yama: he was the first hegumen of the monastery and this was his first monastery (he left from there with a scandal, he was even temporarily forbidden in the service, but this line in his life again rhymes with the biography of his teacher Peter Kucher, who, before he was in Bogolyubov, was exiled from The St. Tikhonovsky Preobrazhensky Monastery in the Lipetsk region and even at one time spent the night at the station with the nuns). He built his second monastery, Sredneuralsky, just a few kilometers from Ganina's pit.

Archpriest Alexy Yakovlev, the head of the Chancellery of the Yekaterinburg diocese, one of the main official speakers on the situation with the Sredneural Monastery, to the question of what happened this spring, from where the conflict with Schigumen Sergius came: “As for the energetic, charismatic atmosphere, and in some monasteries, this is so.

The character of Father Sergius is such

The starts and the like is a problem, but it is a problem that does not require such a [radical] solution up to a moment. And beautiful people, wonderful people can do something with some excessive force. The main thing is not to bring a person at all. And the saints, we know that completely beautiful saints at times looked like scumbags. <...> What happened? A drop of patience was associated with a sharp exit, completely direct release of Father Sergius on the Internet. It used to be, of course, but not with such frenzy. <...> This, in general, is, in principle, a classic completely story, when a person with great potential, with great talents and with insurmounted passions suffered. ”

While the Schigumen on the same Internet supported the accession of Crimea, condemned the protests in Moscow and Navalny personally, at the nuns under the accordion “We will drink for Stalin!”, And argued about the “Jewish IS”, called Lenin’s mausoleum “Altar Satan”, he did not “carry” it. It “ suffered ” it only on April 26, 2020, when spokesman Sergius Vsevolod Moguchev published a preaching from the amvon in YouTube, in which the science of Sergius cursed the authorities for the closure of the temples. “No forces - neither political nor religious - can close temples and monasteries. According to the pressure of the Bogoboric authorities, our spiritual leadership, together with the forerunners of the Antichrist, referring to pseudopandemia, closes temples, covers his cowardice and cowardice, ”said Sergius.

He quoted the “protocols of the Zion sages” and urged everyone to go out, not afraid of “neither the police nor the Russian Guard”: “Go to the temples, they are not under the lords, but under God for the people of God.” The video instantly became viral.

Supporters of the science of Sergius near the building of the Yekaterinburg Metropolis Photo: Donat Sorokin/TASS

Metropolitan Kirill first reacted softly: he forbade Sergius to preach Sergius Sergius. But on May 26, Sergius published the following video - about Bill Gates, Chiping and Herman Gref. Then the metropolitan forbade him to serve. Then there were meetings of the church court, the secular world court found him guilty of the denial of coronavirus and fined him 90 thousand rubles. After the next meeting of the church court, Sergius called the Patriarch and the episcopate traitors to Vera and said that he would not go anywhere. YouTube deleted several of its videos for extremism. Sergius wrote down the appeal - in particular, opposed amendments to the Constitution, because "the slave system will be legalized through them." In the end, on July 3, the church court decided to deprive Sergius of the priest and, accordingly, the opportunity to perform canonical services.

Before that, the monastery was left by his abbess, the right hand of Sergius of Igumen Barbara (Krygin) with several sisters. On July 20, the Verkhnepyshminsky City Court of the Sverdlovsk Region found Sergius guilty under Article 20.3.1 of the Administrative Code of the Russian Federation (excitement of hatred or enmity, as well as humiliation of human dignity) and fined another 18 thousand rubles. Sergius continued to record the videos in which he cursed President Putin and Patriarch. About two thousand people gathered on the procession in the Sredneuralsky Monastery on the day of the execution of the royal family, ten thousand for the official diocesan procession.

On August 16, Metropolitan Cyril declared the schismatics of all the Orthodox, who continues to go to services to the Sredneural Monastery and participate in the sacraments committed by the former sciences devoid of a dignity.

