В 90-х в Кривом Роге подростки организовывали банды и убивали друг друга. Материал «Забороны»

В середине 1980-х — начале 1990-х годов Кривой Рог охватила война «бегунов» — так называли подростков, которые объединялись во враждующие банды и совершали набеги на территории соперников. За 10 лет «работы» таких банд погибли 28 детей и один милиционер. Более двух тысяч подростков получили ранения, медики фиксировали сотни увечий. По законодательству тех времен предупредить такие преступления было почти невозможно: детей до 16 лет с пистолетами и взрывчаткой нельзя было привлечь к уголовной ответственности. «Новая газета» публикует текст журналиста украинского независимого издания «Заборона» Самуила Проскурякова, рассказавшего историю банды из Кривого Рога. По просьбе «бегунов», их имена в тексте были изменены.

Оригинал материала

Март 1992 года, Кривой Рог, Саксаганский район. Две банды подростков из разных микрорайонов враждуют друг с другом, между ними вспыхивает столкновение. 17-летний Алексей с бульвара Маршала Василевского или, как говорят местные, БМВ, прицелился и выстрелил из самодельного пистолета. 15-летний Федя Савчук из микрорайона Юбилейный вскрикнул: пуля попала в бедро, пробила артерию. Через три дня парень умер в больнице. Алексея поймала милиция: он получил 7 лет колонии.

На похороны Феди пришел 14-летний Петя. За два часа до трагической перестрелки ребята вместе ходили в кино. Теперь восьмиклассник увидел своего друга в гробу на школьной линейке.

По мнению родителей, милиции и руководства школы, мертвый Федя на школьном дворе должен был оказать терапевтический эффект на учеников: вот что может произойти, если пойдете в «бегуны».

Так называли подростков, которые объединялись в банды и «делили асфальт» с другими хулиганскими группировками. В одном только Саксаганском районе таких бригад было больше десяти, а всего в городе, разделенном на семь районов — до пятидесяти. Это тысячи детей.

Петя, в отличие от Феди, бегуном не был. Парень хорошо учился, играл на ударных и гастролировал с музыкальным ансамблем, был старостой класса и даже головой староста школы. Такие не должны становиться хулиганами.

Учительница химии в своей речи призвала учеников не мстить. Но Петя жаждал возмездия. Он составил список виновных и через несколько дней собрал собственную банду из учеников своей и соседней школ. «Чертова дюжина» — так Петя будет называть команду из тринадцати мстителей.

Подростки найдут и побьют двух из девяти ребят из списка, одному подожгут дверь. Вооруженные молотками, ножами, кухонными топориками и двумя самопалами, ребята будут сражаться с «бегунами» БМВ, Солнечного, 173-го квартала, 3-го микрорайона. Через полгода часть мстителей примут в одну из крупнейших группировок Саксаганского района: «голубцы» с Юбилейного.

Федя был убит на седьмой год подростковой войны на улицах Кривбасса, когда количество погибших детей приблизилось к двадцати. На «фронте» его заменил Петя.

«Заводной апельсин»

Бывший милиционер Сергей Дратованый много знает о бегунах — в те времена он возглавлял райотдел Саксаганского района. «Десять лет войны во Вьетнаме, десять лет в Афганистане. Так и здесь, — вспоминает он. —

28 убитых детей, более двух тысяч раненых, сотни увечий и один сотрудник милиции, убитый в 17-м квартале. Его застрелили из самопала двое бегунов Терновского района из-за замечания в троллейбусе».

Дратованый добавляет, что во всесоюзном масштабе правоохранители, социологи и СМИ в эпоху перестройки говорили о так называемом «казанском (по названию столицы Татарстана) феномене»: возникновение молодежных банд по территориальному принципу в крупных советских городах. Масштабнее всего этот феномен воплотился именно в Кривом Роге.

Криворожских хулиганов прозвали бегунами из-за тактики боя: подростки гурьбой неслись по территории конкурентов, швыряли самодельные гранаты, применяли огнестрельное оружие и сносили все на своем пути — переворачивали даже автомобили и милицейские «бобики».

Бегуны объединялись в отряды по месту жительства: микрорайон, квартал, проспект, бульвар. От других группировок получали названия: «быки», «кони», «вокзальные», «горький», «девятка» «халява», «голубцы»… Но в основном враждебные банды называли друг друга «***» (груб. люди гомосексуальной ориентации — Ред.).

Бегуны не делились на левых и правых, анархистов или неонацистов. Это было чистое ультранасилие, почти как в «Заводном апельсине» Энтони Бёрджесса, по которому снял одноименный фильм Стэнли Кубрик. Только бегуны не употребляли наркотиков, по крайней мере массово, и не трогали взрослых, девушек и парней, которые не «бегали». Впрочем, бывали исключения — например, 14-летний Александр Жердев, который не состоял ни в одной из группировок, вышел на улицу, чтобы обменяться со знакомой видеокассетой. Увидев, что мимо мчится отряд бегунов, парень побежал к своему подъезду. Прогремел выстрел, и пуля застряла в позвоночнике Александра. С тех пор он передвигается на инвалидной коляске.

