"Авторитаризм – не такая простая штука". Беларусь и женский протест

Женские марши по субботам стали знаком и правилом протестного движения в Беларуси. Если в начале протестов силовики старались не задерживать женщин, то сейчас их хватают с той же жестокостью, что мужчин. В субботу были задержаны 430 человек, в том числе известная активистка протеста, 73-летняя Нина Багинская. В воскресенье в Гродно ОМОНовцы тащили по асфальту беременную. Женщины становятся в “сцепку”, срывают маски с силовиков и отбивают у них задержанных.

Ваш браузер не поддерживает HTML5

Женский день. Богема на баррикадах

О женской составляющей протестов в Минске и других городах Беларуси – в интервью с Ольгой Шпарагой, соосновательницей независимого Европейского колледжа Liberal arts в Минске, исследователем и участницей Фем группы Координационного совета. О пытках и солидарности на улицах белорусских городов, о "несогласном обществе с женским лицом", о деле художницы Надежды Саяпиной и о неожиданной роли картины “Ева” Хаима Сутина в консолидации протеста.

– В белорусском протесте обращает на себя внимание его большая женская сила. Не говорю о фигурах Колесниковой и Тихановской, есть такая великая женщина, как Нина Багинская, практически народный символ. Мы наблюдаем за огромным политическим театром, где женщины играют свои поразительные роли. Чем это можно объяснить?

Активистка Нина Багинская (справа), женский марш

– Есть несколько причин. Одна связана с фигурой кандидата Виктора Бабарико, который попал три месяца назад в тюрьму (в воскресенье дочь Бабарико – Мария –​зачитала в ютьюбе обращение отца к протестующим – Прим.РС). Он поддерживал в Беларуси площадки, связанные с культурой: независимый театральный фестиваль ТЕАРТ, частично фестиваль "Листопад", большое пространство ОК-16 на улице Октябрьской, галерею Арт-Беларусь. Кураторки, арт-менеджерки – женщины – реагировали в знак солидарности с Бабарико. В целом женщины всегда были активны, они работают в НКО, в социальных, культурных, экологических проектах. Еще одна важная причина связана с коронавирусом: поведение Лукашенко и в целом кризис системы здравоохранения, эрозия социального государства поставили под вопрос базу женской поддержки, которая у Лукашенко всегда была. Это женщины в этой сфере, связанные с заботой: и те, кто эту заботу оказывают, и как уязвимая группа.

Поведение Лукашенко и кризис системы здравоохранения поставили под вопрос базу женской поддержки, которая у Лукашенко всегда была

Лукашенко по-хамски всеми способами эту группу уничтожил. Это большая мобилизационная группа. Я бы две причины выделила: активистки, которые находились в тени и вышли на сцену вокруг новых лидерок, и социальная группа, которую Лукашенко разрушил своей реакцией на коронавирус.

– Наблюдая за Беларусью со стороны, человек, не слишком разбирающийся в ее реалиях, скажет, что Беларусь – тоталитарная страна с тоталитарным лидером. Но это страна с развитой интеллектуальной сетью, университетская, с высоким уровнем коммуникации с Европой, студенчество, которое ездит туда учиться. Мария Колесникова – музыкант, которая много лет работала в Германии, потом вернулась, она, как и Тихановская, показывает пример европейского поведения. Понадобился социальный толчок, чтобы это стало заметно?

Дворец искусства, Минск

– Хочется так сказать, но не хочется преувеличивать. Разные исследования показывали, что мобильность, связанная с поездками в европейские страны, не такая большая. Я бы говорила о влиянии интернета, о горизонтальной коммуникации, о вовлечении людей не только за счет поездок, обменов, а за счет информации о европейских странах, интереса к тому, что там происходит, поиска альтернатив. Причем не только и не столько политических альтернатив, сколько связанных с повседневной жизнью, с участием в ней. Граждане и гражданки нашей страны видели, как в других странах активизируются в последние десять лет. Думаю, для них это было важным образцом.

– Каждый раз после маршей приходится читать в соцсетях, как людей избивают, пытают, каким ужасным издевательствам подвергаются во время задержаний, женщины не исключение. Сообщения об изнасилованиях, о психологических унижениях по гендерному признаку, когда женщин заставляют снимать белье, когда специально бьют по гениталиям и мужчин, и женщин. Существует ли правозащитный и юридический контроль над этими процессами? Готовы ли люди говорить о пытках именно сексуальных, по этому принципу?

– Правозащитные организации занимаются этой проблемой, целый ряд, в частности, правозащитный центр организации "Весна" и другие. Можно на сайте "Весны" следить за информацией. (18 сентября задержана координатор "Весны" Мария Рабкова – Прим.РС).

