«Все предельно просто и страшно»

Под Мурманском паллиативных пациентов доставляют в больницу на руках. Единственный хоспис отдан под COVID-19. ВИДЕО

Мурманский водитель скорой помощи Александр Казак, который всю пандемию публикует видеосвидетельства реальной ковидной ситуации в регионе, выложил в сеть две шокирующие записи, сделанные его коллегами. На видео процесс доставки и выгрузки пациента в Кольскую ЦРБ. В выходные они стали одной из главных новостей региона.

На записях все предельно просто и страшно. На первой из подъехавшей к больнице скорой человека выгружают на носилки. Происходит все на улице, пандуса у входа нет, и бригада, укутав пациента в одеяло, с трудом вкатывает его по намерзшим колдобинам в узкую дверь. За дверью нет ничего похожего на приемный покой, это черный ход.

Вторая часть — перегрузка полуобнаженного мужчины с каталки на пол (точнее, на мягкие носилки) и подъем на второй этаж без лифта по лестнице без перил силами бригады (в защитных костюмах), водителя и грузчика (оба без СИЗ). При этом сознание пациента явно затуманено, кроме того очевидно, что он давно лежачий.

Голос за кадром: «Так перегружают пациента в Коле, чтобы поднять на второй этаж. Охренеть не встать».

Видео действительно из разряда «шок-контент».

В Мурманской области, получившей в этом году миллиард федеральных целевых средств на открытие новых коек, медики вынуждены вот так транспортировать больных.

Правда, миллиард дали на койки ковидные, а точнее, на открытие мобильного госпиталя — как раз в Кольском районе. На видео не коронавирусный пациент, но сюжет этот напрямую связан с тем, как региональный минздрав организовал антиковидную работу в регионе.

Дело происходит в административном корпусе больницы, где действительно нет ни лифта, ни пандуса для заезда скорых. В апреле в него перевели пациентов паллиативного отделения, годом ранее за 31 миллион обустроенного в Кольской ЦРБ. И минздрав рапортовал, что по программе «Создание эффективной системы оказания паллиативной медицинской помощи на территории региона» отделение оборудовано согласно всем нормам — с перепланировкой помещений, установкой современной системы обеззараживания воздуха, закупкой современного оборудования. Это единственный хоспис в области. Туда стояла очередь.

В начале апреля родственники пациентов стали получать звонки из больницы с предложением забрать близких домой. Руководство ЦРБ тогда заявляло, что ковид ни при чем, принимать коронавирусных больных учреждение вовсе не собирается, просто находиться в отделении постоянно нельзя: здесь временный уход, всего 23 койки. А через две недели депутаты областной думы выяснили, что помещение отдано под ковид и оставшихся пациентов временно переселили в другое, намного менее приспособленное помещение. Параллельно под ковидный обсерватор отдали отделение сестринского ухода, которое располагалась в соседнем поселке. Больных, воющих от боли, раздали по домам. Умирать.

На заседании думского комитета по охране здоровья тогда случился скандал, депутат Андрей Чернев требовал поименно назвать ответственных за принятие такого «бесчеловечного и преступного решения». А еще потребовал отчета министра здравоохранения региона Дмитрия Панычева перед парламентариями.

Панычев был замечен в Думе только спустя 7 месяцев. К тому времени про хоспис все забыли, а на носу у депутатов замаячили выборы. Но так как главный избиратель большинства из них явно находится в «Желтом доме», как в народе называют здание областного правительства, то вопросы министру были невинными, ответы же были встречены аплодисментами. Сухим из воды Панычев вышел, и рассказав о «виниловом госпитале» — главном скандале региона времен пандемии. «Новая» писала о виниловой палатке с медоборудованием, на обустройство которой из федерального бюджета выделили почти миллиард. Мобильный резервный госпиталь, как сооружение называли чиновники, вмещал 700 коек и располагался в 40 км от Мурманска, но так и не открыл двери пациентам. В июне его показали журналистам, а в сентябре начали разбирать.

