Белорусские силовики настроены на эскалацию конфликта. Почему — объясняют они сами и их бывшие сослуживцы

«Я пришел служить в ОМОН не для того, чтобы играть в революцию с подростками. С белорусских улиц мы никуда не уйдем, потому что это наша страна и наш народ, который мы будем защищать. Запугать меня и моих коллег не получится. Мы защитим спокойствие женщин, стариков и детей. А если кому-то показалось, что в центре Минска можно устроить бандитские разборки, очень скоро мы дадим понять: закон — один для всех», — такое обращение бойцов ОМОНа к белорусам прозвучало 13 октября в эфире государственного телеканала «СТВ». На минутном видео — два омоновца. Несмотря на декларируемую решительность, их лица скрыты балаклавами. Голоса изменены...

К октябрю, на третий месяц протестов против очередного (шестого по счету) президентского срока Александра Лукашенко, риторика белорусских силовиков в отношении оппозиции стала предельно жесткой. Начальник Главного управления по борьбе с организованной преступностью Николай Карпенков в эфире госканала «Беларусь 1» заявил, что

«на улицах остались одни бандиты, подпитанные алкоголем, наркотиками и деньгами».

А первый замглавы МВД Геннадий Казакевич пригрозил применять против протестующих боевое оружие.

Собеседники «Новой газеты» в белорусских силовых структурах и те, кто покинул службу из-за несогласия с жестоким подавлением протестов, подтверждают: тиражируемые по ТВ заявления силовиков отражают настроение большинства командиров и рядовых бойцов. Несмотря на призывы оппозиции «опустить щиты и перейти на сторону народа»,

милиция, ОМОН, СОБР и внутренние войска настроены скорее подавить демонстрации окончательно. У бойцов на это свои причины.

***

Сергей Н. 15 лет прослужил во внутренних войсках МВД Беларуси. Офицер, занимал одну из командных должностей в воинской части спецназа № 3214 в минском Уручье.

Уволился со службы в 2010 году, отказался участвовать в разгоне оппозиционной демонстрации на площади Независимости (протесты тогда также были связаны с результатами президентских выборов). При этом, говорит Сергей, он не потерял связи не только с сослуживцами по спецназу, но и с коллегами из других силовых ведомств. В начале нашего разговора он перечисляет все силовые структуры, которые сегодня участвуют в подавлении уличных акций.

СПРАВКА

Кто разгоняет уличные акции в Беларуси: список силовых ведомств

— Основная сила — сотрудники ОМОНа. Контрактники.

— Вторые по численности — бойцы подразделений внутренних войск МВД, среди которых — солдаты-срочники.

— Резиновые пули и светошумовые гранаты против протестующих применяют сотрудники спецподразделения КГБ «Альфа».

— Участвуют в подавлении протестов и антитеррористическое подразделение «Алмаз», и минское подразделение СОБРа, базирующееся на территории базы спецназа в Уручье.

— В «пиковые дни» к разгону демонстраций привлекают сотрудников департамента исполнения наказаний МВД, следователей, дознавателей и участковых.

— К сожалению, ребята из ОМОНа и спецназа действительно думают, что участники митингов — это наемники, оплаченные деньгами Запада, — объясняет Сергей. — Над мировоззрением служащих работает отдел идеологии, который есть в каждом подразделении каждого ведомства. Они были учреждены Лукашенко еще в 90-х. Плюс к этому — государственная пропаганда. Плюс — закрытость сообщества: бойцы в основном общаются между собой. И главное — ребята очень боятся оказаться уволенными. Потому что ничего, кроме как махать палкой, они не умеют.

«Огромный страх оказаться вне системы толкает на то, чтобы выполнить абсолютно любое распоряжение».

Система гарантирует сотруднику любого из силовых ведомств Беларуси серьезные преимущества перед «гражданскими»:

• средняя зарплата рядового бойца — 600–700 долларов,

• у среднего офицерского состава — порядка 1000 долларов.

• Для сравнения: средняя зарплата «на гражданке» — около 350 долларов.

• Кроме того, силовикам де-факто гарантируется решение жилищного вопроса.

— Любой молодой сотрудник, приходящий даже на рядовую должность, сразу же обеспечивается служебным жильем, — рассказывает Сергей. — Пускай оно не в собственности, но у человека уже голова не болит, где жить. «Гражданским» же приходится снимать жилье: в Минске за «однушку» нужно заплатить порядка 250–300 долларов. То есть отдать почти всю зарплату. У силовиков такой проблемы нет.

Кроме того, силовикам предоставляется льготный кредит на строительство жилья — под 5% годовых на 20 лет. Если жилье приобретается в сельской местности (она начинается уже в 5 километрах от Минска) — кредит дается под 3% годовых на 40 лет. Для «гражданских» ставка по ипотечному кредиту — 19% и выше.

— С такой системой гарантий дополнительно подпитывать настроения силовиков даже не нужно. Но все равно сейчас им платят небольшую надбавку — 17 белорусских рублей (500 российских) в сутки, — говорит Сергей.