When asked what will happen to Sergius and the Sredneuralsky monastery, Archpriest Alexy Yakovlev says that no one plans the power seizure of the monastery: “Imagine, riot police that drags poor children, dripping blood ... a bunch of people. How can this be done? <...> They will still sacrifice themselves - martyrdom and the like. ” And he adds that “such an impression, someone continues to help, support it intensely there. Much depends on money. ”

He assumes that the process will be long, but most likely, the split will come to naught in a natural way gradually: the sponsors will disappear, over time, “feeding” will stop over time - fewer people will come to the monastery from different cities of Russia, because “people oscillating need to explain that what is happening is nonsense and danger to the soul, for the body.”

He admits that in the last annual report to the diocese, which surrendered the Middle Ural Monastery, there were officially 180 inhabitants. But this is not counting the children, those nuns who were tonsured without the knowledge of the metropolitan, residents of distant monastery and so on. Therefore, the figure of 500 people remaining in the monastery even after the departure of the abbess with several nuns called Sergius called, it seems quite real.

The temple of God

The next day, Seryozha and Anton again go in a taxi - to the Sredneuralsky Monastery, where the screamed by the San Schihihumen was barricaded. There, an investigator of the IC of Russia in the Sverdlovsk region Victoria Vetluzhsky is already waiting for them. She arrived at the monastery for another reason, but agreed to be present at how Serezha takes her documents in order to exclude the risk of possible emotional pressure. Seryozha is worried all the way, goes red spots, but tries to hide this excitement. Anton is also nervous: the last time he was put out of the Sredneuralsky monastery literally behind the scruff, when he came there with Olesya Gerasimenko and Christina Samushkina.

At the bend to the monastery from the Serov tract, a barrier is installed. Near him in a black car, a strong man of about 50 years with a long beard is on duty - a look of Wahhabitsky rather than the Orthodox. He examines every approaching car and decides whether the barrier can be raised. “All these men do not even have a license for security activities,” Seryozha comments with the knowledge. In order not to provoke, a taxi passes a little further along the path and parks just on the side of the road. “There is no need to create a conflict,” says the investigator, who came to the barrier to take Seryozha, accompanied by a gloomy, a young nun with rosary, explaining why she could not take a correspondent of TD to the territory of the monastery. “I will return it to you safe and preservation, with documents,” she promises in response to the questions of the nervous Anton. Seryozha was not for almost an hour. During this time, it became obvious that the monastery was lively traffic: the barrier rose and fell ten times. Некоторые машины бородач осматривал как таможенник — открывая заднюю дверь. Два раза проехали священники: раскольник-схиигумен плотно общается с коллегами.

Охранник у въезда в Среднеуральский женский монастырь в Свердловской области Фото: Павел Лисицын/РИА Новости

Пешком с монастырской территории вышли две пожилые паломницы с мальчиком лет пяти, спросили, не подвезем ли мы их в город.

— Мы из Воронежа приехали крестить Борю у отца Сергия.

— А вы знаете, что ему епархия запретила служить?

— Ну он нас только благословил на крещение, а крестил другой, крестил тоже отец Сергий, но иерей.

— А там, в монастыре, есть еще священники?

- Certainly. Знаете, отец Сергий сохраняет апостольскую церковь. Апостольскую церковь даже патриарх Кирилл не сохранил. Он отменил соборность, поместные соборы. Православие как таковое стало не совсем корректным. И еще есть момент, связанный с пандемией. Когда приходишь на причастие, они после каждого протирают спиртом. Вместо кагора спирт теперь идет. And all. Батюшка, который так делает, не верит в Бога. В храме всегда были и со СПИДом, и с туберкулезом — толпа идет, и никому ничего не передается. Это же храм Божий!

В конце концов из-под шлагбаума выехала маленькая черная машинка, из которой вышли следователь и Сережа, в пакете он нес документы и их опись — СНИЛС, свидетельство о рождении, медицинская карта — полный комплект тех бумаг, которые получает на руки выпускник детдома.