Собеседник «Забороны» Артем, который «бегал» в конце 80-х, объясняет: скорее всего, Александра приняли за вражеского бегуна, поскольку тот бросился наутек. «Не знаю, как в других районах, но у нас подозрительных парней, которые не носили бегунские шмотки, останавливали и

спрашивали: бегаешь? Если отвечал "нет", мы не трогали. Но если потом мы узнавали, что он все-таки бегает — при следующей встрече били беспощадно».

В отряды бегунов входили

• «старшаки» (17-18 лет),

• «малолетки» (15-16),

• «мультики» (14-15)

• и самые юные — «пупсы» (12-13).

Самым младшим поблажек бегуны не делали: в 1990 году 13-летнему Виталию Черникову молотком проломили череп, парень погиб. Во главе возрастной группы стояли «авторитеты» из малолеток и старшаков. Всей же бригадой руководил лидер – «руль».

«Старшаки» носили кепки из каракуля, а «пупсы» – шапки с помпоном. Старшие бегуны также носили ремни с пряжками брендов Rifle и Fu’S. Ребята, которые не «бегали», очень рисковали, если носили подобные атрибуты.

Бойцов вербовали среди знакомых школьников, учащихся техникумов и профтехучилищ.

«Районы следят за тобой, — вспоминает экс-бегун Саша. — Они знают, кто чем дышит. Кто трус, а кто боец.

Брали смелых ребят, а если не знали кого-то — проверяли ударом в душу [сильный удар в грудную клетку]». Претендент, которому удавалось устоять на ногах, говорит он, попадал в бригаду, других — прогоняли.

Дань и самопалы

Бегуны облагали данью подростков, которые не «бегали»: если те хотели целыми и невредимыми добраться до места учебы и обратно, должны были ежедневно отдавать деньги на обед. В милицию пострадавшие не обращались – боялись расправы. Кроме того, бегуны обносили киоски, продуктовые базы и оптовые склады, «крышевали» танцевальные площадки и клубы.

За деньги отвечал «казначей». В случае смерти бегуна, родителям дарили немалые деньги из «общака», оплачивали похороны.

За дискотеки в районных дворцах культуры велись ожесточенные бои. Артем, который «бегал» почти три года, рассказал, как бригада из БМВ напала на дискотеку Юбилейного микрорайона. Бегуны заблокировали все входы и выходы, а затем попытались ворваться на второй этаж, где проходила дискотека. Но в них полетели стулья, столики и бутылки — парни отступили.

У бегунов было свое оружие, которым занимались преимущественно учащиеся техникумов и училищ. Их называли «оружейниками».

Они использовали станки, инструменты и материалы, чтобы в свободное от учебы время изготавливать оружие. «Пупсы» и «мультики» искали для них на свалках и в гаражах металл и запчасти.

Главное оружие бегунов — самопалы, самодельные гранаты, молотки. Самопал был прост в изготовлении, но опасен в эксплуатации: <...> заряд — отлитая из аккумуляторного свинца пулю или резаные шляпки от гвоздей. По мощности это было близко к реальному огнестрельному оружию и могло серьезно ранить или даже убить.

В то же время, он опасен для самого стрелка, поскольку из-за недостатков конструкции может разорваться в руках при выстреле, как это произошло с 14-летним Валерием Лошанюком. Парень скончался от полученных травм в 1990-м.

Переделывали под 5,6-мм патрон советские детские металлические пистолеты ТТ, ПМ, маузеры и револьверы на пистонах. Таким оружием в 1987 году смертельно ранили во время урока математики 14-летнюю Наталью Комиссаренко. Одноклассник-бегун хотел подстрелить учительницу.

Самодельные гранаты делали из <...> предохранителей, которые начиняли <...> гвоздями, болтами и подшипниками.

Конструкцию снабжали рыболовными крючками — они крепились к одному из концов предохранителя. Такая граната намертво цеплялась за одежду,

как это произошло с 15-летним другом собеседника «Забороны». Крючки зацепились за джинсы, взрыв повредил гениталии и артерии, подросток истек кровью до приезда скорой.

Город без перспектив

Типичный пейзаж Кривого Рога: шахта-микрорайон-пустырь-завод-квартал-река, и так больше 67 километров. Кривбасс — это группа рабочих поселков вокруг рудников, шахт и перерабатывающих предприятий, которая в силу определенных обстоятельств разрослась до огромных размеров промышленных джунглей с более чем полумиллионным населением.

Оперативник Сергей Дратованый говорит, что сама структура города способствовала мощному хулиганскому движению. Кривой Рог чрезмерно вытянут в длину, поэтому расстояния здесь аномальные даже для промышленного города, а районы очень обособлены.