***

«Я снимаю погоны старшего лейтенанта милиции, которые носил последние годы. И я об этом не жалею. В 2012 году я 17-летним пацаном пришел в академию МВД с четкой мыслью, что выбрал профессию, которая будет приносить пользу людям. Но в нынешнее время я чувствую, что белоснежные перчатки, в которых я стоял на выпускном, могут быть испачканы в крови и слезах моего народа. Я прошу всех, кто слышит меня и причастен к силовым структурам: остановите насилие! Не нарушайте той клятвы, которую вы давали своему народу, своей отчизне», — с таким обращением к силовикам 18 августа выступил бывший участковый инспектор милиции Евгений Осинский.

Спустя два месяца Евгений признает: большинство его сослуживцев уволиться не решились.

— Очень сложно бросить все, когда у тебя есть семья, двое детей и кредит на жилье, — говорит он. — Я глубоко убежден, что даже те сотрудники, которые непосредственно разгоняют митинги, не делают это из каких-то политических соображений — им явно неинтересна политика, но очень интересно свое нынешнее положение в обществе. Они видят: есть Лукашенко, каждый месяц 20-го числа он платит зарплату, причем хорошую, платит бесперебойно. И из этого они исходят. Странно говорить, что какой-нибудь патрульный в городе Береза является идейным сторонником автократии. Хотя все должны понимать, что зарплату платит не Лукашенко, а народ, который они так успешно избивают на площадях.

Евгений называет свою зарплату в должности участкового — 1500 белорусских рублей (45 000 российских). Правда, подчеркивает, это несколько выше средней — с переработками.

Коллеги, по словам Евгения, его решение уйти из органов в основном поддержали.

— Ребята моего возраста говорили, что поступили бы так же, но из-за материальных трудностей, которые ждут «на гражданке», уволиться не могут.

Как и Сергей Н., Евгений Осинский признает: сейчас сотрудники силовых структур опускать щиты не настроены.

— К сожалению, бойцы скорее будут подавлять протест. Не из-за какой-то ненависти к протестующим. Просто чтобы сохранить свое положение — оно все-таки значительно лучше, чем у большинства белорусов.

***

Константину 31 год. Он служит в ОМОНе минского горисполкома. Говорит, что по протестующим не стрелял, но в задержаниях участвовал.

— Это не политическая ненависть, — подчеркивает он. — Идеологическая работа в отрядах действительно ведется, каждую неделю проходят собрания. Говорят о роли Польши и Литвы. Кстати, ничего не говорят о США. Но эта подпитка нам не нужна. Главный мотиватор — не зарплаты и не кредиты. Может быть, они играли решающую роль в самом начале, в августе, но не сейчас. Сейчас главное — мы не чувствуем себя в безопасности.

Константин ссылается на «Черную книгу Беларуси» — telegram-канал, который деанонимизирует сотрудников силовых структур, участвующих в подавлении протестных акций.

— Меня там еще нет, а многие мои коллеги уже названы.

«Мы все знаем, что от Тимура Гришко, который попал на знаменитое фото с якобы погибшим протестующим, ушла жена».

Не потому, что она его не любила, а потому что семью затравили: люди беспрерывно писали его супруге всякие гадости.

— Но вы же понимаете, откуда такая реакция?

— Ну, послушайте. Во-первых, протестующий жив. Во-вторых, я не знаю, бил ли его Тимур, но точно знаю, что он пытался оказать Заичкину первую помощь. Человек просто попал на «удачное» фото. И его затравили. Ладно, бог с ним, с Тимуром. У нашего начальника Дмитрия Владимировича Балабы сожгли дом, в котором он родился. Это деревня Городилово, Молодечненский район. У многих ребят в «Черной книге» названы адреса: теперь у них все стены исписаны: «Убийца», «предатель». Я понимаю, «народный гнев» и все прочее. Но сейчас получается, что этот гнев направлен против нас. Мы не можем не отвечать.

— По-вашему, если вы опустите щиты и откажетесь выполнять приказы, эти нападки не прекратятся?

— Да нас просто посадят в тюрьму. Оппозиция обещает привлечь к ответственности всех, кто «участвовал в преступлениях».

Причем ударить дубинкой с их точки зрения тоже преступление. Хотя как по-другому можно охранять общественный порядок?

И кто из нас хоть раз не поработал дубинкой?

P.S.

Все собеседники «Новой газеты» утверждают, что российского участия в подавлении протестов в Беларуси пока нет. Бойцы белорусских ОМОНа, СОБРа, спецназа внутренних войск действительно раз в год проходят стажировку в расквартированной в Подмосковье дивизии имени Дзержинского, в воинских частях в Смоленске и в университете спецназа в чеченском Гудермесе. Они также вооружены произведенными в России помповыми ружьями, светошумовыми гранатами и карабинами для стрельбы резиновыми пулями и слезоточивым газом. Но это — элементы планового сотрудничества. Своих бойцов в Беларусь Россия пока не направляла.