«Нас мало»

Ту же проповедь схиигумена от 26 апреля, которая стала «последней каплей» для епархии, посмотрела Дарья Реш. Она давно и успешно занимается научной карьерой на Западе и живет с мужем и ребенком в Европе. «Каждый из нас после монастыря попытался встать на какой-то маленький здоровый участок внутри себя и построить новую жизнь», — говорит Дарья. Но потом случилась пандемия и изоляция. «Я помню вот это чувство, что ты находишься в тишине, и в этой тишине начинают прорастать чувства контакта с той реальностью, которая была забыта. Вся эта русская реальность стала прорастать. Возникло ощущение, что плотно закрытая дверь не так уж хорошо закрыта. И тут появилось это его видео. Там ведь дело было не в том, что он патриарха и президента проклял, — он проклял нас всех. Вот это его “Все вы прокляты, вы и род ваш”, было настолько ужасно это слышать. Когда я уходила из монастыря, то он меня тоже проклял, спокойненько так пообещал мне, что я на коленях приползу к нему в инвалидной коляске».

То же самое произошло с Христиной, Антоном и другими бывшими воспитанниками Среднеуральского монастыря, которые много лет почти не общались друг с другом, а некоторые и не были знакомы между собой. Появились группы во «ВКонтакте», Христина Самушкина записала видеообращение.

«Мы держали связь какое-то время, частично, кто-то с кем-то, но в основном нет, потому что каждый пытался это забыть, — рассказывает Антон Крыжановский. — Это как, знаете, люди, которых держат в заложниках, они освобождаются и больше никогда друг с другом не общаются. Здесь примерно та же самая ситуация, и каждый этот факт своей биографии пытался стереть. <…> Я вышел на Христину, мы с ней списались, и мы стали вдвоем, в общем-то, практически единственными людьми, которые сказали об этом открыто и без анонимности. Когда ты один, тебе тяжело. Когда вас хотя бы двое, то попроще».

Так в противостоянии Сергия и РПЦ появилась еще одна тема — монастырские дети и насилие. Свидетельства в СМИ бывших воспитанников Сергия, покинувших монастырь 8—10 лет назад, о том, что над ними издевались и били их, оказались совершенно непредвиденной проблемой как для епархии, так и для монастыря и для государственных органов.

«Я не удивлюсь, если это есть, но это должно быть расследовано, — говорит Алексий Яковлев в ответ на вопрос, было ли насилие над детьми в Среднеуральском монастыре. — Те люди, которые выступили в фильме Ксении Собчак, они проявились вот именно таким макаром в этот только момент, не раньше. Я никогда не видел таких заявлений, таких обращений в епархию». (Несмотря на то что первые публикации и заявления в прокуратуру появились еще в 2016 году.)

Екатеринбургская епархия после появления фильма опубликовала номер телефона, по которому могут обратиться те, кто пережил насилие в Среднеуральском монастыре или стал его свидетелем. «С того момента, когда это было опубликовано на сайте, таких обращений не было. <…>По какой причине, мы можем гадать. Они могут не доверять Екатеринбургской епархии. <…> А может быть, они не пришли, потому что такого не было, нет таких людей, которые были у Собчак», — говорит протоиерей Алексий.

В трапезной на территории Среднеуральского женского монастыря Фото: Павел Лисицын/РИА Новости

Уполномоченный по правам ребенка в Свердловской области Игорь Мороков рассказывает, что тоже впервые услышал о насилии над детьми в Среднеуральском монастыре из фильма Собчак. И его первая реакция была — не поверил. Он был в монастыре несколько раз. В 2014 году в его ведомство пришло письмо от журналистки Раисы Ильиной, которая требовала проверить, что происходит с детьми в обители. «Мы посмотрели условия, в которых они учатся, мы встречались с детьми, с ними поговорили, повстречались с Сергием, разговор был, каким образом все это организовано», — рассказывает Мороков. Впечатления были «нормальные», замечаний не было.

