Самый откровенный монолог русского Санты в федеральных СМИ

Денис Петренко торгует в Брянске крафтовым пивом. Может быть, кто-то даже считает это пиво чудесным, но волшебство, как водится, всегда в чем-то другом. Дело в том, что в Новый год Денис Петренко становится брянским Дедом Морозом. Сказочные силы привлекают его к этому занятию давно, Петренко еще только успел окончить школу, когда это началось с ним, — и до сих пор никак не отпускает. Непонятно, почему, сколько и чего именно вообще требуется для такого чуда. Каков его настоящий состав: воспоминания дедушки о войне, трофейный нож, футбол, речка, сварка, стихи, серебряный месяц на заднице и посох из сливы? Никогда нельзя сказать наверняка. Но иногда можно почувствовать, что да — Дед Мороз правда существует. Потому что он — это ты. Готовясь к своему собственному Новому году, познакомьтесь с мыслями Петренко на это счет. Публикуется впервые.

«Ближе к антракту пошла керосиновая отрыжка»

Я первый в нашей семье, кто родился в Брянске. До меня все рождались в Киеве, на Кубани или в Вышнем Волочке. А папа мой родился в Мелитополе, но это на самом деле неинформативно, потому что его отец, мой дед, много ездил по стране, был военным. Боевым летчиком, полковником авиации, с орденами и медалями. Он воевал, летал на тяжелых бомбардировщиках бомбить Германию. Причем интересно, что делал он это с самого начала войны. Поэтому его истории были сильно непохожи на те, что нам рассказывали в школе.

Бомбардировщики стояли в глубоком тылу, и у летчиков не бывало ранений или обычных фронтовых проблем: ты просто или вернулся на базу, или нет. Так что дед рассказывал не страшно, а забавно: как они с каким-то там майором спорили — кто больше съест котлет. Или была история, как получили новые американские самолеты, а у них система антиобморожения работала на хорошем чистом спирту. И вот как-то перед походом в театр офицеры решили слить немного спирта, чтобы подготовиться к воздействию культуры. А какой-то умник уже заранее разбавил спирт в системе керосином. Но, несмотря на это, настрой был уже слишком боевой. Все равно выпили, пошли в театр. И оно вроде бы и ничего, но ближе к антракту пошла у всех керосиновая отрыжка, в зале случился переполох. Вот такие истории про войну были в нашей семье.

В результате всех этих историй мы с моей младшей сестрой и родились в Брянске.

Поэтому я про себя могу смело сказать, что я весь отвратительно брянский.

Вырос в старом городе, в старом двухэтажном восьмиквартирном доме. Идеальное место для детства — рядом речка и военкомат. Выходишь из дома прямо в трусах — и идешь купаться. Или идешь в военкомат с солдатами рубиться в футбол. Был там, помню, какой-то еще подполковник, и у него был трофейный немецкий нож — он учил нас метать его в ворота гаража. Было клево. Я ходил в школу наверх, на горочку, через овраги. Был даже отличником один раз — во втором классе, в третьей четверти. А потом у меня появилась первая тройка — по труду. В конце концов я так и окончил школу, нормально — троек у меня было штуки три.

Пошел я учиться в технический вуз, чтобы не ходить в армию, на специальность «Оборудование и технология сварочного производства». Институт был, можно сказать, семейный. Там учился мой отец, а дед в свое время преподавал научный коммунизм. Но я прославился там, прямо скажем, не сильно. Хотя что жаловаться — я до сих пор сварщик второго разряда. У меня даже есть трансформатор, я могу что-нибудь, если надо, иногда подварить. Но в целом проучился я только два курса,

у меня получился конфликт с преподавателем по электротехнике: я сдал ему чистую тетрадь и сказал, что сделал все лабораторные работы, просто он их не видит.

Шансов остаться после этого у меня не было никаких.

