Original Material
Девочка в СИЗО
Гаянэ Зайнабутдиновой тридцать два года. Шесть из них она находится в местах лишения свободы. Из-за человека, которого называла папой
Помогаем Гуманитарная помощь женщинам, находящимся в местах лишения свободы Собрано 1 177 747 r Нужно 1 126 000 r ПомочьИз московского СИЗО-6 приходит письмо — всего один лист, исписанный мелкими неровными строчками. «Простите за мой почерк и излишек сарказма. Очень больно», — первое, что я читаю. Мне пишет Гаянэ — заключенная, последние шесть лет просидевшая в женской колонии во Владимире по обвинению в мошенничестве. Вот только никакого мошенничества, как говорят адвокаты, не было.
Образцовая семья
«Моя история началась восемь лет назад, — продолжает Гаянэ. — За это время даже те мелкие доказательства моей невиновности, которые были, исчезли. У меня остались только мои слова. Но их никто не хочет слушать, а проверять тем более».
На самом деле все началось еще раньше, когда в Ханты-Мансийске мама Гаи, предпринимательница грузинского происхождения Наталья Циклаури, познакомилась с человеком по имени Гусейн-Заде Алтай Октай оглы. Позже он сменит имя и станет Артуром Исаковым.
У Натальи и ее нового знакомого начался роман. В то время маленькая Гаянэ жила вместе с бабушкой и дедушкой в Грузии. Через некоторое время пара поженилась — и девочка переехала в Ханты-Мансийск. Алтай Октаевич предложил Гае называть его папой. Отчима девочка приняла и искренне полюбила.
Спустя годы она продолжит называть его отцом, будет рассказывать журналистам, что всегда была окружена любовью, и запретит адвокатам говорить о «папе» плохо.
«Отношения в их семье были хорошими и теплыми вплоть до мая 2012 года, — рассказывает один из адвокатов Гаянэ, Вероника Бондаренко. — Тогда между Артуром Исаковым и Натальей Циклаури произошел серьезный конфликт».
Развод и раздел имущества
Весной 2012 года Гая поняла: ее семья рушится. Наталья Циклаури владела долями в нескольких компаниях как в России, так и за рубежом. Но в 2010 году ее муж попытался получить вид на жительство в Германии, сообщив местным властям, что вложил более 10 миллионов евро в бизнес на территории ФРГ. Те сочли историю подозрительной и возбудили уголовное дело об отмывании доходов. Наталья сумела доказать, что речь идет о ее деньгах, заработанных в России. Обвинения с Исакова были сняты. А между Натальей и ее мужем начался громкий бракоразводный процесс с войной компроматов в СМИ.
«Фактически Исаков совершил мошеннические действия с целью причинить ущерб своей жене, переоформив принадлежащие им доли в немецком бизнесе на третьих лиц, — продолжает Вероника Бондаренко. — При этом все активы в России, включая дом семьи в Одинцовском районе, были оформлены на юрлица».
Гаянэ. Фото до судовФото: из личного архива Гаянэ участвовала в семейном бизнесе. Отлично образованная, с дипломом Финансовой академии, после стажировки в Оксфорде девушка помогала матери. Когда начался развод и раздел имущества, Наталья сделала Гаянэ генеральным директором трех своих компаний. Юристы уверяли: девушке ничего не грозит. Наталья вместе с двумя младшими дочками находилась за пределами России.
«Исаков претендовал не только на раздел долей в бизнесе, оформленных на жену, но и на имущество компаний. По закону на него он никакого права не имел, — продолжает Вероника. — Это подтвердилось решениями судов».
А с имуществом трех ООО проходили сделки. Документы подписывал гендиректор — Гаянэ Зайнабутдинова. Ее отчим пытался отменить их через гражданские иски, но каждый раз получал отказ. Осознав, что так ничего не добьется, Артур Исаков нашел иной путь забрать себе все: подал заявление на возбуждение уголовного дела в отношении бывшей жены и Гаянэ.
Приговор
«Так моя семья из добропорядочной превратилась в мошенников, в преступников. И ни следствию, ни суду не хочется разбираться, потому что мы опасны для цивилизованного, высокого общества», — пишет Гаянэ, и за словами чувствуется жгучая, непроходящая боль.
Артур Исаков добился своей цели. В декабре 2015 года Лефортовский суд Москвы признал Гаянэ виновной в мошенничестве и приговорил ее к шести годам колонии общего режима. Судья Елена Канева и этим не ограничилась. По ее решению Гаянэ должна была выплатить своему отчиму более 78 миллионов рублей.