«У меня при всех моих посещениях, всего было 5-6 посещений, не возникло вопросов. Я и с детьми разговаривал, и со взрослыми, — говорит Мороков. — У меня не было оснований для тревоги. Правда, ну ни одного даже повода задуматься, что что-то плохо. Если мы с вами говорим о выполнении всех требований, реализации либо нарушении прав, у меня оснований обращаться в прокуратуру нет. Я смотрел, как они питаются, я видел, где они живут, какие у них учебные пособия. И митрополит Екатеринбургский и Верхотурский Кирилл совершенно правильно сказал: “Давайте ситуацию эту делить. Сергий — это одно, а все остальное, все дела, какие ведутся в монастыре, — это другое”».

Как и представители епархии, Мороков говорит, что все рассказанное Антоном, Христиной и Дарьей относится к концу нулевых годов. Открытых свидетельств, что насилие над детьми происходило и дальше, не существует.

«Мы втроем и остались, — говорит Антон. — Потому что остальные как-то потихоньку все отпадают. Кого-то запугали, кого как. В основном запугали, конечно. А мы остались, такие долбанутые на голову, которых уже ничем не запугаешь. Мы уже прошли и травлю, и хейт, и все на свете».

Дарья говорит, что очень хорошо понимает тех, кто отказывается выступать публично. У многих в монастыре остались родные — мамы-монахини, сестры и так далее. Кто-то до сих пор находится в эмоциональной зависимости от схиигумена Сергия и игуменьи Варвары. Но многие просто не хотят, чтобы монастырское детство определяло их дальнейшую судьбу, влияло на их отношения с людьми. «Это же ужасный комплекс, что все свое детство ты провел в очень странном, отвратительном месте, — рассказывает Дарья. — Появляется чувство вины, что ты из каких-то низов. Сейчас идет двойная волна хейта. Фундаменталисты и им сочувствующие говорят: “Да это все неправда, дети врут. Вот они сейчас хайпуют, им, наверное, заплатили”. А интеллигенция говорит: “Это люди, попавшие в обстоятельства, из которых сложно выбраться, маргинальные, необразованные, у них у самих склонность к садомазохизму”. Получается двойное неприятие».

Ключевые свидетели

Когда расследования Собчак и Би-би-си еще не были опубликованы, но уже стало известно, какой именно материал им удалось найти, некоторым бывшим монастырским воспитанникам позвонил протоиерей Максим Миняйло — председатель Екатеринбургского епархиального отдела по взаимоотношениям с обществом и СМИ. Он просил ему тоже все рассказать и предлагал помощь. Они рассказали и получили, как им тогда казалось, моральную поддержку.

На вопрос ТД, может ли епархия как-то помочь таким пострадавшим от монастыря, как Сережа, одиноким сиротам, которым нужна поддержка, протоиерей Алексий Яковлев ответил: «Я думаю, что епархия могла бы помочь. Я примерно представляю себе ресурсы Екатеринбургской епархии. У нас сильный социальный отдел, там есть хорошие психологи. Потом есть несколько приходов, которые могут помочь этим людям как-то адаптироваться к этой жизни, такая адаптация им очень сильно нужна».

Протоиерей Максим Миняйло во время пресс-подхода по итогам заседания церковного суда по делу схиигумена Сергия (Николая Романова) в Екатеринбурге. Епархиальный суд в Екатеринбурге лишил схиигумена Сергия сана Фото: Павел Лисицын/РИА Новости

О том, что протоиерей Максим Миняйло предлагал помощь, Антону напомнила его подруга, тоже бывшая монастырская воспитанница, которая отказывается от публичности. Думая, как устроить Сережину судьбу, он позвонил отцу Максиму и таким образом сообщил ему, что Сережа с ним в городе. Миняйло стал кричать, что Антон поступил безответственно, забрав Сережу из Верхотурья, «сорвав бедного парня с места», что Сережа не может сам принимать решения, потому что умственно неполноценный и ему лучше всего было остаться в монастыре. На следующий день он написал Антону в ватсап, что «по благословению митрополита Сергей может в любое время вернуться в Верхотурье и находиться там, не будучи ни монахом, ни послушником» (скриншот есть в распоряжении редакции).