Когда люди идут в медицинские учреждения освидетельствовать, что они подверглись пыткам, власти это используют, чтобы завести уголовные дела

Собирать информацию о пытках, в том числе сексуального характера, очень сложно. Что делают власти, когда люди идут в медицинские учреждения освидетельствовать, что они подверглись пыткам? Это используется, чтобы завести на этих людей уголовные дела за то, что они участвовали в несанкционированных акциях протеста. Это осложняет сбор информации. Второй аспект, и его обсуждают правозащитники: не все люди информированы о правозащитных организациях, о том, что можно защищать свои права. Правозащитные организации пытаются на это реагировать в настоящем прямо-таки времени. Сейчас проводятся тренинги, как документировать случаи пыток, как находить пострадавших, как способствовать тому, чтобы люди давали показания, участвовали в расследовании пыток и защищали самих себя. Это вызов, на который гражданское общество пытается отвечать.

Протест в Минске 6.09.20

– Вы с коллегами-преподавателями ходите на суды, организовываете какие-то акции в поддержку задержанных?

– Могу рассказать о деле Ирины Сухий, это одна из лидеров в экологическом сообществе. Она отсидела пять суток, я была на ее суде. К ней вломились домой, задержали. Через несколько дней прошел суд, и она уже была в тюрьме. Она по скайпу участвовала в суде, помещение было небольшое, не уместились все желающие ее поддержать. Суд проходил с нарушением всех процедур. К примеру, свидетель, которого очень сложно назвать свидетелем, видимо, он сотрудник КГБ, присутствовал все время в течение процесса. Дело сфабрикованное: в этот день, 3 сентября, Сухий вообще не было в городе, а ей вменялось участие в митинге. В результате дело было пересмотрено, ей дали пять суток, потому что, видимо, совсем все было шито белыми нитками. Но под эту сурдинку они успели еще сделать обыск у ее дочки, которая тоже в арт-сообществе, приходили в общественную организацию, в которой Сухий работает. Задержания обычно сопровождаются еще и действиями в отношении других участников и участниц организации, или каких-то коллег и колежанок.

– Эти организации пытаются закрывать? И на каком основании?

– Был рейд по общественным организациям, которые получали зарегистрированную помощь от европейских фондов, и проверки коммуникаций с этими организациями на предмет этой помощи – это давление. Возможно, попытка еще какую-то часть полученных денег отжать. Но прежде всего это, конечно, угроза общественным организациям.

– Человека схватили на протестном митинге, привезли его в кутузку, а потом суд. К чему приговаривают людей?

– Либо штраф, либо это могут быть сутки – несколько суток. Вот Надя Саяпина 15 суток получила. Есть также практика: после 15 суток суд проходит вторично, и вам дают еще 15 суток. Сейчас несколько членов Координационного совета уже в который раз отбывают за одними сутками другие. Какую-то группу людей обвиняют в участии в несанкционированных митингах, но хотят обвинить в организации, и тогда это уже уголовная статья, возможность на несколько лет человека посадить.

– О деле художницы Нади Саяпиной. При каких обстоятельствах она была задержана, что ей вменяется? Известно, что в России ее коллеги подписывают коллективное письмо в поддержку.

– Это письмо возникло в Беларуси, но оно сразу стало международным, современное арт-сообщество ведь не локальное. Надя получила 15 суток за то, что участвовала в несанкционированном мероприятии, в акции у стен Дворца искусства в центре города. Это была организованная группой художников акция, на которой показывались фотографии с побоями людей, которые пережили пытки с 9 по 11 августа. Там участвовало большое число художников, арт-критиков, стояли в цепи с распечатанными фотографиями. Наде Саяпиной дали 15 суток за участие в этой акции.

Художница Надежда Саяпина

– Одно из предложений Светланы Тихановской – превратить Координационный совет в широкое общественное движение. Как эта идея может воплотиться?

– Уже запускаются какие-то формы поддержки совета, верительные грамоты от общественных организаций. То, что мы видим сейчас в Беларуси, не только в Минске, а по всей Беларуси, – это множество форм самоорганизации. Есть данные, что сейчас по всей Беларуси создано 1155 дворовых чатов, в каждый из которых входят от 500 до 2 тысяч человек, это только одна из форм, и результатами этой работы являются активность во дворах, походы на митинги группами.

Когда люди идут на митинг, потом возвращаются, милиция пытается брутально с ними обойтись, поэтому важно ходить сообща

Есть проблема: когда люди идут на митинг, потом возвращаются, милиция пытается брутально с ними обойтись, поэтому важно ходить вместе. Но есть много и других форм активных действий в трудовых коллективах, в университетах, и это разные группы. Разные люди, разные сообщества рассматривают Координационный совет как представительный орган белорусского общества и хотят, чтобы такое движение играло свою роль. Понятно, что это децентрализованный протест, и Координационный совет тоже децентрализованная площадка, где есть разные группы, но это форма поиска разных инструментов взаимной поддержки.