При этом губернатор Андрей Чибис настойчиво отрицал то, что причиной невостребованности госпиталя могли стать нарушения правил пожарной безопасности, обнаруженные в проекте специалистами, — сооружение имело пятый, самый низкий, класс огнестойкости, а такие строения не предназначены для постоянного нахождения людей, хранения горючих и взрывоопасных материалов и для использования там электроприборов. Кроме того, палатка площадью 10 тысяч квадратов была собрана из материалов класса КМ5 (это материалы сильногорючие, легко воспламеняющиеся, чрезвычайно токсичные и с высокой дымообразующей способностью).

Но глава региона уверял, что претензии пожарных удалось снять, а госпиталь разбирается за ненадобностью — мол, строили его на крайний случай, который так и не наступил. Правда, в постановлении о демонтаже в качестве причины указано иное — «климатические условия и проектные характеристики».

Это значит, что, проектируя за миллиард казенных денег госпиталь для Крайнего Севера, местные погодные условия никто не учитывал.

Любопытно, что постановление подписано 30 ноября. Но четырьмя днями ранее министр Панычев уже рассказывал журналисту «Новой», что все оборудование из госпиталя вывезено и передано на хранение «с правом эксплуатации» в Мурманский областной клинический многопрофильный центр (МОКМЦ). А еще буквально часом раньше он же сообщил депутатам облдумы (запись — в распоряжении редакции), что, например, томограф из госпиталя находится в городе Оленегорске, в 120 км от МОКМЦ, и готовится там к эксплуатации. При этом от вице-губернатора Оксаны Демченко достоверно известно, что с поставщиками оборудования на тот момент еще не рассчитались и даже собирались сбивать цену, так как, на взгляд многих экспертов, она была завышена минимум на 150 млн. Еще нестыковки: в октябре управление капстроительства области сообщало, что акт приемки госпиталя не подписан — и при этом еще в июле был подписан акт его ввода в эксплуатацию. Хочется спросить: а так можно было?

Какое отношение виниловая история имеет к тому, как и куда доставляют паллиативных пациентов? Прямое. Коллапс, в котором находилась медицина области к началу пандемии, мог быть компенсирован федеральным финансированием. Оно требовалось на оснащение ковидной больницы. Большой, многопрофильной, которая не только лечила бы коронавирусные пневмонии, но и оказывала бы экстренную помощь, например, при инфарктах, инсультах, травмах и кровотечениях пациентам с положительным ковид-тестом. И больница, годная под переоборудование, была на примете — как раз на 700 коек. Она бы спасла другие больницы региона от превращения в сплошную «красную зону», а больных — от нехватки мест. Для ее оснащения нужно было чуть менее миллиарда. Но миллиард выбили у Москвы совсем под другое.

Что в итоге? Едва ли ни через все больницы региона проходят «ковид-положительные» пациенты, зачастую инфекция выявляется уже в процессе лечения от других заболеваний — в общей палате. Порой соседи по палате заражаются — и умирают, такие случаи нам известны (документы — в распоряжении редакции). Коек не хватает, людей возят на скорой из Североморска — в Апатиты, за 200 с лишним километров. Под ковидные койки отданы крайне востребованные, ключевые отделения: лучший в области роддом, кардиохирургия, паллиативное отделение. Их пациентов перевозят в другие корпуса, где они находятся в тех условиях, какие уж «получились». Красноречивая иллюстрация — опубликованное видео. Организаторам здравоохранения в области все это прогнозировали эксперты. Но те пошли своим путем.

Прокуратура пока не увидела в их действиях ни халатности, ни превышения полномочий. Впрочем, как известно, ошибка — хуже, чем преступление. А в эпидемиологии ошибочные решения наглядны — их последствия измеряются в точных цифрах. Мурманская область на утро 7 декабря была на 13-м месте в стране по числу заражений с начала пандемии и на седьмом — в пересчете на 100 000 населения. Также в проекции на 100 000 населения регион не первый месяц занимает устойчивое 3-е место в РФ по числу коронавирусных смертей.

На просьбу «Новой» прокомментировать шокирующее видео из Кольской ЦРБ пресс-служба правительства области пока не ответила.