Сережа тем временем за три дня получил паспорт. В миграционной службе его личность подтвердили Антон и еще одна бывшая монастырская воспитанница. Его протестировали специалисты благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» и пришли к выводу, что уровень его образования — третий-четвертый класс общеобразовательной школы при полностью сохранном интеллекте.

Read also Саша и потерянное детство

«Эти люди украли у него будущее, — говорит президент фонда Елена Альшанская, которая поддерживает “группу взаимопомощи” монастырских детей. — Да, у него были проблемы со здоровьем и обучаемостью. Но все это было исправимо, нужно было просто прилагать усилия. Теперь, при нулевой социализации, ограниченном кругозоре и жизненном опыте, непонятно, будут ли у Сережи силы и мотивация, чтобы как-то вернуть себе жизнь. Это может закончиться печально. Для него обычная жизнь в социуме может оказаться непосильной ношей. Точно так же как наших детей, которые прожили всю жизнь в детских домах, снова тянет в какие-то коллективные формы существования, такие как тюрьма и армия. Я не верю, что органы опеки ничего не знали о ситуации, если у него не было паспорта до 18 лет, ему не делали прививок, он не получал необходимую при его хроническом заболевании терапию, потому что опекун писала отказы, если он при сохранном интеллекте шел по программе восьмого вида (программа коррекционных школ. — Прим. ТД )».

Елена тоже звонила за помощью протоиерею Максиму Миняйло. Она просила найти Сереже и Антону жилье на несколько дней в Екатеринбурге, пока они разбирались с документами: при отсутствии у Сережи паспорта с этим были проблемы. Но протоиерей Максим «послал, сказал, что он занят и у него нет никакой возможности вникать».

В случае если Сережа даст показания следователю или заговорит публично, он превращается в важного свидетеля того, что происходило в монастыре с сиротами совсем недавно. Одна из таких свидетельниц уже передумала: и Дарья, и Антон, и Елена Альшанская рассказывают о ровеснице Сережи, которая была готова давать показания следствию и рассказывать СМИ о побоях и издевательствах в монастыре, но после разговора с игуменьей Варварой (Крыгиной) передумала и теперь «говорит чужими фразами, как робот».

Протоиерей Алексий Яковлев на вопрос, слышал ли он что-нибудь об этой истории или о том, что игуменья Варвара пытается влиять на бывших монастырских детей, ответил, что ему ничего об этом не известно.

Президент благотворительного фонда «Волонтеры в помощь детям-сиротам» Елена Альшанская Фото: Михаил Почуев/ТАСС

Игуменья Варвара и ее сестра монахиня Нина создавали монастырь вместе со схиигуменом, они были с ним еще на Ганиной Яме. В отличие от него, они имеют высшее образование и даже кандидатскую степень по психологии, так что трудно предполагать, что они как минимум не знали, что происходит с детьми. Они могли бы стать главными свидетелями и подтвердить или опровергнуть обвинения, в том числе и в свой собственный адрес, но журналистов к Крыгиной не пускают. Нежелание давать комментарии протоиерей Алексий Яковлев объясняет так: «Это поведение человека, который потерпел сильное потрясение, в том числе и духовное, в своей жизни, и поэтому молчит. <…> Объяснить это молчание можно по-разному. Я общался с матушкой Варварой по какому-то деловому вопросу, буквально сколько-то времени назад, по телефону. И я слышал человека, которому тяжело говорить». То же самое говорит другой влиятельный в епархии священнослужитель анонимно: «Разочарование в своем духовном отце — это огромное потрясение».