При этом с четвертого класса я исправно ходил в театральный кружок, читал там стихи. Был у нас дом культуры рабочих какой-то там промышленности и коммунально-бытовых предприятий. То есть кружок этот с чтением стихов — это была огромная практика выступлений в формате маленьких концертов в обеденный перерыв между станками на какой-нибудь швейной фабрике. И когда ты выходишь, а перед тобой три человека, которым ты не особенно нужен, это отличный опыт. Нужно же привлечь их внимание, а это непросто.

Мне очень нравилось такое вот лицедейство. Кто-то из нашего кружка пошел этой дорогой дальше, добился настоящей известности и даже снимается в рекламе чипсов Lays. А я полюбил елки. Их было много в моей жизни, каждый год. И детские сады, и троллейбусные депо, и даже театры. Я был тогда в основном мелким отрицательным персонажем представления, но я много видел в своей жизни Дедов Морозов — и хороших, и плохих.

«На моих глазах Баба Яга доросла до заведующей»

Кто такой Дед Мороз? Дед Мороз, как я думаю, прежде всего — взрослый, зрелый человек.

Хотя лично я в первый раз вышел к людям Дедом Морозом лет в шестнадцать или семнадцать. Это было на работе у моей мамы в проектном институте, у них проходил утренник, который они делали своими силами. И вот там это и произошло. И это было плохо. Очень плохо. У меня вообще с тех пор ушло много времени на то, чтобы понять про Деда Мороза самую важную вещь. Она такая: Дед Мороз бывает только двух видов. Дед Мороз — бог. И Дед Мороз — друг. И когда ты в шестнадцать лет пытаешься стать богом, это выглядит уныло. Когда я перестал быть богом и стал другом, все встало на свои места, пошло легко, хорошо и не стыдно. Все пошло само собой.

У моего друга мама работала медсестрой в большом детском саду, который за «Электроникой». Говорит мне: не хочешь подхалтурить Дедом Морозом? Я говорю: хочу. И вот сколько уж лет подряд я выступаю в этом детском саду на утренниках. На моих глазах там Баба Яга, между прочим, доросла до заведующей, отличная чувиха. Так что Новый год для меня до сих пор — отдушина. И прекрасная школа.

Там, например, была такая матерая музыкальная работница Пална. И вот Пална, она выбивала из меня Бога, когда я пытался его включать. Она говорила: и воооооот во время тааааанца наш Дед Мороз поскаааааальзывается и… На задницу — плюх. А я говорил: как? Дед Мороз на задницу?!

А она отвечала: ну а что такого? Детям такое нравится, они будут хохотать.

Есть, кстати, еще один признак настоящего Деда Мороза — боятся его дети или нет. Это очень тонкая штука. Обычно же все боятся только в первый момент. Минут через пять, когда они привыкают, ты можешь их хоть палкой по голове бить, ничего страшного уже не случится. Но вот в первые минуты это бывает страшно. Представьте: вышел такой здоровый лохматый хрен. И к тому же он какой-то чужой. Тут, конечно, бывает оторопь. Вот в этот самый момент, чтобы не дать всем наделать в штаны, важно сделать что-то такое, чтобы было не страшно. Тембром голоса. Жестом. Позой. И если у тебя получается — это настоящий кайф.

Ну а как? Раз в году ты выходишь к людям, а тебя все любят. Полный зал народу, и тебя любят все они. Это же очень клево. И это клево вдвойне, потому что всей этой любящей тебя толпой ты же и манипулируешь. В прошлом году, например, я вел новогодний вечер в одном загородном ресторане. И вот непонятно, что делать.

Вроде там звук проверили заранее, а вдруг во время новогоднего обращения Путина — тишина. Он рот отрывает, а ничего не работает. Я взял все в свои руки и все сказал за него.

Ну так, чтобы никого не обидеть — вдруг в зале есть кто-то, кто его любит. И я говорю: вот сейчас у всех нас все хорошо, а в новом году будет еще лучше. Трудностей много, а будет поменьше. Денег мало, а станет побольше. Пенсии большие, а будут просто громадные. Все были без ума от счастья. В курилке потом говорили: Дедушка, чувак, спасибо тебе огромное.