«Никаких мошеннических действий Гаянэ не совершала, — утверждает адвокат Анастасия Саморукова. — Когда в начале 2019 года мы с коллегой Натальей Земсковой включились в работу над этим делом, мы изучили приговор. Он был безобразен. Невозможно было понять, почему суд решил, что действия нашей подзащитной были мошенничеством. И если мошенничество — форма хищения, то что же было украдено? По приговору выходило, что Гая похитила не имущество и даже не имущественное право, как это подразумевает закон. Право на имущественное право — именно эта малопонятная конструкция была предметом хищения. Но в соответствии с законодательством его просто невозможно украсть».
По мнению суда, те самые сделки, которые так стремился аннулировать Исаков, требовали его согласия.
Гаянэ, Кузьминский судФото: из личного архива «По закону они его не требуют. Юрлицо, компания — самостоятельный собственник. Если бы Исаков был соучредителем этих компаний, его согласие было бы обязательным, — продолжает адвокат. — Получив при разводе свои 50 процентов долей в бизнесе госпожи Циклаури, Исаков мог стать участником бизнеса. Но он даже не попытался этого сделать».
Но в итоге мошенницей сделали именно Гаянэ. Ни апелляционная, ни кассационная инстанция не отменили этот приговор. С его помощью уже не половину, а весь бизнес Натальи Циклаури и имущество Артур Исаков сумел переоформить на себя и некоего Вячеслава Ефименко, совершенно незнакомого до этих событий ни Гаянэ, ни ее матери.
«Это был ад, который обрушил на мою семью мой отец, используя административные ресурсы и родственные связи своего сообщника», — пишет Гаянэ. Вячеслава Ефименко она в письме называет «черным рейдером».
Жалко девочку
Гаянэ, до конца не веря в происходящее, отправилась отбывать наказание во Владимир. В колонии она работала нянечкой, присматривая за детьми других заключенных, и ждала справедливости. Гая Зайнабутдинова провела там пять с половиной лет, пока адвокаты пытались добиться пересмотра дела. В конце концов, практически не надеясь на успех, они составили жалобу на имя председателя Верховного суда России Вячеслава Лебедева. Но жалоба была рассмотрена. Дело было передано во Второй кассационный суд.
«Заседание состоялось 12 декабря 2019 года, — рассказывает адвокат Саморукова. — Мы были уверены: приговор необходимо отменить! Но его оставили в силе, несмотря на прямую рекомендацию Верховного суда еще раз внимательно изучить доводы защиты. Все, чего нам удалось добиться, — Гаянэ на полгода сократили срок».
Уже 31 декабря 2019 года Гая должна была выйти на свободу. Правда, девушке негде было оформить регистрацию по месту жительства. Дом, где жила ее семья, достался Исакову, и отчим выписал из него и бывшую жену, и двух своих дочерей, и Гаянэ.
Никуда ты не выйдешь
Надежды на освобождение рухнули почти сразу. Через несколько дней после заседания в суд с ходатайством об оставлении девушки в СИЗО обратилась замначальника 1-го отдела СЧ СУ УВД по ЮВАО Ирина Панова. Все из-за еще одного уголовного дела, возбужденного в мае 2016 года, сразу после вступления в силу первого приговора. Теперь речь шла об отмывании доходов.
«20 декабря 2019 года суд решил, что Гаянэ останется в СИЗО, — говорит Вероника Бондаренко. — Новая статья не подразумевает лишения свободы, пока идет следствие и судебный процесс. Но это никого не смущало».
Гаянэ в колонииФото: Анастасия Саморукова По словам адвокатов, суд объяснил свое решение тем, что Гаянэ негде жить, а значит, и нет возможности оформить регистрацию. Несмотря на то что адвокатами был заключен договор, по которому девушку были готовы приютить друзья ее семьи, судья оказалась непреклонна.
«Суд выразил недоверие этому договору, потому что при его подписании Гаянэ не присутствовала, — говорит Анастасия Саморукова. — Но как она могла присутствовать, если все время находилась в СИЗО? Никаких объяснений. После этого точно такое же соглашение с Гаей подписала уже Вероника Бондаренко. Она была готова поселить девушку в своей квартире и там же ее зарегистрировать. Но и это не сработало».
Адвокаты снова направили жалобу в Верховный суд, но второй раз чуда не произошло. Все их обращения остались без ответа. У Гаянэ снова отобрали свободу, когда до нее, казалось, оставался один шаг.