Вроде бы Крыгина живет в Ново-Тихвинском женском монастыре, но своих бывших воспитанников почему-то принимает на Ганиной Яме. По непроверенной информации, митрополит Кирилл брал ее с собой в Ярославль на празднование Толгской иконы Божией Матери — если это так, то получается, что он предпочитает держать ее перед глазами.

ТД удалось получить прямой мобильный номер игуменьи Варвары и позвонить ей. Разговор занял 10 секунд: «Я никакие комментарии не даю. Goodbye". Бывшие воспитанники говорят, что она начала обзванивать их и предлагать отозвать показания тем, кто уже дал их следователю, и не давать тем, кто еще не успел. А вместо этого собраться всем вместе, высказать свои обиды и прийти к прощению.

Монастырь и дети

Сейчас в Среднеуральском монастыре во имя иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» находится 17 несовершеннолетних. Из них 12 с родителями и пять под опекой у монахинь. Сколько еще детей может быть в скитах — неизвестно. В монастыре никогда не было официально оформленного приюта. Дети в основном оказывались там с мамами, которые приезжали к отцу Сергию пожить и очень быстро становились монахинями. Некоторых, как Христину или Антона, родители сдавали по доверенности. На таких сирот, как Сережа, оформляли опеку монахини.

Елена Альшанская рассказывает: «Я говорила со многими ребятами, которые там были под опекой. Кто-то общался с опекуном только при посещении органов опеки или медицинских учреждений, они даже не помнят фамилию своего опекуна. Другим повезло больше — и у них складывались какие-то отношения. Это не опека, детей просто сдали в монастырь. И я не верю, что органы опеки не знали, в какой системе координат живут дети, не замечали отсутствие у них документов и специфическое отношение к медицине. Как это можно было не заметить? Большой вопрос, как органы опеки отдают ребенка в монастырь, человеку, который не был ему близким родственником. Выбор религиозного пути — это сознательный выбор человека. Имеют ли органы опеки право делать его за чужого ребенка, который и так много потерял? Причем не просто религии, в которой его крестят, но всего жизненного пути».

Дети на территории Среднеуральского женского монастыря в честь иконы Божией Матери «Спорительница хлебов» Фото: Донат Сорокин/ТАСС

Все монастырские дети формально на семейном обучении: учились в монастырской школе, а аттестацию проходили в Свято-Симеоновской гимназии в Екатеринбурге, у которой есть государственная лицензия. Теперь родителям предлагают перевести детей на очную форму обучения в гимназии, предоставив справку о том, к какому приходу принадлежит семья, и письменно пообещав не принимать участия в литургической жизни Среднеуральского монастыря.

Read also «У властей должно портиться настроение, когда к ним приходит уполномоченный по правам ребенка»

«Кесарю кесарево, а Богу Богово, — говорит Игорь Мороков. — Мое — это кесарево, то есть государственные гарантии ребенку на получение образования, на обеспечение социального обслуживания — на все, о чем говорится в Конвенции о правах ребенка. Наша задача сегодня — если они там остаются, если продолжается их там проживание, а это их право, по Конституции человек может сам определять, где ему проживать, как воспитывать детей, — определиться, как дети будут продолжать образование. Вот этим сейчас занимаемся вместе с органами опеки и попечительства».

Стратегия епархии — доказать, что проблема только в личности Сергия, что он — случайность, досадное недоразумение, старец, который сошел с ума. И что его личное сумасшествие на теме жидомасонов и мирового правительства — это только слова, глупости, неповиновение церковным властям. А монастырь под управлением игуменьи Варвары был и остается «нормальным», его можно вернуть и оставить все как было, только без схиигумена Романова, без его «заносов» в интернете. А заодно забрать построенные им здания и перераспределить финансовые средства от оставшихся спонсоров и паломников.

Часть 2 статьи 117 УК РФ предусматривает за систематическое истязание несовершеннолетнего наказание от трех до семи лет лишения свободы. Казалось бы, если Сергия осудят по этой статье, епархии это будет даже на руку: из колонии пришел, в нее и отыдет.

дети дети-сироты опека религия церковь