В советские времена со всей Украины в Кривбасс свозили осужденных за мелкие преступления: мошенничество, кражи, тунеядство. Они проживали в специальных общежитиях под присмотром правоохранителей и работали на предприятиях с вредными для здоровья или тяжелыми условиями труда, которые в народе назывались «химией». После отбывания наказания многие «химики» оставались в городе. Работали, создавали семьи, покупали или получали жилье, рожали и воспитывали детей.

Такое большое количество осужденных формировало криминальную субкультуру, блатную романтику.

Дети думали, что криминальные авторитеты — самые порядочные люди, им можно верить, а милиция и государство — негодяи. Подростки увлекались блатными обычаями и правилами.

Кривбасс сильно отставал в организации социальной инфраструктуры, рассчитанной на нужды подростков. Вырастали новые микрорайоны — но там не строили кинотеатров, спортивных комплексов, музыкальных студий и репетиционных баз. Родители работали сверхурочно, иногда на двух-трех работах. Они почти не видели своих детей и не знали, чем те живут.

Местные власти занимались переделом сфер влияния — им было не до проблемных подростков; милиция боролась и договаривалась с «серьезными» преступниками, вспоминает Дратованый. На весь Саксаганский район бегунами занимались четыре сотрудника правоохранительных органов: два оперативника, в частности Сергей Дратованый, который был тогда лейтенантом, и два представителя службы по делам несовершеннолетних.

«Техническое обеспечение никакое: давали старый автобус, который заводился через раз, — рассказывает бывший оперативник. — Приходилось везти бегунов в участок на троллейбусе.

Связывали парней их же ремнями, так как наручников тоже не давали, и везли в общественном транспорте. А что делать?»

По Уголовному кодексу 1960 года, за незаконное ношение, изготовление, хранение огнестрельного оружия и взрывчатки ответственность наступала только с 16 лет. Детей в возрасте от 14 лет, совершивших тяжкие преступления, в том числе убийство, отправляли в спецшколы и колонии. Соучастникам давали условные сроки.

Конец бегунов

Вечером 4 ноября 1992 года трое правоохранителей приехали на вызов, где встретили 26 бегунов. Милиция сделала более пяти предупредительных выстрелов вверх, требовала бросить оружие и прекратить беспорядки, но подростки начали бросать в стражей порядка предохранители, стрелять из самопалов. Правоохранители применили оружие, один из оперативников попал в 17-летнего бегуна, парень умер. Позже на место гибели бегуны принесли большой камень — он стоит там до сих пор.

«Я не виню его, — говорит бывший бегун Петя. — Мужчину можно понять: дома его ждут жена и дети, а тут какие-то малолетние балбесы направляют на тебя стволы. Жаль, что так случилось, но у него просто не было выбора».

После этого убийства местная власть взялась за бегунов всерьез, и волна набегов пошла на спад. Но в 93-м году двое бегунов из Терновского района застрелили милиционера Дмитрия Войчишина, который сделал ребятам замечание в троллейбусе. Среди детей будут еще жертвы, а в 1995-м году счетчик остановится на отметке в 28 убитых подростков.

«Повелитель мух»

В 18 лет бегун Саша пошел в армию, и у него постепенно исчезло желание разрушать — он не видел в этом смысла. Однажды он встретил своего друга-бегуна, тот рассказал, что женился и нашел работу. После этого разговора Саша задумался над своей жизнью, рассказывает он, — и решил действовать по примеру друга. Саша подумал, что неплохо бы предупредить своего будущего сына, чтобы тот не повторял его ошибок. Похожие истории рассказывают Артем и Петя — после армии ребята отошли от хулиганства и бандитизма.

Их опыт Сергей Дратованый считает типичным: «армия перевоспитывала едва ли не всех бегунов – они возвращались уже другими людьми. Находили работу, создавали семьи». В то же время те, кто получил сроки за увечья и убийства, в основном пополняли ряды организованной преступности или становились наркоманами и пьяницами. «Многих из них уже нет — умерли или убиты в бандитских разборках», — рассказывает бывший милиционер.

«Я и сам до сих пор не понимаю, что это было, — сознается Саша. — Насколько я знаю, этого не понимали даже взрослые преступники, потому что никакой выгоды от своих преступлений бегуны не получали.

Это как в том романе, где мальчики попали на необитаемый остров и начали убивать друг друга [роман Уильяма Ґолдинґа «Повелитель мух»]».

СПРАВКА

Петя — микрорайон Юбилейный, группировка «Чертова дюжина», затем — «голубцы», стал бегуном в середине 90-х, сегодня — ветеран АТО/ООС, защитник Донецкого аэропорта;

Артем — Октябрьский район, микрорайон Юбилейный, банда «голубцы», бегал в конце 80-х — начале 90-х, работает в ритуальном агентстве;

Саша — Октябрьский район, микрорайон Заречный, «быки», 89-92 гг., инженер;

Коля — Терновский район, поселок имени Горького, состоял в банде «горький» с 90-го по 94-й, предприниматель.

Автор: Самуил Проскуряков, «Заборона».

За подготовку материала и фотографии благодарим соискателя степени кандидата юридических наук Виталия Козаченко.