«Цель всего этого — сломать молодую женщину, чтобы она признала себя виновной в преступлении, которого не совершала», — говорит Вероника Бондаренко.
Сохранить разум
Два года назад о деле Гаянэ узнала Ольга Романова, глава благотворительного фонда помощи осужденным и их семьям «Русь сидящая», и у Гаянэ появилась поддержка и опора, на которую она уже даже не надеялась.
«Ольга просто не смогла остаться равнодушной к судьбе Гаи, — говорит Анастасия Саморукова. — Она была первой, кто начал говорить о Гаянэ в общественном пространстве. Благодаря Ольге и фонду эта история стала известна в СМИ. В “Новой газете” были опубликованы две большие статьи Леонида Никитинского. Это очень важно, ведь только так мы смогли привлечь к Гаянэ внимание общественности и получить помощь от правозащитников».
Над делом Гаянэ уже работали три высококлассных адвоката, поэтому фонд сосредоточился на другом — на человеческом, дружеском участии. «Руси сидящей» удалось найти волонтеров, готовых постоянно поддерживать Гаянэ. Всеми силами они показали девушке: она не одна, за стенами изолятора ее ждут. Волонтеры писали и пишут ей письма и передают посылки с простыми, но важными подарками — вещами, продуктами, книгами. Они стали опорой для Гаянэ, оставшейся с системой практически один на один. По словам Ольги Романовой, одна из девушек стала для Гаи по-настоящему близкой подругой.
«Я пыталась себе представить, что чувствует молодая женщина, которая безо всякой вины, из-за развода родителей попала в тюрьму и сидит там годами, — говорит Ольга. — За что? Как она сохранила разум? Откуда в ней такой оптимизм? И как она будет жить, когда все это закончится?»
Гаянэ в колонииФото: Анастасия Саморукова В мае 2019 года здоровье Гаянэ резко ухудшилось. Девушке требовалась операция. Ее госпитализировали в тюремную больницу, но там медики ничего не могли сделать. Перевести девушку в другое медучреждение и прооперировать удалось только в конце ноября.
«Это страшное издевательство над человеком, — говорит Анастасия Саморукова. — Сейчас Гая снова находится в СИЗО. Мы подали жалобу в ЕСПЧ на меру пресечения. Ее уже отправили на рассмотрение нашим властям. Российская Федерация должна дать свой ответ до 25 января 2021 года. А мы пока ждем нового приговора».
Все это время сквозь стены СИЗО к Гаянэ приходят письма от волонтеров, ожидающих ее освобождения. А сотрудники фонда начинают готовиться. Им по опыту известно: выйти на свободу — это половина дела. Надо еще научиться жить на воле после стольких лет заключения. Гае будет непросто.
«Есть надежда, что ее срок удастся сократить, — говорит Ольга Романова. — Но самое главное — что будет с Гаечкой после всего этого. Вопросов много. Куда она пойдет? Чем станет заниматься? Где будет жить? Наши психологи уже ждут ее. Они будут работать с Гаей, помогать ей адаптироваться к условиям, от которых за столько лет она уже успела отвыкнуть. Мы все будем с ней рядом и постараемся сделать все возможное, чтобы она вернулась к нормальной жизни».
История Гаянэ оказалась достаточно громкой, так что «Русь сидящая» сумела довольно быстро найти людей, готовых протянуть девушке руку помощи. Но за стенами СИЗО и колоний находятся сотни заключенных, кому, кроме специалистов фонда, не помогает никто. Только в декабре 2020 года специалисты обработали 280 писем от заключенных, провели 615 юридических консультаций, отправили 49 посылок в колонии и СИЗО, скоординировали 14 групп родительской взаимопомощи — это далеко не все. Фонд существует исключительно на пожертвования, и если они иссякнут, заключенные и их семьи останутся совсем без поддержки. Даже 100 рублей в месяц — ощутимая помощь для тех, кто готов помогать людям, на которых общество и система скорее поставят крест.
Я дочитываю письмо, ощущая бессильную ярость. Гая пишет: «У сильных мира сего есть право судить и миловать. Правосудие в нашей стране всего лишь театр, а моя жизнь и жизнь моей семьи — ничтожная помеха. Моя ситуация не чудовищна. Что вы?! Это всего лишь обыденность нашего цивилизованного, гуманного общества. А ты глупа, если ищешь помощи у госвласти…»
Пожалуйста, помогите тем, кто продолжает бороться с такой обыденностью.
Мы рассказываем о различных фондах, которые работают и помогают в Москве, но московский опыт может быть полезен и использован в других регионах страны.