– Есть такая информационная картина, что белорусские рабочие забастовали было, а теперь рабочий протест захлебнулся. Судя по тому, что вы говорите, это не совсем так, протест переходит в другие формы?

– Да. Периодически можно получить информацию, что люди используют способы итальянской забастовки, ищут другие механизмы, если невозможна открытая забастовка. Поскольку суды проходят над лидерами стачкомов, и тут есть со стороны властей реакция, нужно искать другие формы.

Протест в Минске 6.09.20

Если вспомнить активные действия профессиональных групп: например, музыканты после избиений 9 августа с 12 августа чуть ли не каждый день пели у филармонии. Там собирались люди из разных музыкальных сообществ. Власти через десять дней стали за это преследовать отдельных людей, и теперь они поют в метро, в шопинг-моллах. Вдруг в какой-то момент мы слышим их песни. В разных местах, в кафе организуются выставки. Рядом у меня кафе "Зерно", в котором проходит выставка "О росте коллективного самосознания". В университетах: на философском факультете как раз итальянская забастовка – студенты, преподаватели не приходят на занятия, идет борьба с руководством. Спортсмены – мы видим чуть ли не каждый день их заявления. Было видеообращение 90 белорусских футболистов. Такие заявления мы видим от разных коллективов, и это тоже форма солидаризации профессиональных групп.

– Ожидали ли вы еще в середине июля, что протест будет таким массовым, стойким, последовательным? Что он покажет убежденность общества: перемены должны быть, власть утратила доверие народа, причем во всех его слоях?

– Не ожидали. Где-то с середины июня, наверное, когда началась история с "Евой" Хаима Сутина, "евалюцией", появились признаки активности. Но то, что это приобретет такой размах… Были иллюзии, когда люди стали выходить массово, что мы быстро все разрешим. Потом увидели, что консолидированный авторитаризм – это не такая простая штука, так просто с ним не разберешься, нужна настойчивость. И стало заметно, что люди перестраиваются и готовы продолжать. При всем ужасе от пыток, от поведения властей, есть радость от солидарных действий всего белорусского общества. Не только в Минске. По официальному заявлению властей, 28 маршей было по всей Беларуси в прошлые выходные. За эти 26 лет белорусское общество продвинулось вперед, изменилось отношение к насилию, к пониманию своей гражданской позиции, произошло осознание себя как граждан, живущих в этой стране. А вот власть застряла в точке 26 лет назад и не хочет никуда двигаться. И эта пропасть, которая образовалась… Ну, можно падать туда, в тюрьмы, но люди не хотят, будут сопротивляться этому всеми силами.

– Расскажите, какую роль сыграла "Ева" Хаима Сутина?

"Ева" Хаима Сутина, 1928

– "Ева" – это картина 1928 года, которая принадлежит к коллекции так называемой Парижской школы. Эту коллекцию покупал Белгазпромбанк, когда директором его был Виктор Бабарико. Она была публично выставлена в галерее "Арт-Беларусь", во Дворце искусства, а галерея "Арт-Беларусь" – это пространство, которое вел Белгазпромбанк. Это прекрасная коллекция. Это художники, которые в начале ХХ века уезжали с территории Беларуси, многие еврейского происхождения. Самый известный – Шагал, конечно же, Хаим Сутин – тоже известный художник. Власти накануне ареста Бабарико арестовали коллекцию. Это было, видимо, предупреждение. Через несколько дней был арестован сам Бабарико. В связи с арестом коллекции активизировалось артистическое сообщество, символом его стала работа "Ева" Хаима Сутина. Она стала символом, движущей силой женского движения и протестов. Я говорила уже, что как будто Ева воплотилась в трех женщинах, которые образовали штаб: Веронике Цепкало, Марии Колесниковой и Светлане Тихановской. Была большая кампания вокруг коллекции и вокруг "Евы" Хаима Сутина, возникло даже понятие – "евалюция". С хештегом #евалюция люди делали разные высказывания – Николай Халезин из Свободного театра, Никита Монич, не только женщины, но и мужчины. Никита Монич потерял работу в Национальном художественном музее, потому что написал прекрасное стихотворение о "Еве". Я сама ходила с середины июня в майке с "Евой", в одной из интерпретаций этой майки, где Ева показывает “фак”. Художниками и художницами было сделано множество поэтических интерпретаций этого образа, и он был одной из движущих сил несогласного общества, с женским лицом.

Ольга Шпарага