Игорь Клямкин: "Об этике сопротивления"

"Тайная инаугурация Лукашенко, как и предшествующий ей визит к Путину, существенными переменами на белорусских улицах и площадях не сопровождается. Радикализации протеста не случилось, его заметного спада тоже", - пишет в Facebook вице-президент фонда "Либеральная миссия".

"В стране спонтанно сложилась массовая социально-психологическая среда, объединенная этикой солидарного сопротивления диктатуре. Она не намерена переступать черту между мирным протестом и насилием, но не намерена и отступать. Диктатура, в свою очередь, тоже отступать не настроенная, опасается переходить черту между полицейским произволом, перед этикой сопротивления бессильным, и кровопролитием. Да и Москва, диктатуру поддерживающая, вряд ли хотела бы иметь в ее лице оккупационный режим с населением, враждебность которого к режиму будет распространяться (она и без того начала увеличиваться после Сочи) и на Москву.

Кремль помог Лукашенко формально узаконить продление его нелегитимного президентства, дабы избежать прецедента смены власти в соседней стране восставшим против этой власти обществом. Теперь его интерес в том, чтобы Лукашенко узаконил свой уход обещанной им конституционной реформой, предусматривающей новые выборы. А интерес Лукашенко в том, чтобы обещание было забыто.

Он не стал запускать эту реформу, которую Москва считала лучшим из возможных и допустимых способов преодоления кризиса, до инаугурации, и безуспешно пробовал выбраться из него полицейскими методами, включая аресты либо выдворение из страны наиболее заметных и влиятельных своих оппонентов. Не хочет, чтобы ему о его обещании напоминали и теперь. Но для этого, по меньшей мере, нужно добиться, чтобы выходные дни граждане Беларуси проводили дома, а не в протестующих колоннах на улицах, нужно явить себя обуздавшим кризис победителем. Так что от них, от граждан Беларуси, зависит, получится ли у диктатора в очередной раз всех перехитрить.

В прошедшее дождливое воскресенье беларусы еще раз дали понять, что социальная среда, противостоящая диктатуре, консолидирована не поверхностной преходящей эмоцией, а обязывающей этикой сопротивления злу".