Ну это всегда так со взрослыми, как пойдет. А в детском саду ты просто буквально впадаешь в счастливое детство. Вот этот волшебный звук расстроенного пианино, он производит свое магическое действие. Причем. Сейчас уже XXI век на дворе, везде стоят современные музыкальные центры, но все равно на каждом утреннике всегда есть место для этого пианино. Без него никакое чудо просто не работает. А с ним работает. Недели три подряд. Пару недель до Нового года и неделю, может быть, после.

«Снизу силуэты елок, а на заднице — месяц»

Когда-то у меня был личный рекорд: семь елок за день, включая ночное выступление в кабаке. Сейчас я особенно не напрягаюсь. Тем более коронавирус, какие кабаки. Будет один, наверное, детский сад, там вроде они посовещались и решили провести утренник без родителей, но с Дедом Морозом и антителами. Я даже пошутил тут на этот счет, повесил в сети что-то типа прейскуранта. Там типа разные ценовые категории. Дед Мороз. Дед Мороз со Снегурочкой. Дед Мороз со Снегурочкой и антителами. Дед Мороз со Снегурочкой и антителами IgG. И я смотрю — после этого многие размещают такие объявления на полном серьезе. А сам я сейчас уже не участвую в гонке за утренниками, корпоративами и деньгами. Мне главное что? — Чудо.

В чем, я считаю, главное чудо Нового года: как это ни банально звучит — в исполнении желаний. Это такой вот короткий кусок времени, когда все работает, когда ты получаешь именно то, чего ты хочешь. Лично со мной была такая вот фигня — я до сих пор даже не знаю, как это вообще произошло — я нарисовал желто-оранжевую машинку, которую хочу. И я ее получил, хотя это был глубокий такой совок, выбор был невелик. Косяк был только один: я все-таки хотел большую машинку, но сам виноват — не написал размеры, так что получил от Деда Мороза маленькую. Но я все равно именно такую, какую просил. И это было совершенно невероятно. Прошло столько времени, а я все еще это помню.

Волшебные истории вообще, наверное, всегда все вне времени и возраста. Я вот помню историю про Деда Мороза и взрослого человека, давнюю, наверное, из середины девяностых. Я как-то под Новый год шел по улице со Снегурочкой в костюме Деда Мороза, мне там было недалеко пройти. И вдруг на площади Ленина, рядом с остановкой, подходит ко мне один малый.

— Я, — говорит, — никогда в жизни не видел Деда Мороза. Я сейчас в армии служу, вот приехал в отпуск, а тут — Дед Мороз. Надо же.

И я вижу, что у него правда какое-то потрясение. Говорю:

— Ну давай рассказывай стих тогда, раз уж встретились.

— Как стих? Какой? Я не знаю стихи.

— Ну уж какой знаешь, деваться тебе некуда.

А остановка же. Народ. Встали в кружочек с этим малым. Помогли ему прочесть стишок. У него — слезы. Я ему подарил конфетку какую-то. И он говорит:

— Господи, какое же счастье! Я встретил настоящего Деда Мороза.

Это на самом деле — главный вопрос. Настоящий Дед Мороз или не настоящий. Дети всегда об этом спорят.

Я-то считаю, что вот брянский Дед Мороз отличается от остальных тем, что он действительно настоящий. Почему — не могу сказать. Может, из-за одежды. Мне вот мою сшили в ТЮЗе, я специально хотел, чтобы шуба была не красная с золотом, а синяя и вышита серебром. Чтобы снизу силуэты елок, а на заднице — месяц. Плюс у меня есть посох из сливы, которая росла у меня на участке. Он тяжелый, неровный, кривой, весь в сучках, не какой-то там ровный дорогой с лампочками и мишурой. Я когда вхожу с ним на утренник, обязательно какая-нибудь бабушка скажет: да таким убить можно. И сразу после этого дети понимают: этот Дед Мороз настоящий. И они в него верят.

И я верю. Потому что я это знаю. Но только иногда. Потому что иногда я себя чувствую не Денисом Петренко, а Дедом Морозом. И тогда это праздник. Это Новый год.

Записал Сергей Мостовщиков, «Новая»