Локдаун? Какой локдаун?

Музыкальная индустрия рушится — но музыка себя чувствует замечательно. Монолог Александра Кушнира, директора музыкального агентства «Кушнир-продакшн»

— Каждый день читаю в интернете о том, как все плохо. Музыканты, промоутеры, пиарщики, владельцы клубов пишут, что музыкальная индустрия рушится, шоу-бизнес доживает последние дни и вообще — полный коллапс и локдаун. Это, мягко говоря, не совсем так. Да, время трудное, но давайте замечать не только плохое, но и хорошее.

Локдаун, говорите? А чем тогда объяснить такую бешеную производительность музыкантов? Вышло 4 (четыре!) альбома БГ и «Аквариума» в разных видах. Новый альбом «Машины», которая не выпускала ничего нового тыщу лет. Новый Хавтан. Два новых «Мумий Тролля». Синглы Земфиры. Затеял новый проект Лёня Федоров… Как-то все это не очень похоже на кризис. Выглядит так, будто у людей открылось второе дыхание.

И в этом смысле спасибо коронавирусу: если бы не он, долго мы еще ждали бы новых релизов от наших звезд.

Пока музыкальная индустрия рушится, музыка себя чувствует замечательно.

Концертная деятельность тоже не замерла. Даже сейчас, когда все всего боятся, совершенно спокойно проходят концерты и презентации — от камерных до масштабных, как, например, в «Главклубе», где только что отыграли большой сет «Тараканы!», представляя новый альбом. В клубе «Дом» прошел интереснейший авангардный фестиваль «Волков-фест».

Непрерывно играет Айги. Естественно, все это — с соблюдением медицинских ограничений. Да, есть 25%-ный барьер, и он сильно бьет по карману, но все почему-то забывают, что шоу-бизнес — это не только про деньги, но и про репутацию. Чтобы показать новый материал и пригласить хороших журналистов, хватит и 10%-ной рассадки. А дальше, пожалуйста, в интернет за контентом.

Да, если к весне половина клубов прогорит, мы окажемся в плохой ситуации. Но не безнадежной. Это значит, что в другой, уцелевшей половине будут активно задействованы понедельники и вторники, которые сейчас считаются беспонтовыми днями. А в пятницу и субботу будет проходить не по два концерта, а по три-четыре. Не вижу тут большой катастрофы, это технические вопросы.

Давайте вспомним жуткий кризис 1998-го, когда люди потеряли огромные состояния и музыкальная жизнь как будто бы замерла. Тогда тоже было ощущение сокрушительного удара. «Это конец», — говорили все. Но буквально через полтора года начался нереальный ренессанс, пошла мощная волна новых групп: «Ночные снайперы», Total, «Би-2», Чичерина, «Мультфильмы», «Танцы минус»… Мы сейчас не обсуждаем, насколько они хороши, но то, что был всплеск, это факт.

Началась новая жизнь. Есть твердая уверенность, что и сейчас так будет. Впереди не пропасть, впереди что-то новое.

Строя прогнозы на ближайшее будущее, многие опасаются, что кризис разорит, уберет с рынка мелких игроков, останутся только монстры индустрии, которые будут диктовать свои вкусы, а вкусы у них так себе. Может быть, но исходя из того, что мы знаем об истории музыки, это скорей хорошо. Монополизация и сокращение рынка неизбежно приводят к появлению мощного андеграунда, о котором ценители тоскуют уже давно. Это классическая революционная ситуация для культуры. Так было в 1977 году в Англии, когда на фоне жесточайшего экономического кризиса и безработицы на свет появился панк-рок. Вызов, конфронтация, альтернатива мейнстриму — вот то, чего нам не хватало все эти сытые годы. Я много лет мечтаю, чтобы на нашу музыкальную сцену пришли молодые, голодные, злые, которым плевать на медиа и высокие гонорары, и начали крушить все вокруг. Та самая молодая шпана, о которой пел Гребенщиков в свое время. И вот появился шанс.

Конечно, это история не про деньги. Первые панк-группы серьезных денег не заработали, их заработали позже совсем другие люди, использовавшие успех жанра. Но это мощная культурная движуха, которая очистила атмосферу и освежила музыку. И у нас такое возможно, по крайней мере, я в это верю.

Сужу по нашему агентству: вроде бы такого быть не должно, но у нас в пандемию новых артистов больше, чем было в мирное время. Они приходят и говорят: сделайте так, чтоб люди о нас узнали. Именно сейчас. Столько работы, сколько этой осенью, у меня не было последние три-четыре года. Самое неудачное время, рассчитывать не на что, но они все равно надеются.

И кажется, не зря. В 2020 году, в отличие от 1998-го, нам и полутора лет не понадобилось. Буквально последние месяцы по всей стране как грибы стали возникать маленькие независимые лейблы. Прямо сейчас, когда вы это читаете, они выпускают свои первые релизы. Зачастую это не Москва и не Питер, а, например, Казань, которая на глазах становится кассетной столицей России. Оттуда расходится новая музыка по стране, пусть и на архаичном носителе.

Пока мы здесь рвем волосы на голове и плачем о том, как нам плохо, люди делают дело: записывают, выпускают, доносят все это до слушателя.

Не могу не привести отрывок из письма ко мне одного из таких лейблов:

«Нам интересен андеграунд в любых его формах и проявлениях. Наш путь лежит вне броских трендов и сиюминутной актуальности. В сферу интересов лейбла входят любые проекты, не вписывающиеся в строгие жанровые рамки. Основной миссией лейбла является культурно-просветительская деятельность в пользу подлинно независимого музтворчества, а не выжимка прибыли из талантливых исполнителей. Именно поэтому мы готовы осуществлять БЕСПЛАТНЫЕ инфоподдержку и промоушен всем нашим артистам. Побочной миссией является восстановление связи между отечественным музподпольем конца XX и начала XXI в.».

Ничего более духоподъемного я давно не читал. И я вижу в этом зародыш нашего ближайшего будущего. Интерес к музыке никуда не делся, он огромный. Маски, перчатки, 25%, горькая судьба столичных промоутеров — это все так, не поспоришь. Но я о другом, о том, что дух не сломлен, вот что важно, по-моему.