Наказание вечностью

«Цирцея» Мадлен Миллер: книга на выходные от Екатерины Писаревой

ОТ РЕДАКЦИИ

Раз в неделю по пятницам Екатерина Писарева, главный редактор книжного сервиса MyBook, включающего 260 тысяч изданий и 50 тысяч аудиокниг, будет со знанием дела рассказывать не просто о самых любопытных новинках 2020 года, но и выбирать те из них, которые можно прочитать быстро и с удовольствием.

Американка Мадлен Миллер, филолог-классик и шекспировед, стала известна читателям благодаря громкому дебюту — ее роман «Песнь Ахилла», повествующий о трагической любви между двумя троянскими героями, стал событием в литературном мире.

Судьба ее нового романа «Цирцея» еще более завидна — он уже переведен на 30 языков (перевод на русский — Любовь Тронина), продан тиражом более миллиона экземпляров,

а права на его экранизацию выкуплены компанией HBO.

Но о чем же он и чем он интересен?

Миллер вновь обращается к античности — столь ею любимой и освоенной. В этот раз она дает голос той, что веками существовала на периферии читательского внимания. Цирцея (или Кирка) была упомянута в мифах мельком, о ней вскользь говорил Овидий в своих «Метаморфозах», но запомнилась она благодаря Гомеру — Цирцея стала одним из препятствий на пути домой Одиссея и его команды. Гомер описывал ее как «богиню ужасную с речью людской» — она превращала путников в свиней, казалось, без всякой на то причины. Миллер же попыталась размотать нити древней истории и показать, что могло происходить на самом деле — и кем была таинственная колдунья Ээи.

Автор погружает читателя в мир, знакомый с детства по мифам Куна и гомеровским эпосам. Интерес к античности не угасает — каждый год появляются новые трактовки известных историй: от Колма Тойбина и его «Дома имен» (в котором он рассматривал историю глазами Клитемнестры и Ореста) до Стивена Фрая, пересказывающего мифы. Миллер словно заимствует язык Гомера и пропускает через себя — получается изящная вязь, ручная работа. Образность, с которой она описывает окружающий мир, удивительна. А архаичность здесь очень современна и уместна — словно идеальный наряд на костюмированном балу.

Миллер рассказывает историю Цирцеи с самого детства. Ее мать — коварная и прекрасная нимфа Персеида — покорила Гелиоса своей красотой и дерзостью. Родила ему детей — но Цирцеей осталась недовольна («сделаем кого-нибудь получше») и сразу же потеряла к ней интерес, отдав ее на воспитание многочисленным теткам. Так и росла героиня, обделенная родительскими вниманием и теплотой, — забытая, лишняя, никому не нужная.

Боги всегда были плохими родителями, да и вообще персонажами сомнительных моральных качеств.

Если смотреть на древнегреческую мифологию современными глазами, то кровь застывает в жилах: Зевс насиловал и убивал, братья и сестры делили друг с другом ложе, пьянствовали и кутили, строили козни смертным и ни во что не ставили их жизни. Но были и те, кто им покровительствовал и даже их любил, — такой была Цирцея.

Во имя любви Цирцея совершает свой первый колдовской обряд — чтобы сделать возлюбленного богом, равным ей. Но тщеславный смертный разбивает ей сердце сразу же, как только получает силу и власть — Цирцея была нужна ему как пропуск в высшее общество. И когда ее наказывают за колдовство и ссылают на дальний остров Ээю, она смиренно принимает решение богов, как принял свою участь Прометей.

Вместе с Миллер мы наблюдаем за тем, как растет и взрослеет героиня, но все еще смотрит детскими глазами на несправедливость вокруг. Цирцея — не только колдунья — она созерцательница. Она оказывается в гуще событий, сама того не желая, — просто не умея противостоять миру и говорить другим «нет». Пройдут сотни лет, прежде чем она изменится и обретет свою силу.

Миллер реконструирует личную историю героини, пропуская ее сквозь призму фемповестки. Автор показывает, как постепенно формируется характер. Ее Цирцея становится самостоятельной личностью, не зависящей от мужчин и чужого мнения. Она совершает ошибки — и сама же их исправляет, она выбирает людей, которых допускает в свою жизнь и сохраняет в памяти. Она теряет тех, кому открывает сердце, и не отчаивается. Она учится быть хладнокровной и беспощадной.

Главное желание Цирцеи — познать саму себя, обрести смысл жизни и свободу. И если в начале романа мы видим слабости и сомнения Цирцеи в своей божественной природе, то к концу она полностью принимает свою инаковость и готова пожертвовать вечностью, чтобы от нее избавиться.

Вечная жизнь для нее — не подарок судьбы, а мучительное наказание — видеть, как будут стареть и умирать дорогие ей люди. Ради них она готова бросить вызов богам.

Очевидно, что для Миллер важно не только показать, но и объяснить поступки своих героев. Они ничего не делают просто так — за каждой агрессией, за каждым сомнительным решением стоит мотив: кто-то рождает чудовище, чтобы его прославляли, а кто-то приезжает к любовнице мужа, чтобы спастись.

Миллер умело заигрывает с читательскими ожиданиями, чтобы их не оправдать. Делает героиню свидетельницей важных событий — от наказания Прометея до рождения Минотавра. В финале автор даст список персонажей, чтобы познакомить читателей с теми, кого упоминает в своей истории. Множество известных имен всплывут на страницах романа: Медея и Ясон, Пасифая и Минос, Ариадна и Тесей, Телемах и Телегон, Гермес и Афина, Дедал и Одиссей. Последние станут важными людьми в жизни героини.

Автор показывает мир, очень похожий на наш: где одинокая женщина — это легкая мишень, где красота и коварство ценятся больше, чем все остальное, где люди пользуются друг другом, ничего не давая взамен. В мире «Цирцеи» все очень человечны и уязвимы, даже боги. Парадокс, но, кажется, своим романом Миллер обессмертит героиню, которая только и мечтала, что избавиться от вечности.