Вы жертвою пали

Главный альтист страны, являющийся, напомним, арт-директором 15 фестивалей в 8 странах мира, свой московский форум проводит уже вторую зиму подряд, счастливо лавируя между волнами коронавируса. Классической музыкой в его программе дело не ограничивается. Жанр обозначен как «фестиваль искусств» и давно отработан командой Башмета в Сочи. Особо культивируются всякого рода музыкально-театральные миксты. Так, московские премьеры этого года — литературно-музыкальная композиция «Есенин и Маяковский», где Михаил Пореченков читает «Черного человека» и «Облако в штанах» под аккомпанемент из Прокофьева, Стравинского, Шостаковича, Бартока, Шнитке и Петра Чайковского, и спектакль «Свидание в Москве» со свежесочиненной музыкой Александра Чайковского о счастливой любви юной провинциалки, найденной ею в современной Москве (среди мимических героев ожидаются Памятник Пушкину и Фонтан «Купальщица» в исполнении артистов пластического театра Алишера Хасанова).

Фестиваль проходит на московских площадках с 18 января по 12 февраля. Пореченков и Хабенский, Боярская и Миронов привычно соседствуют с тремя оркестрами Башмета («Солистами Москвы», «Новой Россией» и Всероссийским юношеским симфоническим оркестром), непременным Игорем Бутманом, именитой и неименитой молодежью самых разнообразных артистических наклонностей, а также с некоторым количеством жителей музыкального Олимпа. Вплоть до баритона Маттиаса Гёрне и арфиста Ксавье де Местра, которые были приглашены на традиционный концерт в честь дня рождения Башмета 24 января в зале Чайковского.

Не только в пестрой программе фестиваля, но и вообще во всем нынешнем остановившемся времени удивительным подарком выглядел еще один концерт в «Зарядье» под названием «ХХ век — век поиска». Под этим бесспорным утверждением были объединены далеко не самые радикальные сочинения прошлого столетия, отражающие, скорее всего, просто пожелания солистов. Самым шершавым и некомфортным был «Траурный концерт» для скрипки и струнных Карла Амадеуса Хартмана, написанный придерживающимся социалистических взглядов композитором в 1939 году в нацистской Германии. Об этой музыке нам еще в 2015 году в своем выдающемся «военном» цикле концертов-лекций Владимир Юровский рассказал как об одном из самых пессимистических сочинений XX века. И о том, что русская революционная песня «Вы жертвою пали», тоскливо пробивающаяся там в последней части, — это не намек на русскую революцию, а глобальные мысли автора о свободе и несвободе. В Германии эта песня стала известна благодаря дирижеру Герману Шерхену, во время Первой мировой войны попавшему в российский лагерь для военнопленных; он ее записал и даже сделал немецкий перевод текста.

У Юровского тогда солировал Владимир Спиваков, один из немногих российских исполнителей этого сочинения. Сейчас с «Солистами Москвы» под управлением Башмета играла босоногая, как всегда, швейцарская молдаванка Патриция Копачинская. Пессимизм и Копачинская — не самые близкие понятия. Зато скрипачка как никто умеет прожить, проплясать и эмоционально наполнить до краев любую, самую непростую и шершавую, музыку.

Еще одна радость — умница-тенор Богдан Волков с ранним вокальным циклом Бриттена «Озарения», написанным в том же 1939 году на тексты образцового enfant terrible Артюра Рембо. «Лишь я один обладаю ключом от этого варварского парада» — как-то так переводится первая строчка цикла. Со стороны солиста были продемонстрированы убедительное французское произношение, тонкий сарказм и роскошная палитра оттенков голоса, со стороны «Солистов Москвы» — породистое благоухание струнных.

В XX веке без «царя Игоря» никак не обойтись. Игорь Стравинский в этой программе был представлен в своем неоклассицистском изводе — «Итальянской сюитой» для виолончели (солист — венгр Иштван Вардаи) и камерного оркестра, составленной в 1932 году из музыки более раннего балета «Пульчинелла». В свое время это переодевание Стравинского в Перголези и других композиторов XVIII века выглядело как опасное заигрывание с анахроничным консонансом и вызывало ожесточенные споры. В наше время, когда неоклассицизм путают с неоклассикой, оно вызывает, скорее, сладкое умиротворение публики и исполнителей.

Финальным десертом служил свингующий Первый концерт Равеля (1929–1931). Французский пианист Давид Фрай невозмутимо солировал в маске, Юрий Башмет от камерных «Солистов Москвы» пересел за пульт своей большой симфонической «Новой России», но вел ее, скорее, как малолитражку. Неожиданный задор он, встав со стула, обнаружил во время еще более неожиданного биса — Адажио из балета «Спартак» Арама Хачатуряна, который, таким образом, тоже попал в причудливую компанию композиторов-поисковиков XX века.