Три десятилетия назад мы были уверены: война между Западом и Востоком закончилась. Но что-то пошло не так

Три десятилетия назад казалось, что противостояние Запада и Востока осталось в прошлом. Закончилась холодная война. Социалистического лагеря больше не существовало. Оставшиеся островки-форпосты — вроде Кубы или Северной Кореи — не более чем следы исчезнувшей Атлантиды.

Несбывшиеся надежды

В 1991 году казалось, что распад социалистической системы означает не только торжество западной либеральной демократии и капитализма, но и просто окончание всех исторических битв. Политики и политологи щедро обещали, что неприятная часть истории закончилась и можно расслабиться. * Мир объединяют общие ценности, идеи и принципы. Права человека — для всех. * Либеральная демократия и рыночная экономика — единственный успешный путь развития современного общества, **** нет модели, которая продемонстрировала бы лучший результат...

Но этого не случилось. Каждый день нынче приносит пугающие новости. Войны. Расцвет авторитарных режимов. Возвращение к национализму. Новый раунд соперничества великих держав. Да еще и пандемия!

Берлинская стена рухнула в 1989 году. Но сколько новых стен появилось по всему миру.

Большая часть человечества так и осталась жить под властью тиранов и деспотов. Три десятилетия назад беспечно праздновали крах коммунизма в Центральной и Восточной Европе и недооценили его сохранение в Китае. Переживали из-за событий в румынской Тимишоаре и не придали значения тому, что произошло на площади Тяньаньмэнь в Пекине в июне 1989 года.

Китай и Вьетнам сохранили авторитаризм, осваивая капитализм под руководством ЦК партии. В Турции и Египте — новые султанаты. Венгрия и Польша — три десятилетия назад знаменосцы демократической революции! — по существу, вернулись к однопартийной системе. Германия, некогда пример для всей Восточной Европы и образец для подражания, живет под влиянием правого популизма.

Правых и левых сплотила ненависть к современной либеральной цивилизации, то есть к тому, что создавалось Европой со времен Возрождения и Просвещения. Слышен призыв: «Левые и правые, националисты и коммунисты, соединяйтесь в борьбе против общего врага — либеральной капиталистической системы!»

Почему надежды не сбылись?

Самовлюбленность и депрессия

В начале 80-х президент США Рональд Рейган и премьер-министр Великобритании Маргарет Тэтчер переписали базовые правила жизни. Им не нравилось государство всеобщего благоденствия: человеческая жизнь есть соревнование и конкуренция. Они видели спасение в поощрении индивидуализма. Урезали налоги. Повели борьбу с профсоюзами. Приватизировали государственную собственность. Они стремились к неолиберальной глобализации, а это всеобщий свободный рынок и сотрудничество, не знающее границ.

Тэтчер представляла партию консерваторов, но оказалась самым радикальным лидером страны за всю ее историю.

Она избавила Англию от угасания и упадка. Тэтчер впервые сделала ключом к успеху рыночные ценности: если ты не способен много заработать, если не можешь превратить в деньги свои таланты и удачу, ты ни на что не годен.

Все жаждут совершенства и желают казаться идеальными. Отсюда поголовное увлечение сэлфи, самореклама в социальных сетях, поклонение перед разбогатевшими предпринимателями и менеджерами. Казалось, самовлюбленность приносит успех! Миллионы разбогатели. Всемирный банк свидетельствовал: глобальная нищета сократилась более чем наполовину.

Исследование, проведенное в США, Великобритании и Канаде, показало: в период между 1989 и 2016 годами на треть выросло число тех, кого преследует мысль о том, что они обязаны демонстрировать «совершенство», дабы заслужить одобрение. Современные люди пышно отмечают свои победы, но так же страстно обвиняют себя в неудачах. Ощущают себя неудачниками, ведь окружающий мир требует только безоговорочного успеха. Скромные результаты воспринимаются как провал, что ведет к депрессии и самоубийствам. Суровая экономическая среда разрушает психическое здоровье.

«Вышвырнуть их всех!»

Экономические потрясения планетарного масштаба не проходят бесследно. Через 10 лет после 1929 года, когда правительства не смогли спасти от беды своих граждан, вспыхнула Вторая мировая война. Когда сильнейший кризис разразился в 2008 году, наученные опытом западные правительства старались ограничить его последствия.

Во время кризиса 1929 года власти позволили обрушиться тысячам банков, уровень безработицы взлетел почти до 25 процентов, и по всей стране пришлось открывать благотворительные столовые.

После кризиса 2008 года спасательной операцией удалось стабилизировать финансовую систему. Но миллионы американцев потеряли свои дома из-за ипотечных закладных, к лету 2010 года безработица достигла десяти процентов. Растаяли деньги, отложенные на образование детей. Многие потеряли пенсионные накопления.

Решение использовать деньги налогоплательщиков для спасения жадных и некомпетентных банкиров было политическим. Но это вызвало возмущение и породило популистскую реакцию по обе стороны Атлантики.

