Московские родители объявили войну домашнему обучению школьников

Судя по всему, дистанционное обучение в школах будет минимум до 22 ноября, правда, это по-прежнему не касается младшеклассников и детсадовцев, для них лишь закрыли студии и кружки — отменены все занятия дополнительного образования, которые проводятся в помещениях. По домам отправятся и студенты вузов и колледжей. Но московские родители начали бунтовать еще до новых ограничений. Пишут петиции, обращаются к депутатам, в Рособрнадзор, в Департамент образования Москвы, написали письмо президенту и собрали под ним несколько тысяч подписей за пару дней. Значит ли это, что родители не понимают опасности ковида?

Ковид не отрицают

8 ноября активисты общественных движений «Родители Москвы» и «Родители России» организовали встречу с депутатом Московской городской думы Михаилом Тимоновым.

Во встрече приняли участие муниципальный депутат Юрий Волнов и депутаты Мосгордумы Дмитрий Локтев, Ступин Евгений, Елена Янчук. Впрочем, «Родители России» перед самой встречей отказались от участия без объяснения причин. Департамент образования Москвы, по словам Михаила Тимонова, отказался прислать своего представителя.

Около трехсот человек не расходились почти два часа, несмотря на ледяной ветер и сильный дождь, — и это были вовсе не ковид-диссиденты. Почти все собравшиеся — обычные родители, которые переживают за своих детей — за их зрение, осанку, настроение, за их разобщенность с друзьями и учителями, за плохое усвоение школьной программы.

Еще в середине октября один из организаторов встречи — общественное движение «Родители Москвы» — разослал всем депутатам Мосгордумы письмо, в котором им предложили запросить у Роспотребнадзора и главного санитарного врача Москвы Е. Андреевой статистику по заболеваемости ковидом среди детей от 11 до 18 лет (включая цифры летальности), потребовать у прокуратуры Москвы проверить указ мэра о введении дистанционного обучения для 6–11-го классов, а у Департамента образования — запросить отчет о сумме, потраченной за последние три года на создание Московской электронной школы (МЭШ) и единого городского Электронного журнала. Эти же вопросы обсуждались и на встрече с депутатами.

Обоснуйте!

Пресс-секретарь движения «Родители Москвы» Инна Гориславцева в своем выступлении подчеркнула: «Я не хочу никого призывать к тому, чтобы наши дети прямо завтра вышли в школы, нарушив все санитарно-эпидемиологические нормы. Это было бы безответственно. Но я хочу точно знать, насколько это действительно опасная ситуация для наших детей. <…> Мы требуем раскрытия официальной статистики, чтобы каждый родитель мог оценить степень риска для себя и для своего ребенка».

Руфь Браверман, ответственный секретарь движения «Школа — наше дело» прокомментировала приведенную заместителем мэра Анастасией Раковой статистику, согласно которой с начала эпидемии ковидом переболели 45 тысяч детей:

если в Москве один-полтора миллиона школьников, это значит 3% от общего числа; то есть болеют 4 ребенка из тысячи в месяц, из них тяжело — 4 из 10 тысяч.

Максим Козловский, член организации «Родители Москвы», тоже указал, что суть претензий родителей к руководству города обусловлена вовсе не ковид-диссидентством, а озабоченностью тем, что ситуация с ковидом станет поводом перевести затратные для городского бюджета образование и медицину на дистанционные технологии: «Вот к чему они нас готовят: к телемедицине, к дистанту, чтобы качество образования ухудшалось, чтобы можно было классы создавать по восемьдесят, сто, тысяче человек». Если вспомнить о том, как оптимизировалось московское образование, вряд ли эту идею можно счесть абсолютно абсурдной.

Тестируем платформы

Департамент образования Москвы несколько лет подряд жестко принуждал московские школы перейти на общегородской электронный журнал (ЭЖ), привязанный к порталу госуслуг, и бросил огромные ресурсы на создание платформы «Московская электронная школа» (МЭШ). МЭШ изначально была задумана как дополнительный ресурс для учителей. Однако с началом дистанционного обучения власти заявили, что платформа полностью готова к работе на дистанте, а с осени стали прямо принуждать московские школы пользоваться МЭШ на дистанционных уроках. Платформа тоже привязана к «госуслугам», и, чтобы ребенок попал на уроки, родители должны завести для него особую учетную запись.

Второе осеннее нововведение в Москве — это обязательное использование корпоративной платформы Microsoft Teams для групповой работы; вход на платформу привязан к МЭШ и ЭЖ. И многие семьи озабочены сохранностью персональных данных.

Несмотря на то что ни в одном приказе Департамента образования не содержится письменных распоряжений пользоваться МЭШ и MS Teams, Депобр жестко принуждает школы использовать именно эти платформы.

Уклоняются немногие, остальные сообщают родителям, что такова воля учредителя. Между тем официально в мэрии Москвы заявляют, что школы могут сами выбирать площадки для работы с учениками.

С самого начала осеннего дистанта и в работе МЭШ, и в работе Microsoft Teams наблюдаются серьезные сбои. Сейчас они не так регулярны и массовы, как в первые дни, но технические проблемы до сих пор возникают, и родители справедливо возмущаются, что их детей используют как бета-тестеров дистанционных технологий в учебное время.

Илона Менькова, председатель движения «Родители Москвы», говорит: «МЭШ и Teams имеют право на существование как дополнительные образовательные платформы — но не как основные. Есть ощущение, что кому-то необходимо оправдать те деньги, которые были потрачены на разработку платформы МЭШ».

Инна Гориславцева добавляет: «Мы считаем, что электронные платформы, на основе которых учат наших детей, должны быть жестко и четко стандартизированы, на них не должно появляться непроверенных, некачественных материалов».

