Подозреваемые вне подозрений

Массовое снятие с соревнований — сигнал о том, что российский биатлон стремительно превращается в токсичный вид спорта

Последние годы жизни российского биатлона все больше и больше подводят к неутешительному выводу: перестали себя стимулировать с помощью запрещенных средств — перестали побеждать. Прямых доказательств тотального употребления допинга нет и не будет, зато косвенных предостаточно. Число дисквалификаций, в основном громких, давно перевалило за 20. После 2014 года разоблачения касались в основном недавнего прошлого, вызывая споры и суды, дисквалификации и апелляции. Результаты тем временем продолжали падать, а в нынешнем сезоне сборная основательно обновила антирекорд по числу безмедальных стартов на Кубке мира.

На общем безрадостном фоне в конце декабря прилетело известие о свежем серьезном нарушении: Союз биатлонистов России на основании расследования Российского антидопингового агентства был вынужден дисквалифицировать красноярскую биатлонистку Викторию Коновалову на четыре года. Основание — положительная допинг-проба на анаболический стероид оксандролон.

Дело громкое, бросающее тень на все усилия СБР восстановить статус постоянного члена Международного союза биатлонистов, который был утерян три года назад.

Если бы не случилось драмы с Викторией Коноваловой, то и на совсем недавнюю историю никто не обратил бы внимания. Произошла она непосредственно под Новый год, а уже после праздника двукратный призер чемпионатов мира по лыжным гонкам, а ныне тренер по биатлону Николай Панкратов присмотрелся к протоколам популярных традиционных Всероссийских соревнований по биатлону «Ижевская винтовка». Дотошный экс-лыжник обнаружил, что с двух заключительных спринтерских гонок снялись 12 юниорок и 21 юниор. В обоих случаях это произошло после того, как процедуре допинг-контроля были подвергнуты взрослые спортсмены. Панкратова и удивило, что появление допинг-офицеров совпало с массовым отказом от участия сразу трех с лишним десятков юных спортсменов. На заданный сакраментальный вопрос, не скрывается ли за всем этим что-нибудь нехорошее, следовало как-то реагировать.

На этом открытая часть истории заканчивается и начинается закрытая. Конечно, СБР вся эта отнюдь не праздничная шумиха была ни к чему, но вице-президент организации Алексей Нуждин прореагировал оперативно — с обещанием разобраться по всем главным пунктам. Заодно Нуждин выразил благодарность за проявленную бдительность Панкратову, которого «можно считать экспертом-практиком в этом вопросе». Панкратов в начале десятых сам отбыл двухлетнюю дисквалификацию за попытку провезти через швейцарскую границу запрещенные медицинские принадлежности, но в данном случае ирония чиновника по адресу бывшего нарушителя смотрелась не очень уместно.

Как бы то ни было, разбираться пришлось. Экспресс-расследование СБР привело к ожидаемым результатам.

Президент организации Виктор Майгуров подробно объяснил общественности, что на самом деле явилось причиной отказов, но выглядело это попыткой технично закрыть дело.

Расследование ограничилось консультациями с руководителями сборных регионов, в том числе с теми, чьих отказников было больше всего. Из команды Ханты-Мансийского автономного округа снялись шесть спортсменок, из сборной Тюменской области — пять юниоров. Тут стоит заметить, что Ханты-Мансийск и Тюмень — самые биатлонные регионы страны, в авторитете у СБР, с развитой инфраструктурой международного уровня, ведущими тренерами, притоком перспективных спортсменов.

После консультаций оказалось, что виной весьма неординарной ситуации стал… неудачный календарь и измененный формат «Ижевской винтовки», на что повлияли и объективные обстоятельства, и субъективные. Из-за коронавируса передвинулись сроки проведения чемпионата мира среди юниоров, поэтому «Ижевская винтовка» потеряла привычный статус отборочных соревнований. Одновременно в связи с уплотнившейся программой «Ижевки» спринтерские гонки вывели за пределы командного зачета. Поэтому-де в основном отказ произошел потому, что последние гонки ни на что не влияли, а спортсменам, начавшим из-за коронавируса подготовку позже, надо было дать отдых — с тем, чтобы они лучше подготовились к отборочным соревнованиям в Рыбинске.

В сущности, дававший объяснения Майгуров взял вину на себя, обещая впредь внимательнее относиться к проблемам с календарем и форматом. Общественность, однако, не успокоилась. Вопросы действительно остались: если знаковые соревнования утратили статус, а спортсмены действительно устали, то зачем вообще было заявляться на последние гонки? Если приехали, заявились, а здоровье позволяло стартовать, то почему решили пропустить для обретения формы важный, но не самый сложный тестовый старт? И почему массовый отказ совпал именно с визитом допинг-офицеров?

Представители РУСАДА тоже обещали самым тщательным образом разобраться. Но, похоже, время уже упущено. По словам Майгурова, снявшиеся спортсмены расположения команд не покидали и были доступны для допинг-контроля. Представители РУСАДА карт не раскрывают, сообщив лишь о том, что были в курсе инцидента и предприняли соответствующие шаги. Но, судя по косвенным признакам, дополнительное тестирование как реакция на нестандартную ситуацию в планы допинг-офицеров в канун праздников, возможно, не входило.

После похожей двухлетней давности «иркутской истории» с невыходом на старт региональных соревнований 36 легкоатлетов шуму тоже было много, но все кончилось ничем. В самом деле, если спортсмены уже разъехались, то вылавливать их по одному через две-три недели и хлопотно, и по большому счету бесполезно. То есть дым есть, а огонь уже потух, если он вообще был.

Да и дыма хватает, если честно. Давно известно, что контролировать происходящее в юношеском и юниорском спорте труднее всего даже на федеральном уровне, не говоря уже про уровень региональный. Чем ниже спускаешься, тем темнее, и что там творится с допингом, конкретики немного, если она вообще есть. Одно понятно: тренеры, стремящиеся любым путем, даже ценой здоровья и репутации, вывести своих учеников в люди, не переводятся. За руку на низовом уровне поймать кого-либо трудно, а побеждать хочется: это и стипендии, и премиальные, и стабильность. Выход на взрослый уровень таких «перекормленных» ребят зачастую оборачивается полным фиаско.

Конечно, доказать наличие криминальной составляющей в «ижевской истории» почти невозможно, но хотя бы попытка была необходима. Иначе дисквалификация Виктории Коноваловой окажется лишь первой ласточкой. А сигналом о том, что ничто у нас с допингом, по сути, не изменилось, она уже стала.