С опозданием осознаны психологические последствия этого экономического шока. Прежде Соединенные Штаты довольно быстро приходили в себя после таких ударов, как вьетнамская война или Уотергейт. Но нынешние настроения американцев похожи на настроения европейцев после Второй мировой. Народ, известный своим оптимизмом, не может вернуть себе уверенность. Обида и горечь проигравших и разорившихся трансформировались в ненависть к банкирам и банкам, биржам и биржевикам. Финансовый и экономический кризис превратился во всеобъемлющий политический и геополитический, который помог Трампу обосноваться в Белом доме и открыл ультраправым националистическим партиям дорогу к власти во многих частях Европы.

Рабочие и средний класс выставили счет элите, высшему обществу: во всем виноват погрязший в роскоши истеблишмент, занятые устройством собственной жизни партийные боссы и бюрократы. Миллионы пришли к выводу, что система благоприятствует только банкирам и биржевикам.

В Америке началась акция протеста «Захвати Уолл-стрит!», возникло «Движение чаепития». Главное требование — наказать финансовую элиту, «вышвырнуть их всех», дать возможность новым людям прийти во власть: «Глобалисты, захватившие власть, ограбили наш рабочий класс, лишили нашу страну ее богатства и переложили эти деньги в сейфы горстки крупных корпораций».

Банкиры с Уолл-стрит как привилегированное меньшинство вызывают подозрения, страх, гнев и ненависть. Так это было с евреями-бизнесменами в веймарской Германии. Это опасные эмоции, потому что рождаются искренним гневом тех, кто думает, что обречен стоять за воротами клуба для избранных, и никогда не узнает, о чем договариваются те, кому принадлежит истинная власть.

Такие настроения существовали всегда. Прежде недовольные присоединялись к коммунистам. Теперь они достаются правым и крайне правым, которые в равной степени ненавидят и банкиров, и Маркса с Энгельсом. Ультраправые уверены, что власть принадлежит истеблишменту, который лишает прав основную массу людей. Они обожают теории заговора. Они сражаются с мировым правительством, Трехсторонней комиссией, Федеральной резервной системой, с Джорджем Соросом и Ротшильдами... Они представляют себе все это в виде шабаша ведьм, которые замышляют самые невероятные вещи. Это особый взгляд на мир.

Вперед к прошлому!

Люди обижены: они не получили того, что им обещали. Им не по карману или не по силам воспользоваться новыми достижениями цивилизации. Они стали ненужными, потому что устаревающие производства закрываются, а для работы в сфере высоких технологий им не хватает образования. Они в тоске ходят мимо опустевших заводских корпусов, а на телеэкране видят преуспевающих людей, которые с восторгом осваивают бесконечные возможности ХХI века.

Жители маленьких городков испытывают страх перед обновлением жизни; им представляется, что причина их неуспеха — утрата всего привычного. Жизнь стремительно меняется. Впервые никто не делает секрета из своих сексуальных пристрастий.

В глаза бросается то, что еще вчера было запрещено и сурово каралось, что скрывали и чего стыдились.

Люди нетрадиционной ориентации предъявили права на собственную сексуальность — на свои фантазии, на свои пристрастия и на право их удовлетворять.

Одни восторженно считают это революцией, другие — брезгливо — декадансом. Одни благодарны переменам — их избавили от страха проявить свои эмоции, позволили быть самими собой, обрести счастье! Другие с ненавистью говорят: ваша свобода — это свобода извращений и половой распущенности! Они не желают обсуждать перспективы однополых браков или создание туалетов для людей третьего пола.

Люди мечтают вернуть ту жизнь, которая существовала до того, как возникли все эти проблемы. Это ностальгический поход под лозунгом: «Вперед к прошлому!». Сохранить устои, народные традиции и национальный дух!

С углублением социального неравенства население Америки и Европы все более скептически относится к достоинствам свободной торговли и открытых рынков: глобализация порождает финансовые кризисы и портит жизнь работягам. Зачем тогда нужны «либеральный порядок» или Европейский союз? Зачем придерживаться принципов свободной торговли и заботиться об иммигрантах и беженцах?

За последние полвека в США перебралось почти 60 миллионов иммигрантов. Но полвека назад белые составляли 85 процентов населения. Сегодня 60. Некоторые пожилые люди не узнают свою страну. Иммигранты — олицетворение всех ее проблем, от нехватки рабочих мест до терроризма. Среди белых американцев сильны настроения, направленные против гомосексуалов, иммигрантов и мусульман.

Когда канцлер ФРГ Ангела Меркель призвала немцев принять попавших в беду иностранцев и помочь им, возмутились прежде всего сельские жители:

«А что она делает для нас? О нас забыли! Нами пренебрегают!»