Передел мира

«Родители Москвы» требуют конкретно прописать в федеральном законе статус дистанционного образования. Инна Гориславцева: «Сейчас он прописан очень поверхностно и не дает понимания, в каких ситуациях дистанционное образование является неизбежным злом, а в каких должно выбираться по воле родителей. Мы глубоко уверены в том, что для многих семей оно может оказаться благом: для маломобильных детей, для семей, которые много путешествуют, — возможно, это благо. Во всех остальных случаях дистанционное обучение должно быть добровольным».

Участники встречи с Михаилом Тимоновым и другими депутатами единогласно приняли наказ избирателей — примерно с теми же требованиями, с которыми «Родители Москвы» обращались ко всем депутатам Мосгордумы. Михаил Тимонов говорит: «Вы видели, что во встрече принимали участие четверо депутатов городской Думы. Мы подготовим по этому наказу обращение, и я уверен, что его подпишет и еще значительное количество других депутатов. С этим обращением мы будем выходить на нашего мэра, Департамент образования и требовать того, что написано в наказе: в самом деле, странно не пускать детей в школу, когда работают рестораны и транспорт».

Но часть родителей озабочена и более глобальными проблемами. Татьяна Петелина, председатель родительской общественной организации «Родительское участие», полагает: «Это неразумная борьба с пандемией. Мы считаем, что за этим просто кроется введение цифровой образовательной среды на полной основе. К этой мысли нас подводит и то, что мы читаем о Форсайт-программе — 2030, и законопроекты о внедрении цифровой образовательной среды. Их цель — перевести детей на постоянное дистанционное обучение».

В родительских чатах, посвященных протестам против дистанционного обучения, бытовые жалобы «у ребенка падает зрение» соседствуют с лозунгами: «Дистант — это сознательный геноцид нации» и страшилками о поголовном чипировании детей. То и дело вспоминают форсайт-программу «Детство-2030», ювенальные технологии, обобществление детей, слив персональных и биометрических данных детей на зарубежные серверы, Всемирный банк, передел мира. Обеспокоенных родителей, конечно, можно всех скопом записать в городские сумасшедшие, но, если с ними не разговаривать, они, несомненно, выйдут на улицы.

На передовой

Родители упирают на то, что нет достоверной статистики по детской заболеваемости ковидом — или она неубедительна. Но нет и убедительной статистики, которая показывала бы, играют ли дети роль в распространении инфекции среди взрослых — учителей и членов семьи. В личном общении учителя из разных городов рассказывают, что во многих школах преподаватели болеют массово. Когда в школе больны сразу тридцать учителей — дистанционные технологии оказываются возможностью хоть как-то сохранять учебный процесс.

Особенно нервно реагируют на протесты против дистанционного обучения те учителя, которым уже приходилось хоронить коллег, умерших от ковида.

То, что для учеников и их родителей, — вопрос качества обучения или даже сохранения осанки, для них — вопрос жизни и смерти.

Свою работу они ощущают как постоянное пребывание на передовой.

Вот что пишут коллеги из других регионов: «У нас на Алтае учителя, если не в больнице, в любом состоянии ведут уроки. И некоторые так и умирают дома». «Наша школа работает очно, несмотря на большое количество случаев [ковида] в школе. Много учителей переболели, одна учительница умерла. Я сказала, что буду заниматься дистанционно или пусть увольняют» (Иркутская область). «Вообще, конечно, надо бы на дистанционку. Учителей поберечь. 30 учителей на больничном» (Цимлянск).

Консенсус

Некоторые школы идут на диалог с родителям, а родители стараются помочь школе. Екатерина Князева, мать семиклассника из школы 1505, рассказывает, что с самого начала осеннего дистанта родители стали объединяться: сначала родители семиклассников, которые даже создали свою организацию, потом к ним подтянулись другие. Директор собрал управляющий совет школы, родители создали рабочие группы, где обсуждают такие вопросы, как отмена каникул. «Мы разделились по разным сообществам, я вошла в посвященное тому, какую помощь родители могут оказать школе и детям: ведь когда школа не может быть организатором, мы, родители, сами можем что-то сделать для наших детей, — говорит Екатерина. — Например, мы сами организовывали географический квест для детей по Воробьевым горам, исторический квест по Измайловскому острову, можно проводить футбольные турниры. Я надеюсь, что эта конкретика позволит нам сохранить нашу школу, ее особое отношение к детям».

Наталья К., мама и учитель, говорит: «Я вижу, как устают глаза у дочки из-за дистанта. Весной нагрузка была более дозированной. Сейчас у них 7–8 уроков онлайн и многочасовая домашка за компьютером. Рекорд экранного времени за один учебный день — 12 часов (уроки, домашка, олимпиада и занятия на курсах). Часть родителей из школы, где учится дочка, тоже участвуют в родительской акции против дистанта. Директор школы пригласил всех на онлайн родительское собрание и очень хорошо и честно поговорил о дистанте: школа государственная и должна выполнять распоряжения своего учредителя — муниципалитета, но все, что касается организации дистанта в конкретной школе, можно и нужно обсуждать. Оказалось, родителей, которые считают, что «нормально детей учить больше не будут, школы закроют, и будет вечный дистант», немного. Большинство понимает, что это временно, что учителя и администрация — по одну с ними сторону баррикад. Основные претензии — к работе МЭШ, технической и методической неготовности системы образования к дистанту и беспокойство о здоровье детей».

Главные составляющие нынешнего кризиса — не только ковид и связанная с ним неопределенность, не только родительская тревожность, но и неготовность власти говорить с гражданами, и спорные решения мэрии Москвы и Департамента образования, и бурно произрастающие на этой почве конспирологические теории.

Ко всему этому мы еще обязательно вернемся в ближайших публикациях.