Деревня в кризисе. Молодые люди сидят без работы. Вокруг столицы — пустеющие сельские районы, где закрываются супермаркеты и отменяют автобусные маршруты. Именно сельские районы требовали выхода Британии из Европейского союза. Национальное объединение (Национальный фронт) поддерживают французские деревни. Сельская Европа ополчилась на политическую элиту и вообще на всех, кто преуспел. Нет ничего нового в этом противостоянии — динамизм городов и застой провинции. В начале 30-х сельская Германия голосовала за нацистскую партию Адольфа Гитлера.

Неумолимая урбанизация мира означает, что города, как никогда ранее, становятся центрами притяжения мировой политики, культуры и экономики. А у тех, кто остался в сельской местности, возникает ощущение безнадежного отставания от стремительно растущего мира. Раньше это компенсировалось радостью от того, что живешь за пределами больших городов и вдали от всех проблем. Теперь берет верх обида: жизнь проходит мимо, все решают без нас...

Каждый сам за себя

Финансовый кризис 2008 года возродил к жизни националистов и популистов. Чем меньше люди зарабатывают, тем больше они полагаются на поддержку со стороны государства, и в результате на политическую арену вернулся популизм. Англичане поддержали Брексит в уверенности, что причина всех проблем — мигранты.

Растущая популярность крайних националистов отражает угасание социально-рыночной экономики — вида капитализма, при котором учитываются интересы всех слоев общества. Избиратели уверились, что элиты не обращают никакого внимания на их проблемы.

Национал-популисты обещают избавить европейцев от пугающей волны иммигрантов. В основе успеха этого политического движения — распространяющаяся по всему нашему континенту ненависть к чужим, чужакам, инородцам.

Регионы со смешанным населением по несколько раз переходили из рук в руки. Всякий раз с кровью. Вот и получилось, что в Центральной и Восточной Европе все не очень любят друг друга. После распада социалистической системы эти чувства выплеснулись наружу. Вспомнились старые обиды: с нами плохо обращались, нас эксплуатировали, обманывали, грабили. На территории Югославии это обернулось долгой и кровавой войной.

Найти решение проблемы национальных меньшинств путем перекройки карт невозможно. Нет такой карты, которая устроит националистов всех стран и удовлетворит их амбиции.

Этнически чистое государство — продукт политического воображения и не существует в реальности.

Историю не переделать. Разумнее заботиться о том, чтобы национальным меньшинствам были гарантированы все права, а государственные границы из железного занавеса превращались просто в линии на карте.

Но те, кто хотел бы избавить человечество от кровавых мясорубок, не знают, как этого достичь. Нет универсального ответа! Попытки ублаготворить Адольфа Гитлера в 30-е годы только ускорили начало новой войны.

Национал-популизм шагает по планете

Ответственность за политический процесс перешла в новые руки. Общество оказалось во власти темного мира грязных денег и цифровой дезинформации. Щедро финансируемые мозговые центры нанимают пропагандистов, которые знают, как все фальсифицировать. Взлом — не проблема в мире, где Facebook и Google открыто продают такие данные, о которых самые опасные операторы даркнета могут только мечтать. И распространяется подозрение, что выборы и правила политической жизни фальсифицированы.

Либерально-демократическая политика оставила двери незапертыми, а свет — включенным, и она несет большую часть вины за политическое и цифровое мошенничество, которые подрывают доверие к демократии. Традиционные партии, политический центр не сознают, насколько изменились политические механизмы и выглядят безнадежно устаревшими перед лицом грубого напора популистов. Это изощренная и непредсказуемая публика, живущая в интеллектуальной темной паутине и освоившая успешные стратегии. Реклама в фейсбуке, мемы в социальных сетях, боты и другие современные инструменты создают картину мира, в которой избирателям становится все труднее понимать, чему можно верить, а чему нет. Молодежь разочарована и готова довериться не традиционным и надоевшим партиям, а диктатору в форме или в штатском, который не ограничен никакими правилами. А еще не так давно считалось, что коллапс коммунизма приведет к гегемонии открытых, либеральных демократических обществ...

Оптимизм тридцатилетней давности развеялся. Да еще и вирус заразил мир абсолютной неопределенностью. Нынешняя эпидемия — переломный момент в истории. Возможно, столь же важный, как и окончание прошлой холодной войны. Но есть разница: три десятилетия назад была иллюзия, что мы знаем, в каком направлении движется мир.

Последствия разрушительной пандемии изменят мир: по обе стороны Атлантики люди страдают, а богатство миллиардеров растет до астрономических размеров. Эпидемия выявила глубокое расовое и классовое неравенство. Бедняки больше всего пострадали как с медицинской, так и с экономической точки зрения. Это психологический ландшафт, который с успехом эксплуатируют популисты и националисты.

Три десятилетия назад представлялось, что человечество неостановимо марширует вперед и вверх, от худшего к лучшему. Что же случилось? Сбились с пути? Или маршрут оказался сложнее? Мы движемся, скорее, по спирали . Каждое поколение сталкивается с одними и теми же проблемами. Вопрос в том, как с ними справляться? Выбор есть всегда. Одни начинали войны, другие их заканчивали.